Фея

      Какая душная, невыносимо душная ночь!       Фиона откинула тяжелое жаркое одеяло и свесила с кровати свои полные белые ноги. Щелкнула лампой, тусклый свет выхватил ровный розово-алый круг постельного белья. — Боже милостивый… — женщина выдохнула. — Открыть окна… Окна…       Она встала, пошатнувшись, но не упала. Шагнула к окну, неверными движениями открыла задвижку. Грубовато лязгнуло, вздрогнув, стекло. В спальню ворвался остро пахнущий дождем ветер. — Как тяжело… — жалобно простонала Фиона, навалившись на подоконник. — Духота… — Быть может, воды? — вдруг проговорил кто-то позади: тихо, вкрадчиво. …Фиона кивнула, нисколько не удивившись. Хотя стоило бы, ведь в это время в спальне просто некому было быть.       Протянув дрожащую руку к стакану с водой, она взяла его и собиралась было отпить, но вдруг позади вновь шепнули: — Погоди, ты кое-что забыла. — Да, — заторможенно повернулась женщина. — Я забыла. И правда.       Нетвердыми шагами она двинулась вперед по коридору, держа перед собой в вытянутой руке стакан с водой. Толкнула дверь кладовки, едва воду не расплескав. Потянулась к верхней полке. — Я не хочу… — пробормотала сонно. — Нет…       Неуверенно пошарила рукой, взялась за картонную коробку с надорванным краем. Щедро насыпала содержимое в стакан с водой. — Умница, — шепот прозвучал ласково. — Теперь пей.       Фиона замотала головой, плаксиво сморщила лицо. Но послушно поднесла стакан к губам. — Пей.       Она выпила. Залпом. До дна. На стенках стакана осталась белая грязь.

***

— Кар-р-р!       Том Барнаби вздрогнул от неожиданности. Ворона каркнула прямо у него над ухом, а теперь нахально уселась на ворота и принялась бесцеремонно разглядывать его то одним, то другим глазом. Блестящие, словно лакированные, перья птицы радужно переливались на кончиках под солнечными лучами. — Сэр? — Трой появился в дверном проеме, весь выражая нетерпеливое ожидание. Действительно, не ворон же они считать приехали… Убийство.       Труп лежал на полу в спальне, расплывшаяся под ним лужа крови уже подернулась корочкой, как засохшая краска. Уродливо-бурая огромная клякса на полу, в центре которой лежала, нелепо раскинув руки и ноги, хозяйка дома Фиона Стэнфорд, выглядела сюрреалистично и неправдоподобно в этом кукольном интерьере: розовые занавески, кружевные драпировки, фарфоровые фигурки юных пастушек… Никаких следов борьбы. Никаких кровавых брызг. Да черт побери, даже (розовое, разумеется) покрывало на кровати не измято, а его живописно расправленные оборки нетронуты. Лишь уродливая рваная рана на шее, черно-багровая клякса с бледной каймой разорванной кожи.       А еще запах. Странный, неуловимо знакомый. Приятный — что самое странное. — Тело обнаружила клиентка миссис Стэнфорд, она пришла составлять букет невесты. — Убитая — флористка, — сообщил Трой. Ах, флористка…       Цветы, ароматы. Искусственные ароматизаторы для букетов. Цветы: свадьбы, праздники.       Похороны. — А где Джордж? — Том нахмурился, не найдя приятеля-судмедэксперта среди следственной группы. Трой тоже огляделся, пожал плечами. — Доктор Баллард уехал на отдых, детектив, — раздалось позади, и Барнаби резко обернулся. — Я его заменяю.       Трой расплылся в невольной улыбке, сам Том потянулся поправить воротник и незаметно втянул живот — доктор Боуэн оказалась весьма и весьма хорошенькой. Невысокая, в приталенном зеленом комбинезоне. Длинные медно-рыжие волосы забраны в высокий хвост, открывая молочно-белую кожу на шее. — Я… сержант Трой, для вас — Гевин, — Трой протянул было руку, но спохватился и неловко рассмеялся. — Инспектор Барнаби, — представился Том. — Странно, Джордж не говорил, что собирается уехать.       Боуэн пожала плечами, мило улыбнулась. — Не знаю, детектив, — ее глаза блеснули. — Могу только сообщить вам то, что касается моей работы: время смерти — около двадцати часов назад. Подробности после вскрытия. — Благодарю, — вежливо улыбнулся Барнаби. — Зайдем к вам позже. Пойдем, Трой, пообщаемся со свидетельницей.       Обнаружившая тело клиентка по имени Дэни Керри оказалась молоденькой блондинкой, которая сидела на кухне и безостановочно всхлипывала. Разговор с ней ничего не дал: не заметила, не видела, не знает… — Дверь не была заперта, мисс Керри? — единственное, что можно было извлечь из разговора.       Блондинка отчаянно замотала головой. — Нет… нет… даже приоткрыта, совсем чуть-чуть… я толкнула, вошла… Я звала ее, мы договаривались, я опаздывала… Я решила ее поискать… Я… — и она вновь разрыдалась.       Том Барнаби вздохнул. Высокие нотки в плаче девушки как будто задевали что-то болезненное у него в голове, от чего затылок начал противно ныть. — Спасибо, мисс, — он протянул ей визитку. — Позвоните, если вспомните что-нибудь еще, пожалуйста.       Выйдя из дома, Барнаби с жадностью вдохнул свежий воздух, освобождаясь от навязчиво-приторной сладости царящих внутри запахов. Головная боль чуть отступила, тупо ноя где-то в одной точке. — А она симпатичная. Вы заметили, сэр? — голос Троя врезался в мозг, как тупой зазубренный нож. — Клиентка? Не сказал бы… — слишком тяжелая челюсть, распухшее от слез лицо, глаза мелкие и блеклые… Впрочем, в другое время и при других обстоятельствах она, может и казалась бы хорошенькой. — Да нет же, сэр! Доктор Боуэн. Она так на меня смотрела… У нее такие красивые зеленые глаза…       Надо принять таблетку. Голос Троя отдавался в черепе, как колокольный звон. — Не обратил внимания. Трой, пожалуйста, сядь за руль. У меня немного болит голова.

