скрасил красками жизнь

      Варить кофе, стоя на просторной светлой кухне — начало любого дня. В Питере, как обычно, пасмурно, с чуть приоткрытого окна веет свежий декабрьский ветер, что заставляет даже немного поёжиться. За окном лежит первый снег, в воздухе летает преддверие Нового Года, пахнет мандаринами и сладким печеньем. Запах кофе разносится по всей кухне, заполняя легкие терпким привкусом арабики. — Да чтоб его! — ругаюсь на вытекающее с турки кофе и быстро отодвигаю посудину с электрической печки. — видимо, я сегодня чуть более неаккуратен, чем обычно. — делаю вывод, потирая нос кончиками пальцев, хмыкаю и выражаю свои мысли вслух. На часах 8:30, кофе, пролитый на вымытую до блеска плиту, заставляет закатить глаза от недовольства, перелить все содержимое в кружку и оставить на столе, не забывая выключить конфорку. Направляюсь в спальню, где на кровати уже давно лежат аккуратно сложенные подготовленные вещи: чёрная рубашка, классические штаны, пиджак и галстук. М-да, чего не отнять — так это выработанного перфекционизма в моей душе, призираю беспорядок, ведь если вокруг хлам, то хлам и в голове. С раздумий вырывает звонящий телефон, лежащий на прикроватной тумбе; на экране смартфона красуется лаконичная надпись «Серж» и фотография друга. — Мистер я-не-грустный-я-просто-спокойный, ты собран? — интересуется Матвиенко, по его голосу можно понять, что друг тихонько посмеивается, скорее всего по привычке в кулак. — Мистер я-не-злой-я-честный, тебе чего? — Мне — ничего, а вот Шеминов тебя уже ждет. Приезжай. Попов, вот скажи честно, ты пьян? — интересуется. — С чего вдруг? Что за вопросы такие? Не мешай мне одеваться. — Да тебе нужны ключи от двери в каламбурочную. Чао-какао, жду. Друг сбрасывает вызов телефона и я принимаюсь рассматривать отражение в зеркале, чувствуя себя очень рассеянным и несобранным. Последние штрихи и я готов. Машина отказывается заводиться и я с сожалением и неким раздражением вспоминаю, что аккумулятор, скорее всего, сел, так что отправиться на собеседование придётся на метро. Ну что ж, неплохо, вдох-выдох. Закрываю машину и оставляю её одиноко стоять на пустующей парковке около дома. На улице холодно, как никак -10, на дорогах лежит лёд и я мимолетно даже и улыбаюсь, осознавая, что не придётся вести по такой погоде автомобиль, а водить я предпочитаю быстро. Замечаю, что прогуливаться до метро оказывается даже довольно увлекательно; люди спешат, но лёд тормозит их действия и они, стараясь как можно аккуратнее пройти, замедляют шаг, но теряют равновесие и большинство падают на прохожих, смущаются и благодарят за протянутую руку. Усмехаюсь, кладу руки в карманы и ускоряю шаг, чтобы успеть на метро; последний раз доводилось ездить лет пять назад, когда машины не было еще, а Сережа, чудак, не всегда хотел подвозить, ссылаясь на то, что ему лень и вообще «Попов, а пешкарусом, не? Мне, так-то, за тобой еще заезжать, а ты у черта на куличиках живешь», а просить транспорт у друга вообще подобно смерти! Матвиенко настолько переживает за свою ласточку, что каждые пять минут будет наяривать с вопросом «ну что, уже разбил?», или сидеть рядом, (если посчастливиться ехать с ним!) и бухтеть «куда гонишь сотку? сбрасывай до восьмидесяти километров!» и тут не понятно, что хуже. Хруст под ногами завораживает и успокаивает, взгляд направлен вниз, шаги стараюсь делать аккуратные, ноги напряжены. — Ой! — слышится со стороны и со всей силы к моим ногам падает фигура, на что я успеваю только протянуть руки вперед и схватить девчонку за край куртки. — Извините! Я… не специально! Это все ботиночки, — девушка демонстрирует свои сапожки на каблучке и отряхивается от снега, — в общем, извините. Спасибо! — Все