Бэйби-бой

Какаши за рулем, на часах — пятнадцать минут восьмого. На дороге, как обычно, пробки, и он стоит в бесконечном потоке машин среди таких же, как и он сам, людей, возвращающихся после тяжелого рабочего дня домой. Какаши барабанит пальцами по рулю, но машины движутся медленно, слишком медленно, а светофоры, казалось, растягивали секунды в минуты. Он раздраженно выдыхает, перед глазами мелькают фигурки пешеходов и мигающие огни ночного города. В висках гудит от того, что в голове крутятся мысли о рабочих делах, проблемах и вопросах, которые нужно будет решить завтра. Какаши прикрывает на секунду глаза и старается выкинуть все лишние мысли из головы, потому что рабочий день закончился, а дома его ждет его милый, сладкий мальчик. При мыслях об Ируке раздражение утихает, и Какаши вспоминает, как они созванивались полчаса назад, когда Какаши спускался к машине, обещая подъехать через минут сорок. Ирука же сказал, что у него все хорошо и он очень ждет его. Приятно думать, что где-то там тебя ждут и беспокоятся о тебе. Ирука — так много в этом имени, которое даже на языке тянется, как тягучая карамель. У Ируки красивое, с правильными чертами лицо — у него аккуратные разлетистые брови, карие глаза, которые светятся охрой изнутри, ровный нос и приятной формы губы, которые он имеет привычку изгибать в мягкой улыбке. Еще у Ируки есть одна особенность — выцветшая полоска шрама, растянувшегося горизонтально через его нос, но удивительным образом этот, как кто-то бы сказал, изъян, только украшал его. Волосы у Ируки темно-каштановые, мягкие и приятные на ощупь. Какаши любит видеть его с распущенными волосами, красиво обрамляющими его лицо и шею. Какаши сглатывает, представляя своего мальчика полуобнаженным — ему всегда нравилось видеть его в коротких шортиках и топе, оголяющие его округлые бедра и плоский живот. Ирука складный и стройный, с плавными линиями и бархатной кожей светлого карамельного оттенка. Пахнет Ирука тоже всегда приятно — он уделяет много времени уходу за собой, подолгу проводя в ванной почти каждый день. Пахнет он всегда персиками и чем-то еще неуловимо сладким, что, считает Какаши, является его собственным запахом. Какаши любит подолгу вылизывать своего мальчика — он просто не может устоять каждый раз при виде него. Он снимает с него шортики, потом трусики, а затем припадает к его коже ртом. Он начинает обычно с внутренней стороны бедра, либо же с живота, со впадинки пупка. Ирука тихо хнычет, пока Какаши покрывает поцелуями его кожу, спускаясь постепенно к его промежности, где был уже набухающий член. Он, как и его обладатель, тоже красивый и гармонично сложенный, небольшой, аккуратный, ровный, идеально умещающийся в ладони Какаши. Головка у него нежно-розового цвета, блестящая, упругая и очень сладкая на вкус. Первым делом Какаши ласкает ее — обводит языком, мажет, лижет, посасывает, смачивает слюной, водя одновременно рукой по остальной части члена. Ирука в это время извивается на простынях и стонет громче, а его член становится все тверже. Затем Какаши опускается ртом ниже, беря почти на всю длину — его член замечательно умещается в его рту и горле. Какаши делает движения головой, туда и обратно, и Ирука вплетает свои пальцы в его волосы. Головка проходится по ребристому небу Какаши, скользит по мокрому, шершавому языку, упирается в горло, и Какаши знает, насколько обожает это Ирука. Конечно, его мальчик получает это, если хорошо ведет себя. Иногда же Какаши даже приходится наказывать его, как бы не сжималось его сердце при виде растерянного и по-детски обиженного лица Ируки, когда он отказывает ему в чем-то. В такие моменты он, с печальными большими блестящими