***

-Ты сегодня рано, — Джойс улыбнулась ему, откладывая книгу. — Все в порядке? -Да, дорогая, — Том коснулся ее щеки, вдохнул едва ощутимый запах земляничного мыла и свежей выпечки. Головная боль притупилась, отойдя куда-то на задний план. — Я люблю тебя.       Джойс тихо засмеялась, и этот звук — самое прекрасное, что он слышал за сегодняшний день.       Спал Том плохо. Дурной, тяжелый сон наваливался, душил, изматывал.       Во сне он шел по недружелюбно-рыжему осеннему лесу. Ступая по кроваво-красным листьям, он чувствовал, как они с влажным чавканьем проминаются под его ногами.       Толкнул дверь, оказавшуюся прямо перед ним так естественно, как это обычно бывает в снах. За дверью — спальня флористки Стэнфорд.       Конечно, без трупа хозяйки на белом ковре. Зато на кровати, среди отвратительно-розовых рюшей и оборок, сидела доктор Боуэн. Из одежды на ней были только изумрудно-зеленые туфли и латексные медицинские перчатки. Было ли это сексуально? Едва ли. Но что было не так, Том понять не мог, как это часто бывает во снах. — Хотите, я расскажу вам историю, детектив? — голос, низкий, бархатный, тек медленно. — Жила-была девочка… Милая девочка Клара. Она любила своих кукол и мечтала выйти замуж…       Барнаби смотрел, как двигаются её губы. Резко очерченные алым. — Девочка Клара однажды влюбилась в чудесного юношу, — Боуэн вертела в пальцах белую розу, — он читал ей стихи о храбрых рыцарях и благородных королях. И о принцессах, конечно же. А она внимала каждому его слову — ах, как сильно она была влюблена!       Барнаби стало душно. Хотелось ослабить галстук, расстегнуть рубашку, но рука такая тяжелая, не поднять. — Что… случилось… потом? — ясно, что ничего хорошего.       Боуэн с прищуром посмотрела на Тома, и роза в ее руке поменяла цвет. — Ну вы же знаете, детектив, чем кончаются такие истории. Рыцари остались в сказках. Наяву — только смятое платье. Чудесный юноша исчез — а бедная доверчивая девочка, — она резко стиснула цветок в кулаке, — осталась. И решила выпить совсем неволшебное зелье… Глупая девочка. Бедная глупая девочка. — Причем же здесь мисс Стэнфорд? — еле выдохнул Том. Боже, грудь словно из чугуна. — Вы невнимательно слушали меня, Том. — нахмурилась Боуэн. И вдруг пронзительно закричала: — Невнимательно!       Том не мог двинуться с места, хотя очень хотелось — красивое лицо женщины жутко перекосило, будто что-то скрывалось под маской человека. Он хотел закричать, но — это же сон, он не мог, не получалось.       «Надо проснуться… Проснуться…»       Снова лес. Только теперь он брел по колено в багровой жиже, еле переставляя ноги, но все-таки брел. Проснуться… Но как? — Том! — позади дикий визг. И Барнаби, споткнувшись, упал, прямо лицом в эту красную грязь. Густая масса залила горло, все, воздуха нет… воздуха… … и он, вздрогнув всем телом, сбросил с себя одеяло. Можно дышать… можно. — Том? Что случилось? — рядом перепуганная Джойс. В ушах все еще стоял нечеловеческий крик чудовища. Барнаби пытался улыбнуться. Улыбка выходила кривой. — Дурной сон. Прости, что напугал, — он привлек жену к себе, поцеловал в макушку. — Все в порядке. — Принести тебе молока? — Джойс заглянула ему в лицо. — Нет, нет. Ложись спать, — боже, как хорошо, что она рядом, такая теплая, такая настоящая. Можно побыть сильным ради нее, хотя руки все еще мелко тряслись. Только бы она не заметила.       Жена посмотрела недоверчиво, но все же легла.       Том потер виски.