в порядке. Будьте аккуратны в следующий раз. — вежливо киваю, улыбаюсь и продолжаю идти в своем направлении, задумываясь. Дойдя до кофейни, решаю зайти и купить кофе, чтобы согреться, иначе нос от холода скоро точно отвалится. Что ж, выбор падает на эспрессо, мне нужно взбодриться и заставить мозг работать. Около метро, как обычно, толпы снующих туда-сюда людей, да так, что просочиться будет тяжело. Считанные метры и я окажусь внутри помещения, где будет поприятнее чем на улице, где все-таки -10. Время показывает 9:10, вздыхаю и осознаю, что добираться на метро оказалось не лучшей идеей, лучше бы такси вызвал, ей богу, но нет же, прогуляться захотел! Что теперь скажет Шеминов, директор фирмочки, куда я собрался идти работать? Никудышный из меня работник, «зато с кофе!» — думаю я и мгновением заливаюсь смехом. Еще пару метров и на меня падает бесформенная фигура рослого парня в наушниках, от неожиданности я роняю напиток на пол и на автомате хватаю мальчишку за талию, а другой рукой беру за запястье прижимая ближе к себе. «Ну вот, теперь без кофе.» — усмехаюсь. — Вы в порядке? — интересуюсь, осматривая юношу, что решил поднять глаза и с испугом взглянуть на меня, вынимая наушники. — Д-да. извините, все в порядке. Отпускаю запястье и слышу тихое шипение со стороны и замечаю резкое одергивание руки. Парень, одетый по странному в огромную куртку, прижимает руку ближе к себе и я стараюсь аккуратно закатать рукав хотя бы на несколько сантиметров, чтобы осмотреть пострадавшую часть тела. На запястье красуется маленькое красное пятнышко от горячего кофе, что пролилось ему на куртку. — Извините, оставьте свой номер, я оплачу химчистку. — легонько потираю место ожога. — Не стоит, я слушал музыку в наушниках и не заметил лед, покрытый снегом, из-за чего поскользнулся и упал… — Мне в руки. — заканчиваю я, — мне в руки, в руках с горячим кофе. Каламбур. Юноша мнется с ноги на ногу, потирая болючий ожог на руке. — Оставьте свой номер, прошу. Я испортил Вам вещь. Парень закатывает глаза, но все же просит мой мобильник и записывает в телефонной книге свой номер и подписывает как «неуклюжий проблемный Антон», на что я начинаю открыто смеяться, а, как я уже понял Антон, вопросительно вздергивает брови вверх и смотрит на меня. — Самокритично однако, Антон. Я позвоню насчет химчистки. До встречи, смею поспешить удалиться. — До свидания. — Антон кивает и уходит, а в след ухожу и я. В метро душно и жарко, я испортил свою куртку и куртку парня, опаздываю на собеседование и теперь, вероятно, Сережа мне выговор выпишет еще тот, ведь он, вообще-то договаривался с боссом. Несколько остановок спустя я поглядываю в экран смартфона, где красуется надпись контакта «Неуклюжий проблемный Антон». На улице по-прежнему холодно, однако в вагоне метро душно и тесно, а здесь же все-таки пахнет свободой и чистым воздухом. Я приезжаю ровно в десять часов десять минут. Высокое здание огромного офиса встречает дорогим интерьером, занятыми офисными планктонами, которые бегают туда-сюда, разносят огромное количество бумаг на подпись, вероятно, секретарши бегают с кофе от кабинета к кабинету, изредка переглядываясь и давая себе передышку около кулера с водой. Меня встречает директор, девушка с ресепшена любезно предлагает напитки, на что я отказываюсь, и отправляюсь в кабинет. *** Мне было чертовски неловко за свою неуклюжесть, я чувствовал груз давления совести, ведь, по сути, я испортил мужчине день. Теперь он точно будет думать, что я олух, который не смотрит себе под ноги, однако мне стоит поторопиться, я спешил к родителям, навестить их с гостинцами, по пути покупая любимые сладости сестры. Наушники было принято решение снять, в