Любимые Штаты

Им наконец удалось вырваться из лап всех бесконечных съёмок и кучи бумажной макулатуры. Рейс «Москва-Нью-Йорк» радостно принимает обоих парней, укутывая в сладкие объятия своим масштабом и шумящими в любое время суток улочками. В городе темно, глаза Антона и Арсения сияют даже лучше лампочек вокруг. Голубой океан встречается с прекрасным изумрудом в отблеске ночных огней. — Арс, мы в штатах! — восхищённо произносит Антон, едва не начиная глотать воздух, как рыба. Абсолютно не укладывается в голове, что они смогли себе это позволить, они смогли собрать денег, чтобы исполнить свою детскую мечту. Арсений наконец посмотрит на прекрасную архитектуру, а Антон с глазами-сердечками попрётся на какие-нибудь аттракционы, во время которых Попов будет ловить прекрасный кадр для своего личного архива, потому что в свете гирлянд лицо парня выглядит ещё гармоничнее и прекраснее. Он был создан для таких детских забав, где он абсолютно не сдерживается и визжит как ребёнок. Это самое прекрасное зрелище на свете и сознание Арса воссоздаёт его самыми яркими картинками, хочется уже скорее начать воплощать их в жизнь, но пока стоит только добраться до ближайшего отеля и упасть спать. Так и происходит, но прежде чем их встречает «The New Yorker, A Wyndham Hotel» — приходится ещё некоторое время послушать бубнёж местного таксиста, который даже нет сил разбирать в полудрёме, хотя речь у этого мужчины, даже среди ночи, полна энергии. И всё-таки им удаётся добраться до пункта назначения, с разбега заваливаясь на мягкую белую кровать. Спасибо за прекрасную встречу, Нью-Йорк.