***

      К завтраку Барнаби вышел усталым и невыспавшимся. Хвала Господу, голова перестала болеть, но была какой-то мутной и тяжелой. Он вяло поковырял вилкой омлет, понимая, что есть совсем не хочется. Утренняя газета вызвала тошноту и головокружение. — Кажется, я болен, — пробормотал Том. Джойс нахмурилась, протянула руку пощупать лоб. Рука была приятно прохладной, нежной. — Может, останешься дома? — спросила жена. — Неважно выглядишь.       «А мысль недурная», — подумал Барнаби, но вдруг в уши безжалостно вонзился телефонный звонок. Том поморщился. — Барнаби. — Доброе утро, сэр! — Трой до омерзения бодр и свеж. — У нас есть причина смерти. Отравление стрихнином. — Что? — Барнаби потер лоб. Каким, к черту, стрихнином? Покойной чуть голову не оторвали, что за чушь? — Стрихнином, сэр. Крысиным ядом, — уточнил Трой, и Барнаби немедленно вскипел: — Я знаю, что такое стрихнин, Трой! Ты видел рану у нее на шее? Причем здесь отравление?! — Видел, сэр, — Трой вздохнул в трубку. — Но в заключении эксперта написано, что содержание в ее крови крысиного яда в несколько раз превышает летальную дозу, — Трой с удовольствием произносил слово «летальная», гордясь своей образованностью.       Барнаби стиснул зубы.

