Омут кубка огня

Ждать урока с Грюмом пришлось аж до конца недели. Впрочем, перед этим им пришлось побывать на зельях, поэтому было что обсудить. Кто бы сомневался,что Снейп облюбует подземелья под свой кабинет и будет шпынять студентов. — Вот и показалась его паскудная натура! — прокомментировал Джеймс, когда новоявленный "профессор" стал придираться к полному пареньку. У того и так всё из рук валилось, а под этим взглядом и от едких замечаний, мальчишка вообще, похоже, забыл про всё на свете. Неудивительно, что под конец занятия он просто-напросто расплавил свой котёл. И получил за это отработку. — О чём, интересно, Дамблдор думает? — полюбопытствал в очередной раз Сириус, — Не иначе как Нюниус нарыл на него компромат. Питер не выдержал и захихикал. Перед глазами промелькнула сцена с директором в розовых тапочках, сложившим руки лодочкой перед студентом, помахивающим толстенькой папкой. Ну, да, конечно, как бы не так! Даже представить сложно, ЧТО бы смогло выбить из колеи их полного самоиронии директора. А уж по части подмечаний и тайн тот точно мог дать фору любому. И сам кого угодно мог бы зашантажировать. ... Когда Невилл вернулся после отработки, с нервно подрагивающими руками, Гарри с друзьями как раз сидели в гостиной и обсуждали Снейповские причуды. — Ты ведь понимаешь, почему у Снейпа такое отвратительное настроение? — подметил Рон, откидываясь в кресле. Гарри кивнул: "Конечно. Грюм". Немного поразмышляв, он продолжил: "Полагаю, Снейп немного его побаивается, как считаешь?" — Ещё бы! — воскликнул Питер, — Это вам не подростков шпынять. Сириус хмыкнул: "Жаль, что не удалось послушать их с Нюниусом дружескую беседу. Наверняка Грюм там оторвался по полной". Да, всё же свободы в чужих воспоминаниях недоставало. Даже по школе не побродишь. Однако были и свои плюсы, как ни крути. ... Например, урок по защите был как глоток свежего воздуха. По крайней мере... поначалу. Заметив, что его сын с друзьями заняли первые места, Джеймс хмыкнул: "Гарри, смотрю, прямо не терпится". Впрочем, ему и самому хотелось поскорей увидеть старикана в деле. И тот не подвёл ожидания. Кивнув на учебники, разложенные на столах, он кратко бросил: "Вы можете убрать это. Они вам не понадобятся". И начал перекличку. И пусть она заняла не особо много времени, Сириус и Джеймс всё равно не слишком слушали, рассматривая артефакты в шкафчиках. Римус же наблюдал за Гарри, а Питер откровенно зевал. Но наконец-то Грюм перешёл к делу! — Что же, продолжим. У меня тут письмо от профессора Люпина по поводу ваших занятий. Выглядит так, что вы... Он продолжал говорить, но четверым друзьям хватило и этой фразы. — Профессор... Люпин? — округлил глаза Джеймс. Римус ощутил как на него накатывает облегчение: всё же его жизнь в будущем была не столь беспросветна, как казалось поначалу. Чего уж там: порой он даже думал, что ему вовсе не удалось достигнуть зрелого возраста... Но судьба оказалась благосклонной. — Сначала Хвост снится в кошмарах Гарри, потом Бродяга ударяется в бега, Нюниус вдруг заделался деканом, а наш лохматый друг — профессором защиты. Куда катится мир? — печально воскликнул Джеймс. — И только от тебя всё ещё ни единой весточки, — внезапно нахмурился Сириус. Возникло короткое молчание. Друзья обдумывали самые возможные и невозможные версии. Однако их лёгкая меланхолия вскоре была разбавлена словами Грюма. — Итак, знаете ли вы, за применение каких заклинаний полагается самое строгое наказание? Несколько рук взлетели в воздух, и среди них — руки Рона и Гермионы. Профессор указал на Рона и тот, вдруг оказавшись в центре внимания, даже замялся: "Эм... Мой отец рассказывал мне об одном таком... Оно называется заклятие Империус или как-то так". — О, да, — удовлетворённо кивнул Грюм, — Твой отец -должен- знать о подобном. В своё время это заклинание доставило Министерству массу неприятностей. Заклинание Империус". Питер с жадностью схватывал новую информацию. Кто знает, что из этого может пригодиться? Покосившись на друзей, он заметил на их лицах самые разные выражения. Джеймс казался также заинтересованным, Сириус хмурился, как будто вспоминая что-то неприятное, а Римус напряжённо застыл, как будто ожидая развязки. И вскоре ожидания оправдались. Профессор тяжело поднялся на ноги и, открыв ящик своего стола, явил наружу стеклянную банку, заполненную пауками. Класс дрогнул: кто-то с любопытством наклонился, стараясь быть как можно ближе, а кто-то, напротив, постарался отодвинуться подальше. Пауки всегда вызывали у некоторых людей иррациональный страх. Грюм же, деланно не замечая чужой реакции, достал одного из насекомых, держа его у всех на виду. А затем направил палочку второй рукой и тихо пробормотал: "Империо!" Римус ощутил странный холодок: казалось, внутри мешалось удивление и предвкушение от новых знаний. Хотелось увидеть, что будет дальше, но также хотелось и остановить процесс: разве студентам стоит показывать что-то подобное? Паук, тем временем, выделывал странные вещи: как будто танцевал. Он вскидывал ножки всё выше, крутился на месте и даже проходился туда-сюда, всё ускоряя темп. Класс покатился со смеху. Как будто было в этом что-то смешное. — Думаете, это весело? — зарычал Грюм, — Вам бы понравилось, если бы я сделал то же самое с вами? Смех почти сразу сошёл на нет, как будто его сдуло ветром. — Абсолютный контроль, — тихо произнёс профессор, — Я могу заставить его выскочить в окно, прыгнуть в воду, броситься в глотку любому из вас... Питер поёжился. С ним происходило что-то странное. Он знал, что применять подобное нельзя, но ощущение, что он может любого взять под контроль казалось слишком сладким. Это ведь несерьёзно, правда? Просто такая игра. Просто — попробовать. Можно? — Чего ты весь трясёшься? — поморщился Сириус, — Мечтаешь о власти над миром? Конечно, он просто шутил, но всё-таки стало не по себе. Как будто друг внезапно смог проникнуть в мысли. — Н...нет, просто думаю, что применять такие заклинания на уроках не совсем правильно. — Согласен, — кивнул Римус, — Они ведь входят в число запрещённых. А эти дети — четверокурсники. Кто знает, как подростки могут использовать такие знания? — Да кому в голову придёт практиковать тёмные искусства в школе? — нахмурился Джеймс, — Разве что слизеринцам. Они ненадолго замолчали, обдумывая каждый своё. Всё же урок был необычным, тут не поспоришь, как ни крути. Грюм наконец покончил с издевательствами над пауком и убрал его в банку. Его взгляд вскинулся на класс: "Кто-нибудь знает ещё одно? Другое незаконное заклинание?" — Он ведь не собирается..., — пробормотал Сириус. В воздух снова взметнулись руки. Первой была, конечно, — ладонь Гермионы. А вот вторая оказалась неожиданной. Пока что этот пухлый паренёк не слишком проявлял себя на уроках, разве что — на травологии. Похоже, возиться с растениями ему невероятно нравилось, да и преподавательница относилась к мальчику с явной симпатией. Но выставиться перед Грюмом, который только что применил такое у всех на глазах... для этого определённо требовалась смелость. Впрочем, по лицу было похоже, что Невилл сам удивлён своей дерзостью. — Да? — указал на него Грюм. — Есть одно такое... Заклинание Круциатус, — тихо, но твёрдо произнёс Невилл. Оба глаза профессора, волшебный