глазами и поджатыми губами, напоминает ему щенка. Ирука иногда может плохо вести себя. Например, делать ряд запретных вещей — грызть ногти, дергать свои волосы, кушать слишком много сладостей. Иногда бывают и дни, когда Ируке не хочется вставать с кровати и что-либо делать, и он проводит в ней почти целый день. В такие дни он плохо ест и поздно ложится спать, пропуская прием своих таблеток, которые ему прописал врач. Он может даже не мыться несколько дней подряд, а на вопросы Какаши молчать или вовсе огрызаться. Такие моменты случаются, и Какаши остается лишь терпеливо ждать. Он знает, что это происходит не по вине Ируки, и тот прекрасно осознает, что поступает плохо, но ничего не может с собой поделать. Спустя какое-то время Ирука сам приходит к нему с повинной и говорит, где и в чем он не прав, и просит простить его. Это всегда помогает — Какаши выслушивает его, пока Ирука стоит, опустив взгляд куда-то в пол, кусая губы и ломая пальцы, в ожидании его ответа. Часто Какаши принимает его извинения сразу же, но иногда Ирука действительно нуждается в наказании. Какаши знает, что это необходимо ему, и не может отказать ему в этом. Обычно наказание ограничивается десятью ударами ремнем — Ирука стойко переносит их, лежа животом на его коленях. Какаши бьет не сильно, но так, чтобы Ирука в полной мере почувствовал ту боль, что была нужна ему. После всего, Какаши обязательно хвалит его, говоря, что Ирука хорошо справился, и что он гордится им. Ирука может иногда плакать, и Какаши никогда не останавливает его, давая выплакаться, и просто находится рядом. Его слезы обязательно высыхают, когда Ирука ложится головой на его бедро, прерывисто выдыхая, словно скинув с себя тяжелый груз, и затихает, пока Какаши поглаживает его. Потом они вместе принимают горячую ванну с пеной, кушают, и Какаши следит, чтобы Ирука не забыл выпить свои таблетки, после чего они устраиваются в спальне вдвоем. Ирука сворачивается клубком, укладывая голову на бедра Какаши, пока тот осторожно расчесывает его волосы, перебирая пряди, и им хорошо и уютно вдвоем. Ирука расслабленный и спокойный, с искренней улыбкой на лице, и от него снова пахнет персиками. Ирука в такие моменты чуть ли не мурлычет, просто радуясь, что его папочка простил его, и теперь Ирука снова был хорошим мальчиком для него. Потом Ирука может захотеть принести свои извинения в более материальной форме — он трется головой о его бедро, а потом просяще заглядывает в глаза, закусив нижнюю губу и опуская руку ему на бедро. Какаши выгибает бровь, словно не понимая, чего хочет Ирука. — Можно я возьму у своего папочки в ротик? — наконец озвучивает он, краснея и отводя взгляд в сторону, выводя узоры на его бедре. Какаши чуть ухмыляется, наклоняя голову набок. — Хочешь задобрить своего папочку, чтобы он больше не шлепал тебя по твоей сладкой попке? Ирука краснеет ещё сильнее, но кивает. — Хорошо. Но ты должен постараться, ладно? — Ирука быстро кивает, кратко облизывая свои губы, когда Какаши встает с постели, приспуская свои штаны. Ирука сползает на пол, вставая перед ним на колени, не отрывая взгляда от него. Какаши смотрит на него снизу вверх, вытаскивая свой член, который был уже немного напряженным от предвкушения. Ирука при виде него с готовностью привстает и сразу же берет его в рот, как и хотел — плотно сжимает свои губы кольцом вокруг него, работая язычком. Он ловкий и юркий, ласкает его головку, оглаживает ствол, и Какаши поощряюще выдыхает, вплетая пальцы в волосы Ируки. Его мальчик смотрит на него снизу вверх, как Какаши любит, вбирая все глубже и немного подаваясь назад, потом опять вбирая обратно. Какаши кладет вторую ладонь ему на щеку, поглаживая