***

      Стены полицейского морга били по глазам своей белизной, и опять проснулась притупившаяся было боль в затылке. Том переступил порог прозекторской, вдыхая запах дезинфектанта и густой мертвой крови, который не выветривалась отсюда никогда.… а еще нотки тонкого цветочного аромата. Неожиданного и неуместного здесь. Что-то знакомое и незнакомое одновременно, жасмин, лаванда… нет, не то.       Трой верным псом следовал по пятам. Раздражало.       Доктор Боуэн встретила их, сухо кивнула без улыбки, подходя к столу — белая простынь, скрывающая труп, высоко возвышалась: Стэнфорд была дамой крупной. Трой расплылся в улыбке. — Что у нас? — буркнул Барнаби, стараясь не смотреть в сторону эксперта. — Смерть наступила между тремя и пятью часами дня, — произнесла Боуэн, откидывая простыню. — Причина смерти: остановка сердца, вызванная передозировкой азотнокислой соли — нитрата стрихнина. — Но что вы скажете об этом? — Барнаби кивнул на тело. — Рана на шее глубокая.       Боуэн пожала плечами. — Это ваша работа, детектив, — от ее голоса у Том мурашки пробежали между лопаток: «Вы невнимательно меня слушали!» — Повреждение нанесено сзади, предметом конической формы, — продолжила она, повернув голову трупа так, чтобы Тому было удобнее смотреть. Хотя он и не собирался… — Крупные сосуды не задеты. Позвоночник цел. Она упала назад, когда начались судороги, под ней оказалось что-то острое, обо что она травмировалась. Это говорит о том, что вся доза попала в ее организм одномоментно. — С пищей? С питьем? — спросил Трой.       Эксперт перевела на него взгляд и впервые улыбнулась. Сержант опустил глаза, краснея как девчонка. — В ее желудке эклер с кремом, немного вина, фруктовый салат и стрихнин. Да, вероятнее всего, она приняла яд внутрь. — Добровольно? — уточнил сержант. — Трой… — тихо скрипнул зубами Барнаби, но Боуэн нахмурила брови. — Интересный вопрос. Стрихнин сильно горчит, сомневаюсь, что она не заметила его вкус. Что нибудь еще? — она скривила губы, встретившись взглядом с Барнаби. Было в ее лице что-то неправильное, неприятное, но заставлявшее смотреть и смотреть на нее. И Том смотрел, чувствуя, как от незнакомого цветочного запаха нарастает головная боль. — Нет. Жду отчет о вскрытии, — выплюнул он и развернулся, торопясь уйти. Вдруг почудилось, что под ногами не твердый гладкий кафель, а густая хлюпающая масса. Том с испугом глянул вниз…       Показалось. — До свидания, Роуз! — услышал он голос Троя. — До вечера! — отозвалась доктор Боуэн. — Роуз?! — спросил Барнаби, почти с ненавистью глядя на сияющего Троя, будто он — причина его кошмаров и терзающей головной боли. — Да, — весело подтвердил сержант. — Мы договорились выпить по чашечке кофе сегодня вечером.       Глаза Троя блестели так, как это обычно бывает у молодых увлеченных парней. Порадоваться бы за него, но докторша не внушала доверия. Том скривил губы. Хотелось пробурчать что-то вроде: «Думал бы лучше о работе», но Барнаби благоразумно решил промолчать, чтобы не выглядеть старым брюзгой. В конце концов, какое ему дело, чем сержант занимался в свободное время. До Боуэн ему тем более дела нет. Пускай она лучше Трою снится… в одних перчатках. — Что ты выяснил насчет убитой? — процедил Барнаби, нервно дергая галстук. — Фиона Барбара Стэнфорд, сорока восьми лет, приехала сюда пять лет назад из Манчестера. Замужем не была, детей нет. Ничего интересного. Я не думаю, что это убийство, сэр.       Том фыркнул. — Вот как? С чего ты сделал такой вывод, Трой? — уголки губ изогнулись книзу, выражение лица Барнаби приобрело оттенок презрительности. — Ну все же ясно. Одинокая старая дева, постоянно окруженная молодыми счастливыми парочками. Постоянное ощущение своей неполноценности. Отчаяние, суицид. — О, — протянул Барнаби. — Как интересно. Но ты все же проверь всех, кто пользовался ее услугами. Не было ли у нее конфликтов с кем-нибудь из клиентов. — Да какие конфликты, сэр?! — взвился Трой. — Ромашку в букет воткнула не тем концом? За такое не убивают!       Барнаби остановился, посмотрел на сержанта долгим взглядом, вздохнул и впервые за день улыбнулся. — Трой, свадебное торжество — ответственный и очень волнительный шаг для человека. Важна каждая деталь. И если допущена была хоть мелкая оплошность… — Том повертел головой, поправляя воротник рубашки. — Кто знает, может, новоиспеченные супруги связали свои неудачи в совместной жизни с неправильно подобранным букетом невесты. В любом случае, проверь. — Да, сэр, — Трой уткнулся взглядом в глянцевые носки своих ботинок.       Ничего, ничего…

***

      Отчет криминалистов лежал на столе. Пухлая папка с фотографиями, описаниями, заключениями. Мелкий четкий шрифт канцелярского языка, который, переливая из пустого в порожнее, витиевато подводил к выводу, что в день гибели Стэнфорд в ее доме не было никого, кроме невесты мисс Керри. — Может, Трой прав? — Барнаби протянул вслух. — Это самоубийство. Употребить смертельную дозу яда незаметно для себя она не могла, она знала, что принимает. Но зачем?       Отчет криминалистов об этом сказать не мог. — Я хочу знать, где и когда она купила яд, — Том потер лоб. — Что-то мне не нравится во всей этой истории…       В кабинет вошел Трой. Кислый, уставший. Плюхнулся на свой стул: — Как я и говорил, сэр. Никаких спорных моментов в работе. Что мы ищем? — Я не знаю, Трой, — вздохнул Барнаби. — Не нравится мне эта история.       » Жила-была девочка Клара…» — Погоди! — Барнаби вздрогнул. — Не было ли среди клиенток женщины по имени Клара? Похожая фамилия… Что-нибудь в этом роде?       Трой вытянул свой блокнот, полистал: — Клара, Клара… Нет, ничего похожего. А что?       Том сник. — Нет, ничего. Пойдем, пообедаем… И я бы хотел потом заглянуть в магазин садовых товаров.       Трой вскинул брови. — Где-то же она купила отраву, — пояснил Том. Трой кивнул с улыбкой. — Ах, да. А я заодно присмотрю цветы для сегодняшнего вечера! — сержант вскочил, от усталости не осталось и следа. — Как думаете, сэр, что лучше выбрать? Розы для Роуз? Не слишком ли… банально?       Смятый в кулаке цветок становится алым, лепестки ползут сквозь пальцы, как сырое мясо…       Холод пополз между лопаток. Том вздрогнул: — Только не розы! — он почти крикнул.       Трой поглядел на начальника с недоумением. Том выдохнул. — Да, это банально, — пояснил он, справившись с собой. — Возьми для нее лилии. Белые.       «А лучше всего пучок крапивы, — подумал он. — Или сухих дров».       Сержант глуповато улыбнулся.