и настоящий, теперь уставились сюда. — Ты ведь — Лонгботтом? Четверо друзей внезапно переглянулись. Только сейчас пришло осознание, почему этот паренёк казался им таким знакомым. Он ведь был сыном Фрэнка Лонгботтома, который частенько попадал в неприятности во время обучения в школе, даже будучи в выпускном классе. Пару раз они всей компанией торчали вместе на отработках... Пока их внимание было отвлечено, Грюму вдруг удумалось увеличить второго паука, что вызывало новое волнение в классе. Все замерли в ожидании. Грюм быстро вскинул палочку, указывая на чёрную мохнатую фигуру перед собой: "Круцио!" — Да ладно? Он серьёзно? — не выдержал наконец Сириус, — Практиковать круциатус на уроке? Моя родня аплодирует стоя. Его лицо сейчас выражало сильнейшую неприязнь, хотя чуть ранее урок выглядел довольно интересным. Джеймс даже немного растерялся: он тоже ненавидел тёмные искусства, но ведь нужно знать своего врага в лицо! И всё-таки то, что происходило с пауком было невероятно жутким. Римус невольно отвёл глаза, не понимая, в чём суть такого обучения. Можно было рассказать о воздействии и на словах. Его взгляд медленно обошёл студентов, жадно смотрящих на представление. И неизвестно, что было хуже: подобный интерес или демонстрация. Внезапно Гермиона закричала: "Хватит!" В отличие от остальных она смотрела вовсе не на паука. Её глаза были устремлены на бледного Невилла, руки которого вцепились в парту, словно окаменев. Мягкий голос профессора заставлял ощущать происходящее ещё более странным. Закрыв в очередной раз банку, тот тихо и спокойно спросил: "Хорошо, кто-нибудь знает ещё заклинания?" Гарри явно знал, но не желал ничего говорить. Вместо этого он только крутил головой, следя за остальными, замершими в ожидании последнего штриха. Похоже, все понимали, что будет дальше. Римус ощутил громадное желание покинуть класс. С каких пор их школа стала местом, где практикуют тёмные заклинания? И... неужели и правда сейчас последует то, что он думает? Рука Гермионы, поднятая вверх, слегка подрагивала. А голос был похож на шёпот: "Авада... кедавра". Сириус отошёл к двери и встал там, скрестив руки. Он будто снова оказался в своём доме, среди прекрасного антуража из эльфийских голов и артефактов, разной степени опасности. Мало ему было там слушать разговоры о том, что всякому заклинанию найдётся место... теперь ещё и в школе пришлось наблюдать за превращением теории в практику. — Я, понимаю, что он повидал многое, — пробормотал Питер, следя, прикрыв глаза, за новым пауком, — Но вам не кажется, что этот Грюм — немного псих? Ответа не последовало. Что тут вообще можно было ответить? ... Когда всё завершилось, Грюм неторопливо закрыл банку и вновь убрал её в свой ящик. Его голос эхом разнёсся по тихой аудитории: "... Нет никакого контр-заклинания. Нет способа никак блокировать. Известен только один человек, который за всё время смог пережить это. И он сидит прямо передо мной". — Грюм говорит... о Гарри? — прошептал Джеймс. Все взгляды обратились в сторону его будущего сына, сидящего, уткнувшись в парту. Его накрыло ощущением ухода из реальности. Как будто всё вокруг ушло на задний план, а звуки доносились издалека. Чувствовал ли Гарри сейчас то же самое? Или это были его собственные ощущения? Внезапно голос Грюма снова стал чётким: "... это то, с чем я должен научить вас сражаться. Вы должны быть готовы. Вы должны быть вооружены. Но, важнее всего, вы должны тренировать -постоянную, неослабевающую бдительность-. Доставайте свои перья... и записывайте, что я сказал..." Остаток урока раздавался только скрип перьев. В полной тишине.