***

Утро встречает солнечными лучами прямо в панорамные окна, парни переливаются золотом и искрящимся счастьем. — Арс, наш первый совместный отдых проходит в Нью-Йорке, в четырёхзвёздочном отеле и отсюда мы пойдём бороздить просторы всего мегаполиса. Ты вообще осознаёшь масштабы происходящего? — Антон медленно потягивается и мотает головой, чтобы убрать упавшую на лоб чёлку. — Дурачина, — Арс хихикает, разлепляя глаза вторым по счёту. Абсолютно не желая никуда двигаться пока — он сильнее прижимается к парню, вдыхая любимый аромат персиков и сигарет. Щетина немного колет щёки, но Антон только шире улыбается и тает в объятиях как самый настоящий человеческий котёныш. Он едва не начинает мурчать от удовольствия, потому что Шаст — крайне тактильный человек и каждый раз сходит с ума от каких-то тесных взаимодействий, особенно с самым любимым человеком. Антон вообще удивительный, не существует настолько живых и настоящих людей в нашем гнилом мире и он каким-то образом зачесался сюда по чистой случайности, он должен быть там, где его детскую душонку защитят, а не наоборот изранят. — Я люблю тебя, Антон, ты знаешь об этом? — Арсений не может удержаться и как шкода «бупает» Шастуна по самому прекрасному месту — носу, от чего тот смешно морщит лицо. — Ладно, мы не можем пропустить столько всего, отпуск у нас всё равно не резиновый. Пошли собираться, родной, — Антон подмигивает, первым срываясь с кровати. Он слишком долго не заморачивается с одеждой, потому что в любом виде выглядит наипрекраснейше. Выбор падает на любимую серую толстовку, удобные конверсы и широкие чёрные штаны. А вот Арсений в свою очередь, как всегда хочет заморочиться с образом и по сто часов планирует укладывать чёлку с помощью лака у зеркала, но в последний момент его останавливает Антон и слёзно просит надеть их парные толстовки. У Арса синяя. — Ну, Арс! Здесь всё равно некому нас палить — здесь свободная для отношений страна, никто даже не будет придавать значения таким мелочам, я обещаю, — и под натиском глаз кота из Шрека мужчина всё-таки сдаётся и тогда решает даже не уделять должного внимания волосам и каким-то другим мелочам. Они наконец-то выбираются на улицу и, под счастливые визги Антона, Арсений начинает фотографировать каждый шаг, потому что: «ну когда ещё я успею настолько сильно порадовать свой Instagram, Тош?» И Антон лишь закатывает глаза, откусывая ещё один кусочек фитнес-батончика. И в целом, всё прекрасно, отпуск самый лучший и вообще нет претензий, но иногда у Антона накатывает волна презрения к социальным сетям и он просто нещадно липнет к мужчине, потому что: «ты пошёл гулять со мной, а не со своим телефоном!» — и парень по-детски дует губы, в которые приходится в эту же секунду отправить поцелуй и на некоторое время даже забыть о существовании телефона, но это ровно до того момента, пока очередная достопримечательность не встретится на пути и тут же не станет прекрасным фоном для фотографии Попова. Антон бурчит, но всё равно фотографирует и даже втайне слишком сильно восхищается фотогеничностью Попова, потому что в свою очередь фотографирует просто здание без разбора и уж тем более без своего лица на фоне. Фотографии Шастуна полетят максимум в истории, и то, если он о них не забудет. Арс же в свою очередь относится к своей страничке как к самому любимому ребёнку, потому что там фотосессии с бесконечным количеством креатива, разные фотографы, разные фильтры, разные идеи, разные каламбуры и очень много монтажа даже для тех же самых историй, длительность которых в любом случае не больше пятнадцати секунд. Для Арсения своя страничка — один из самых лучших способов проявить себя, для Антона — лайф-блог с самыми базовыми вещами, в которых Антон, как будто озарение, может видеть красоту, и спешит ей делиться. К вечеру, устав от объектива камеры, Шастун едва не начинает всплакивать, и уже хочет проситься домой, на всех парах несясь к отелю, но они проходят мимо американских горок и у парня созревает коварный план, как отомстить за такое длительное использование гаджета. — Арс, пойдём! Хочу, хочу, хочу, — Шаст начинает хлопать в ладоши и утаскивает мужчину к кассам. У Попова сердце падает куда-то очень низко при виде высоты на которой будет аттракцион, и он счастлив, что будет снаружи и просто успеет поймать счастливые кадры парня в свете ночных гирлянд. Он так думал. — One ticket, please, — диктует мужчина пожилой женщине, подходя к кассе с билетами. Он крепче сжимает руку Антона, судорожно глотая воздух. — No, no, — Антон перебивает Арсения с ехидной улыбкой. — Two tickets for us, please, — он кратко целует Арса в щёку, почти не касаясь колючей щетины. Глаза Попова попрощались с орбитами, как только до него дошёл смысл сказанных слов. — Антон, нет! Ты же знаешь моё отношение к подобному виду развлечений, — где-то на середине фразы начинают дрожать коленки. — Арс, это была моя мечта, и ты знаешь, как это для меня важно. Ну пожалуйста! Я очень хочу, чтобы ты разделил это со мной. Я же буду рядом, — Шастун укладывает голову на плечо Арсению, крепче сжимая их руки вместе. Попов соглашается, но всё ещё безумно нервничает. Хочется крикнуть, чтобы его отпустили восвояси, но у них только закрепляют защиту и аттракцион начинает своё движение. Арс кричит, абсолютно не стесняясь своего страха, а Антон забывает даже наслаждаться этим моментом и только залипает на прекрасный профиль своего мужчины, целуя костяшки периодически. — Арс, Арс, посмотри на меня! — парень пытается перекричать потоки ветра и всё-таки обращает внимание Арсения на себя. — Love you more, — никто даже не замечает этого признания, а у Попова в этот момент даже страх отходит на второй план и только все органы делают кульбит счастья. Ради такого, хотелось снова повторить приключение. Оставшиеся шесть дней должны выйти не менее прекрасными. Арсений уверен. И он обязательно напомнит об этом Антону, когда они выйдут с аттракциона и стоящая рядом фотобудка отдаст им фотографии, сделанные в момент самого признания. Тридцативосьмилетний мужчина, Попов Арсений Сергеевич, обещает греть их у самого сердца, тепло и аккуратно прижимая к груди.