***

— Привет, Джозеф! — кивнул Барнаби, входя в лавку. Продавец и хозяин, Джозеф Саттон приветливо улыбнулся. — Инспектор! Какими судьбами? — он подмигнул. — Решили побаловать миссис Барнаби?       Том смущенно потер переносицу. А мысль-то здравая. — Не совсем… — О, — погрустнел Саттон. — Вы насчет мисс Стэнфорд. — Ты знал ее? — почуял след Том. — Когда вы видели ее в последний раз, сэр? — Трой потянулся за своим блокнотом, но внезапно торговец побледнел. Оперевшись рукой о прилавок, он медленно сел на стул. — Инспектор… Скажите, она покончила с собой? — он поднял на Барнаби растерянные глаза. — Покончила с собой? Да? — Идет следствие, пока рано делать выводы, — нахмурился Том. — Что ты знаешь о ней?       Саттон шумно сглотнул, откашлялся. — Фиона приходила пару дней назад. Я еще тогда обратил внимание на ее странный вид, она была какая-то… отстраненная. Смотрела, как будто бы, — он помахал раскрытой ладонью перед глазами, — как будто бы сквозь меня. Я, помню, спросил ее, все ли в порядке, она услышала меня не с первого раза. — Что она купила? — поджал губы Барнаби, уже догадываясь, что услышит в ответ. Джозеф кивнул на полку. — «Ауран»… — вздохнул он. — Он содержит стрихнин? — Трой сделал пометку в блокноте. Джозеф кивнул. — Чистый… Если бы я знал, если б я знал… — Спасибо, Джозеф, — Барнаби склонил голову. — Пойдем, Трой.       Дверь магазина мягко закрылась за их спинами. Том повел плечами, остановился. — Все-таки это самоубийство, сэр, — Трой спрятал блокнот. — Похоже на то… Но что-то мне не нравится. Дурно пахнет. Но мы зашли в тупик. — Нет предсмертной записки? — догадался Трой. — Да… А еще: кто станет планировать встречу с клиентом, замышляя суицид?       Трой фыркнул. — Тот, кто хочет, чтобы его тело обнаружили как можно скорее.       Черт. В этом есть логика. — Возможно… Хорошо. Все на сегодня. Приятно провести вечер, Трой.       «Хотя я ни за что не остался бы наедине с этой… ведьмой», — подумал про себя Том, искоса глядя, как расцвел сержант. — Спасибо, сэр! И вам… хорошо провести время!       «И выспаться», — добавил про себя Барнаби.

***

      Мутно-тяжелое ощущение полусна-полуяви.       Чувство опасности — в доме кто-то есть! — но голову от подушки не оторвать. Лоб покрыт потом. Огромным усилием воли у Тома получилось пошевелить рукой и коснуться плеча спящей Джойс: сразу стало немного легче. Том вслушался в ровное дыхание жены, чувствуя, как к нему подбирается легкий озноб. Спокойно… спокойно.       Спи.       Том вздрогнул — показалось? Опять острое ощущение чужого присутствия. Сквозь дремоту он как будто услышал легкие шаги.       Мышцы сковало холодом. Ему не кажется — в спальне действительно кто-то есть. Горло схватило судорогой. Теперь он явственно слышал тихие мягкие шаги.       Если совсем чуть-чуть повернуть голову, он увидит его (или ее). Но шея будто чугуном налита. — Д… Д-джойс-с… — попытался позвать жену Том, но изо рта вырвался только сиплый свист. Шаги приблизились. Том почувствовал движение воздуха — этот кто-то совсем рядом.       Цветочный аромат. Легкие нотки лаванды, жасмина и чего-то еще… …Крови. — А-а…- попытался крикнуть Барнаби. И похолодел: за грудиной заныла боль, тисками сжимая сердце. Нет, нет, нет!       «Я не хочу умирать», — но из горла — только еле слышный стон.       Вдруг Джойс пошевелилась и шумно, сонно вздохнула. Повернувшись к Тому, положила руку ему на живот.       Оцепенение тут же схлынуло. Боль в груди исчезла — Том осторожно поднял голову, оглядываясь.       Спальня была пуста.       Наваждение и липкий страх ушли, развеялись. Том перевел дух. Осторожно обнял спящую жену, вдохнул запах ее волос, прикрыл глаза…       Стараясь убедить себя, что в спальне не пахнет цветами.