ее, и Ирука прикрывает глаза, подаваясь навстречу этой нехитрой ласке. Какаши чуть толкается в его рот, а затем вытаскивает член, чтобы упереться головкой в щеку изнутри, оттягивая кожу. Ирука послушно держит рот открытым, сглатывая бегущую слюну, и сам пытается снова взять его член глубже. Какаши подается в его рот, так, чтобы Ирука принял его на всю длину — он знает, что его мальчик может это, все же, они так долго тренировались. Ирука оправдывает его ожидания, лишь немного давясь, когда головка упирается в заднюю стенку его горла. Какаши застывает в таком положении секунд на пять, хрипло выдыхая, а затем вытаскивает член обратно, давая Ируке сделать полноценный вдох. У Какаши член напряженный, налившийся кровью и потяжелевший, и Ирука счастливо смотрит на него, часто дыша и растягивая свои припухшие влажные губы в улыбке. Он с готовностью открывает рот, высовывая язык, и Какаши снова входит в него, медленно погружаясь до упора. Он поудобнее перехватывает Ируку за корни волос, сжимая не сильно, но основательно, а затем начинает двигать тазом. Ирука мычит, принимая его член, его губы растягиваются вокруг него, и вибрации его горла только распаляют Какаши сильнее. Ирука давится немного, стараясь дышать через нос, пока Какаши трахает его в рот. Какаши одобряюще хлопает его по щеке, по челюсти, и Ирука только млеюще прикрывает глаза. Какаши так доволен своим мальчиком в этот момент, таким спокойным и послушным в его руках. Член беспрепятственно скользит в его горле и рту, сладко сжимая его, и Какаши чувствует, что уже близок к разрядке. Он ускоряется, и Ирука снова давится, слюни стекают по его подбородку, капая на пол, а сам он упирается своими ладошками в его бедра. Какаши гортанно стонет, вытаскивая наконец свой член из его рта, и Ирука, откашливаясь, принимается сам сосать его, стараясь довести его до оргазма. Он сосет старательно, втягивая щеки и работая языком, и преуспевает в этом — Какаши полностью вытаскивает изо рта член, прежде чем кончить ему на язык. Некоторые капли попадают на лицо Ируки, но его это ничуть не беспокоит — наоборот, он счастлив и с готовностью принимает семя своего папочки. Какаши знает, что Ирука обожает это, особенно, когда его папочка кончает ему в ротик. Ирука глотает его сперму, облизываясь, а потом собирает пальцами капли со своего лица, отправляя их в рот. Какаши берет его за щеки, стискивая их, так, чтобы его мокрые покрасневшие губы в слюне сложились уточкой, а Ирука смотрит на него с обожанием. Какаши треплет его по волосам, и Ирука льнет к его руке. Какаши знает, чего он хочет попросить — он видит отчетливый бугорок в его шортах, но Ирука послушный мальчик, не трогает себя. — Можно, — наконец говорит Какаши, и Ирука благодарно выдыхает. Какаши садится обратно на постель, расслабленно откидываясь на изголовье, а Ирука залезает вслед за ним и кладет голову ему на бедро. Он утыкается в него носом, и Какаши чувствует его сбивчивое, горячее дыхание. Ирука выгибается, торопливо приспуская шорты и трусики, так, чтобы его попку хорошо было видно Какаши, а затем наконец касается себя. Он дрочит спешно и жадно, сдавленно постанывая и поскуливая, трясь щекой о его бедро. Какаши поглаживает его по голове, приговаривая, какой он хороший мальчик, и как папочка доволен им, и Ирука через некоторое время наконец кончает, вжимаясь лбом в его бедро. Он чуть заметно подрагивает, чуть покачиваясь туда и обратно, выдаивая из себя капли. Какаши машинально нажимает на педаль газа, крепче стискивая руль, когда в его голове проносятся все эти картины. Он сейчас настолько возбужден от одной мысли о своем мальчике, что в брюках становится тесно. Ирука на его