.
18 октября 2021 г., 19:16
Сначала он расслышал звук поворота ключа в замочной скважине, а потом уже отчетливо различил звук падения чего-то (вернее кого-то) на пол.
Кацуки выглянул в прихожую.
— Эй, хер ли ты тут разлегся?
На самом деле вид уставшего, лежащего на полу, Тодороки скорее вызывал жалость, чем раздражение, но… Двумордому об этом знать не надо.
Кацуки садится на корточки и легко тормошит Шото за плечо.
— Земля вызывает Серединку на половинку, прием?
Шото издаёт звук отдаленно напоминающий стон и приоткрывает глаза.
Весь костюм Двумордого чем-то заляпан. Мелкая крошка бетона, какая-то строительная пыль… Тёмные пятна, чем-то напоминающие кровь.
Блять. С этого куска… Айсберга станется припереться после дежурства с куском стекла в боку (Кацуки, это было два года назад, хватит ворчать).
— Эй, ты ранен? — Бакуго дотягивается до выключателя и, секунда, и прихожую заливает теплый свет.
Тодороки отрицательно качает головой и снова закрывает глаза.
— Это не моя, — наконец подает он голос. о боги, смотрите, оно разговаривает. — И… Не обращай внимание. Тёмные пятна на костюме это околоплодные воды.
Бакуго не считает себя идиотом, но до него явно что-то не доходит.
— Какие к хренам собачьим околоплодные воды? Что за хрень стряслась? — Кацуки зарывается пятерней в разноцветные волосы Шото и несильно массирует круговыми движениями чужой затылок.
— Был обвал… Там все просто было, — потирая переносицу испачканными пальцами, произносит Двумордый и морщится. — Потом разбор с гражданскими. Потом этот дурацкий затор на дороге. А потом у женщины рядом со мной отошли воды и… Блять. Я принимал роды.
На последних словах у Кацуки складывается ощущение, что ему жалуются.
Тодороки ругается редко и только когда затрахан в край. Видимо сегодняшний день был именно таким.
— То есть ты, Двуликий айсберг, не только на первое место в топе метишь, но ещё и на роль врача претендуешь? — это не смешно, ни разу, ни под каким ракурсом, но это разряжает обстановку.
Шото издает какой-то беспомощный звук, нечто среднее между вздохом, стоном и смешком, а потом в Кацуки прилетает кубик льда.
— Хотя бы сделай вид, что сочувствуешь. У меня психологическая травма.
— Раскатай губу, Отмороженный, и закатай обратно, — ухмыляется Кацуки. А затем наклоняется вплотную к Шото, почти касаясь своим лбом его лба. — Дотащить тебя до душа?
— Боже, да, — тихо выдыхает он, и на его губах впервые за вечер появляется слабый намек на улыбку.