***

      Утром Том, на удивление, чувствовал себя намного лучше. Тупая боль, назойливо терзавшая виски и затылок, ушла, и в участок он приехал в бодром, приподнятом настроении.       Которое сразу же испарилось при виде Троя. — Снова труп, сэр, — сообщил он, подходя быстрым шагом.       Барнаби отметил тени, залегшие под глазами сержанта. Похоже, ночка у того прошла нескучно… Том невольно скривил губы. — Поехали.       Дорога заняла немного времени — и это к счастью, поскольку в машине отчетливо тянуло проклятыми цветами. Барнаби злился и то и дело взрывался нервными замечаниями в адрес Троя — по обыкновению, придраться было к чему. Но сержант был к критике невосприимчив, даже более чем обычно, кивая невпопад и глуповато улыбаясь. Чем еще больше бесил Барнаби.       На месте происшествия их встретил констебль Сандерс, приветливо махнул рукой Трою. — Добрый день, сэр. — обратился он к Барнаби. — Мисс Мэгги Дэвис, обнаружена сегодня утром. Сообщил молочник. — Жила одна? — бросил Том. Сандерс помотал головой. — Нет, сэр. Соседка сообщила, что вчера покойная поссорилась со своим другом. Они шумно ругались, а затем он уехал. Не возвращался. — Не возвращался… — задумчиво произнес Барнаби. — Что ж… Трой! Черт, где он?       Сержант обнаружился в доме погибшей, мило беседующим с экспертом Боуэн. Барнаби невольно отвел глаза, но вежливо обратился: — Что скажете, мисс?       Трой резко развернулся, взмахнув рукой: — Сэр! Роуз утверждает, что это убийство!       Том поджал губы, уставившись на сержанта долгим взглядом. Тот смутился. — Ну… — Я еще ничего не могу утверждать, — растянула неестественно алые губы патологоанатом. — Смерть наступила от пяти до семи часов назад. Признаков насильственной смерти на теле нет, однако обстоятельства обнаружения позволяют подозревать отравление. — Опять отравление? — нахмурился Барнаби. — Неужели в Мидсамере серийный отравитель…       Боуэн пожала плечами. — Мы нашли кое-что странное, сэр, — Трой поманил его вглубь дома. — Поглядите.       Барнаби прошел вслед за сержантом, который уверенно шел в сторону небольшой уютной кухоньки.       На полу лежало прикрытое тело хозяйки, скорченное так, будто она пыталась ползти из последних сил. Трой, стараясь не смотреть в ту сторону, подошел к маленькому круглому столу для чаепития, устланному вышитой скатертью. — Поглядите, — указал он рукой. — Необычный выбор угощения к чаю, вам не кажется?       На столе, прямо среди аккуратных чайных чашек стояла вскрытая упаковка «Аурана».       Том потер лоб.       Так, стоп. — Что это такое? — он вдруг увидел на полке тряпичную куклу. Кукла странно выделялась в интерьере, грубая, старая. Мутные глаза-пуговицы с насмешкой смотрели на полицейских, кривая ухмылка-нить искажала сероватое от старости тряпичное лицо. — Сэр? — непонимающе поглядел на него Трой. — Это игрушка. — Спасибо, я бы сам не догадался, — Том протянул руку, но передумал. — Возьми ее, Трой, положи в пакет для улик.       В глазах Троя промелькнул вопрос, но сержант пожал плечами и промолчал. Потянулся за куклой, и Том невольно вздрогнул, когда она откинула назад свою всклокоченную голову.       Почему он решил взять ее с собой в участок?       Потому что в спальне Фионы Стэнфорд, среди кружевных декоративных подушек и плюшевых мишек сидела такая же уродливая дрянь.       Или та же самая.