коленях, Ирука с его членом во рту, Ирука с его спермой на лице… Но больше всего, конечно же, Какаши обожает трахать его. Его любимая поза по-собачьи, как и Ируки тоже. Какаши нравится открывающийся ему вид в этой позиции — Ирука, полностью обнаженный, стоит в коленно-локтевой на их постели, покачивая бедрами и выгибаясь, словно кот. Какаши становится сзади и оглаживает его податливое тело, сжимает грудь, бока, сминает его бедра, разводя ягодицы в стороны, чтобы увидеть его дырочку. Она у него тоже сладкая, как и он весь сам — Какаши любит вылизывать ее, и Ирука каждый раз громко стонет, извиваясь под ним, пока Какаши ласкает его языком. Потом нежности заканчиваются — Какаши тщательно смазывает его и себя, прежде чем наконец войти в него. Он по-хозяйски ставит его в наиболее устойчивую позицию, так, что бы Ирука стоял на коленях, расставив ноги и приподняв свою попку как можно выше. Затем Какаши приставляет головку к его дырочке и медленно, но верно проскальзывает в него, продавливая его рефлекторно сжимающиеся мышцы. Ирука высоко постанывает, с готовностью принимая его. Какаши знает, что Ирука обожает чувствовать себя наполненным, и никогда не отказывает ему в этом. Он берет его за талию, сжимая ее, и трахает, ритмично и глубоко, в быстром темпе, так, чтобы были слышны шлепки кожи о кожу и то, как хлюпает его дырка. Ирука стонет на каждом толчке, бормоча что-то бессвязное, скулит, хнычет, вскрикивает, когда Какаши шлепает его по попке, не переставая трахать его. Какаши может долго драть его вот так, иногда замедляясь, чтобы потом снова набрать темп. Еще Ирука любит, когда Какаши берет его за волосы, наматывая их на кулак, и тянет на себя, заставляя прогнуться в пояснице еще сильнее. Ирука хнычет, подаваясь ему навстречу, вставая на руки. Другой рукой Какаши щупает его, теребя бусины сосков, спускаясь ниже и задевая пальцами его колом стоящий мокрый член. — Любишь, когда папочка трахает тебя, м, Иру-чан? — Да-да, — бормочет Ирука между стонами, зажмурившись, — так люблю, когда папочка трахает меня своим большим, толстым членом. — Любишь мой большой, толстый член? — Какаши замедляется, переходя на глубокие, размеренные толчки. Он сильнее натягивает волосы Ируки, наклоняясь и покусывая его шею и ушную раковину. — Да, — стонет Ирука, закатывая глаза, пока Какаши трогает пальцами его стоящие соски и сжимает их. — Обожаю трахать своего мальчика, — Какаши толкается, оставляя смазанные поцелуи на шее, а потом перемещает руку на его рот. Ирука покорно слюнявит его пальцы и посасывает их, прежде чем Какаши закрывает его рот ладонью. — Ты такой узкий, мокрый и горячий внутри. Ирука издает скулящий звук, слыша его слова, и шевелит языком, слюнявя его ладонь. Какаши возобновляет темп, а затем перемещает ладонь со рта на его шею, где гортань, чувствуя, как двигается его кадык, когда Ирука сглатывает. Какаши сжимает его горло, и Ирука стонет в голос, отчего звук отдается вибрацией в ладони Какаши. Он сжимает ладонь сильнее, пока Ирука не начинает хрипеть. — Давай, малыш, кончи для папочки, — говорит Какаши, толкаясь в него, поглаживая его по заднице и продолжая сжимать его горло, и контраст нежности и грубости сводит Ируку с ума. Он открывает, закрывает рот, издавая какие-то звуки, но не касается себя. Он громко скулит, когда Какаши ускоряется, втрахивая его в постель, его колени разъезжаются, и Ирука едва сдерживает его напор. Он бы уже упал на простыни, если бы Какаши не продолжал держать его за горло. Вот оно — Какаши чувствует, как сокращаются мышцы Ируки в предоргазменной судороге, а сам он весь напрягается, и капельки пота скатываются по его спине вниз, до копчика. Наконец, Ирука