***

      Мерный гул человеческих голосов шумел где-то позади Тома, фоном. Коллеги собирались домой, оживленно переговариваясь, планировали сегодняшний вечер: кто за бокалом бренди за ужином с семьей, кто-то собирался прогуляться с друзьями… Том, облокотившись на стол и сложив руки под подбородком, гипнотизировал свою находку, безмятежно таращившуюся на него из пластикового пакета. Посланный в дом Стэнфорд констебль подтвердил, что никаких уродливых старых кукол там нет, значит… Что значит? Эта косо сшитая тварь перебежала в дом новой жертвы и накормила ее ядом?       Бред какой-то. Но…       Второй случай за три дня. Отравление стрихнином, и все данные говорят о том, что женщины приняли его добровольно. Самоубийство, дело закрыто? Но… Том не находил себе места.       Мидсамер, конечно, то еще местечко, но эпидемия самоубийств? Это слишком странно даже для этого места. — Я могу идти, сэр? — Том резко поднял голову. Трой переминался с ноги на ногу в нетерпении — ни дать ни взять, молодой жеребец. Барнаби машинально отметил углубившуюся резкость теней под глазами сержанта и недовольно поджал губы. Но кивнул — рабочий день Гевина закончен, а с кем он проводит свое личное время, Тома никоим образом не касается.       Барнаби кивнул. Трой расцвел. — Хорошего вечера, сэр! — «Сэр» было выкрикнуто уже в коридоре. Ну как есть жеребец. И почему Том так невзлюбил эту докторшу? Она ничем не заставила его усомниться в своем профессионализме, вежлива, привлекательна… А сон — это же просто сон. …ты уверен?.. … а не позвонить ли в управление Коустона? Поинтересоваться у Салли, откуда в Мидсамер заслали эту красавицу и за какие грехи.       И почему он раньше этого не сделал?       Том потянулся за телефоном. Краем глаза уловил как будто бы изменившееся выражение на «лице» куклы: мутные пуговицы как будто блеснули злорадством.       Да уж… Воображение разыгралось не на шутку. Скоро начнем подозревать плюшевых мишек и допрашивать Барби.       «Тебе бы к доктору, Том…» — подумал он, набирая номер. Хорошо бы, чтоб Салли оказалась на рабочем месте, время позднее. И да, на том конце провода ответили: — Коустон. Главное полицейское управление.       Барнаби невольно выдохнул, улыбнулся. — Привет, Салли, это Том.       Голос потеплел. — Инспектор Барнаби! Рада вас слышать. Чем могу помочь? — Салли, я бы хотел узнать побольше о нашем новом патологоанатоме. Которого прислали на замену Джорджу.       В голосе Салли появилось недоумение: — Да, разумеется… А что случилось? Ты ведь раньше уже работал с Роном Уоллесом. — Уоллесом? — Том сдвинул брови. — Но здесь работает доктор Роуз Боуэн.       В трубке помолчали. Потом в голосе Салли появился металл. — В Мидсомер направляли Рональда Уоллеса. В управлении Коустона не работает никакая Роуз Боуэн. — Что… — Том сглотнул. — Да что за чертовщина здесь происходит.       По спине поползли мурашки.       Трой… — Благодарю, Салли! — бросил он в трубку и кинулся к двери. Надо срочно выяснить, кто эта тварь и что ей здесь надо. Вероятно, она подделала результаты экспертизы, она — главная подозреваемая!       Почему-то дрожали руки и не сразу получилось открыть машину. Том утопил педаль газа в пол и лихо вырулил на дорогу, напугав случайного прохожего. Нарядная зелень деревьев и кустов слилась в один сплошной фон.       Том почувствовал, как над верхней губой выступили капельки пота.

***

      Дом, арендованный «доктором» Боуэн, вырос из-за поворота внезапно. Том сдал назад, бросив машину, и быстрым шагом направился к калитке. Толкнув ее, услышал тяжелый хлопающий шум — прямо на расстоянии вытянутой руки от него на забор уселся огромный черный ворон. — Кар-р, — доверительно сообщила птица, оглядев Тома радужно-черным, как масляное пятно на асфальте, глазом. Том сглотнул. — К-ш-ш, — неуверенно взмахнул он рукой. Ворон покачал головой, как будто с укоризной, и разочарованно заключив: «Карр-кра!», улетел. — Черт… — Том встряхнул головой. Оглянувшись по сторонам, осторожно двинулся к дому. В окнах было темно, неяркий свет сочился из-под занавесок только в одной комнате. Барнаби осторожно подкрался и заглянул внутрь.       Он не был ханжой, разумеется. И прекрасно понимал, что его коллега, молодой, недурной собой парень, активен в сексуальном плане. Однако увиденное… Он едва смог сдержать рвотные позывы.       Полностью обнаженный Трой лежал на деревянном, массивном столе, кажется, старинной работы. Барнаби как раз мог отлично рассмотреть багрово-алый напряженный член, качающийся в ритме рефлекторно подрагивавших бедер — и надо сказать, Том оценил габариты сержанта с легкой завистью. Однако остальное вызвало только ужас и брезгливость.       Лица Троя Том не видел, так как голова его покоилась между бедер т о г о, что называло себя Роуз Боуэн. Это нечто сидело прямо на лице сержанта, и по-видимому, наслаждалось процессом.       Миловидную девушку можно было узнать только по неизменившимся ярко-рыжим волосам и цвету губ. Все остальное имело несколько другой облик, не к такому привык Том. Белая кожа, того оттенка, какой свойственен рыжим, бугрилась, шевелилась, как будто под ней ползают змеи. Грудь иссохла и покрылась жутким коричневым узором вен (это ведь вены?), радиально расцветающим от мелких асимметричных сосков неправильной формы. Изгибающиеся под неестественными углами руки гладили грудь Троя с нежностью, от чего становилось еще более жутко, а лицо…       Том не хотел смотреть, но проклятое любопытство взяло верх. Он посмотрел. И слов, способных это описать, он бы вряд ли нашел. Наверное, во многом потому, что от прежнего, человеческого лица это мало отличалось — но именно сейчас было больше всего похоже на кое-как натянутую маску, под которой было что-то… другое. Совсем другое, с чем Том бы никогда не хотел бы столкнуться.       Итак, он смотрел. Недолго. Профессионально запоминая каждую уродливую деталь.       И попался. Его заметили.       Взгляд темно-зеленых провалов в нечто встретился с его глазами. Том похолодел. Нет…       И тут он услышал вопль.       Орало существо еще страшнее, чем выглядело. И в тот же момент длинные бурые когти левой руки чудовища вцепились в беззащитное горло Троя. — Нет! — Барнаби зажал себе рот, но одним молниеносным движением тварь просто выдернула кусок гортани из шеи сержанта. Кровь брызнула с таким напором, что вмиг окатила с ног до головы «Роуз», дождем пролилась на стол. Мелкие капли даже долетели до окна и стукнулись в стекло прямо у лица Барнаби.       Бежать. Просто бежать отсюда!       Том очень пожалел, что так далеко оставил машину. Замешкался с калиткой, больно ушибив колено. Бежать! Без оглядки.       В машине его накрыло волной страха: а если не заведется? Но четырехколесный друг послушно заурчал, и вспоров грунтовую дорогу шинами, резво унес Тома по направлению к участку.       Впрочем, Том не был уверен, что это поможет.

***

Две недели спустя.       Джойс наливала чай, когда Том зашел на кухню. Рука ее невольно дрогнула, и чай пролился на скатерть, изуродовав ее бурыми разводами.       После страшной гибели Троя Том изменился. Кроме того, пришлось выйти в отставку, и это не могло не отразиться на Барнаби. Всегда открытый, дружелюбный, любящий, он замкнулся в себе. Нет, внешне все как будто осталось по-прежнему, но Джойс ведь не обманешь. Она как никто другой понимала мужа и видела, как что-то в нем надломилось. — Чаю? — нарочито бодро спросила она. Том натянуто улыбнулся. — Да, пожалуйста, родная. — Ты опять неважно спал, милый, — осторожно сказала Джойс. — Опять кошмары? Может, обратиться доктору? — Может быть… — рассеянно кивнул Том, не вслушиваясь в слова жены. Его внимание привлек заголовок статьи в свежей газете.       «Новый старший инспектор Мидсамера Джон Уильямс поймал серийного убийцу-отравителя!»       Под заголовком было фото Джозефа Саттона, хозяина лавки, где продавался злосчастный «Ауран». — Что… — схватил газету Барнаби. — Что за чушь?       Пробежав статью глазами он понял, что новый инспектор не горит желанием надолго задерживаться в Мидсамере, хочет выделиться парочкой раскрытых громких дел и с почетом отправиться дальше по карьерной лестнице. И неважно, что это произойдет за счет невинного человека, который никак не причастен к этому делу.       «А кто причастен, Том? — вкрадчиво зашептал внутренний голос… — Как ты докажешь его невиновность? Что расскажешь: о проклятой кукле, гуляющей по домам убитых? Или о монстре из ночных кошмаров, которому отлизывал Трой?».       Барнаби вздрогнул. Судорожно смял газету.       Нет. Нет.       Но он не может это просто так оставить.       Он должен остановить преступников, чем бы они ни были.