издает высокий скулящий звук, выгибаясь, и Какаши отпускает его горло и замирает, глубоко въехав членом внутрь. Ирука тут же кончает, сипя и постанывая, сжимая простынь в кулаках, он опускает голову, и все его мышцы напряжены до предела. Он обессиленно стонет, когда Какаши трогает его за мокрый, обмякающий член. — Хороший мальчик, — хвалит он Ируку, поглаживая его по бокам и заднице. Сам Какаши тоже уже близок к разрядке, он осторожно выходит, высвобождаясь от сжавших его мышц внутри. — Папочка, кончи в меня, прошу, пожалуйста, папочка, я так хочу, чтобы ты кончил в меня, — еле слышно бормочет Ирука. — Хочешь, чтобы я наполнил тебя своей спермой, м? — спрашивает Какаши, быстро надрачивая себе и сжимая другой рукой половину его попки. Он сминает ее пальцами, оттягивая в сторону, чтобы было видно его расстраханную дырочку. — Да, пожалуйста, так хочу сперму своего папочки в себе, — бессвязно просит Ирука, подаваясь бедрами назад и покачивая ими. Какаши быстро входит обратно, вызывая у Ируки вскрик, и делает несколько рваных быстрых толчков, прежде чем, стиснув зубы, кончить внутрь, сжимая его за бока. — Чувствуешь ее внутри себя малыш? Тебе нравится? — Да, — стонет Ирука. — Она такая горячая, ее так много… Какаши стоит так еще некоторое время, лениво двигаясь внутри него все еще напряженным членом, пока последние капли не покидают его. Затем он выходит из него и раздвигает его ягодицы в стороны, рассматривая расстраханную, припухшую дырочку. Ее края судорожно сжимаются и разжимаются, Ирука чуть тужится, а затем из нее начинает течь тонкой струйкой его сперма. Она стекает вниз по мошонке, прямо по шовчику, капая на простыни. — Спасибо, папочка, — бормочет Ирука, и Какаши слышит, насколько тот уже обессиливший и уставший. Он осторожно укладывает его на бок, тянется за салфетками и обтирает его от смазки, спермы и слюны. После он укладывается рядом с ним, и уже задремавший Ирука доверчиво жмется к нему во сне. Долгая дорога наконец кончается, и Какаши паркуется, закрывает машину, а затем шагает к лифту. Тот не спешит спускаться на первый этаж, а когда Какаши наконец заходит в него, то нетерпеливо наблюдает, как медленно сменяются цифры на табло. Дверцы лифта открываются слишком долго на нужном ему этаже. Какаши подходит к двери квартиры и нажимает на звонок. Спустя несколько секунд за дверью слышится возня, прежде чем она открывается. — Привет, — Ирука улыбается ему, он в домашней растянутой футболке, коротких шортах и теплых носках. Какаши быстро пробегается по нему взглядом, приподнимая уголки губ в ответ, и шагает за порог, закрывая за собой дверь. В квартире чисто и уютно, с кухни доносятся ароматные запахи. — Привет, малыш, — Какаши чмокает его в щеку, приобнимая за затылок рукой. Ирука пах персиками, его волосы чистые и мягкие, когда он касается их. — Я соскучился, — продолжает улыбаться Ирука — он действительно рад, что Какаши наконец-то пришел домой. Он берет его портфель и отставляет в сторону, пока Какаши снимает с себя пальто и уличную обувь. — Я тоже очень по тебе соскучился, — говорит Какаши, поднимая на него взгляд. Он делает шаг вперед и приобнимает его за талию, притягивая к себе. Его стояк ненавязчиво вжимается в него, будто в подтверждение его словам, и Ирука краснеет, отводя взгляд, когда чувствует его. — На ужин удон со свининой, — бормочет он невпопад. — А на десерт — ты? — спрашивает Какаши, на что Ирука смущенно улыбается. Сегодня Какаши будет очень нежен со своим мальчиком. Он будет долго ласкать его, пока Ирука будет доверчиво подставляться под его руки и язык, а затем целоваться до исступления, прежде чем заняться любовью. Ведь Какаши так любит своего малыша.