такую погоду лучше смотреть в оба… Жаль, что осознал я это уже сейчас, когда ситуация уже произошла. На пороге родительского дома как обычно мигает лампочка над подъездом, кажется, что она никогда не застанет время, когда ее все же поменяют и отправят на пенсию. Вдыхаю зимний воздух полной грудью и ощущаю легкое жжение от мороза. Звоню в домофон, слышу голос матери и решаю пошутить, говоря что это приехала газовая инспекция. — Антон! Тьфу ты! Напугал меня! Думаешь, я сына не узнаю? — смеется мама и обнимает тот час. — Ну а вдруг… — затихаю на мгновение, чтобы лицезреть удивленный взгляд мамы. — Да-а… самостоятельная жизнь тебя поменяла… ты похудел… — мама болезненно осматривает мое тело сквозь новогодний свитер, касается самими подушечками пальцев живота и направляет на кухню. В квартире полная тишина, ведь мать одна дома, отец на работе, а сестра в школе. — Ты надолго? — Встречу новый год с вами! Мама раскладывает сладости и пирог на стол, и легонько бьет меня по рукам, когда я решаю стащить один кусочек пирога, получая в ответ фразу: «Ты руки мыл?!». В квартире уютно, пахнет елью, поставленной в гостиной, и маминым пирогом, конечно. На окошке в кухне горит гирлянда, мигая разными цветами, что создает дополнительный уют и навевает воспоминания с детства, когда я сидел на кухне и смотрел на вечно меняющие цвет огоньки. Мама наливает чай и ставит чашку на стол, а я, как в детстве, убегаю в ванну мыть руки, предвкушая вкус пирога. Я давно на него глаз положил! Мать лишь усмехается и так по-доброму смотрит на меня, складывается ощущение, что она не видела меня очень много лет, она не хочет ничего говорить и с ней комфортно даже молчать… — Сынок, не спеши ты так, никто у тебя не забирает! — волнуется. — Ма-а, я так соскучился по твоим пирогам! — Ну вот, а по мне, значит, нет… Все вам с отцом от меня нужны только пироги… — улыбается. — Ну ма-а! Я подскакиваю и подхожу к маме, заключая в объятия и тыкая пальцем ей на кончик носа. Она оплетает мои руки своими и приказывает садиться кушать, иначе чай остынет. Этот новый год я запомню надолго. Я соскучился по семье, устал от университетской жизни и хочу отдохнуть в кругу самых близких. Однако неожиданно мама интересуется и задает вопрос. — Сынок… Антон, все точно в порядке? Как Ирина? Ира — моя девушка, светловолосая девушка с миловидным личиком и курносым носиком. Она очень любвеобильна и мила, любит самой что ни на есть настоящей любовью! Вместе мы уже около трех лет, мне было семнадцать, я был молод духом и не очень красив, ха-ха! Мой одиннадцатый класс прошел не в по уши в подготовке к ЕГЭ и экзаменам, а в прогулах и свиданиях с Кузнецовой. Девушка очаровала сразу, от нее всегда пахло приятно, а ростом она прилично ниже меня, что заставляло мое сердце трепетать еще больше. Любимые розы Иры — ромашки. До сих пор вспоминаю как рвал ромашки с клумб и убегал от бабулек, что следят за цветником, однако рожденный бегать пизды не получит! — Фсё холофо. — улыбаюсь, прожёвывая кусок пирога и продолжаю: — За что ты так волнуешься? — Я заметила у тебя на руке ожог. — А, это, мам… Да это я неуклюжий, ты же знаешь меня! Представляешь, по дороге упал в руки к незнакомцу, а у него в руках кофе был, ну.э… и, в общем, сплыл. Вернее, упал. На лёд, ну и попал мне на запястье… — немного медлю я. — ну, и, в общем, там еще на куртке пятно… Но незнакомец, как его там… — задумываюсь, а действительно ли он называл имя? или у меня провалы в памяти? — обещал химчистку. Мама закатывает глаза и приглашает в гостиную смотреть ее любимый сериал, сюжет которого она знает наизусть, ведь смотрела его раз двести, точно! Я неловко отказываюсь и направляюсь в свою комнату залипать в телефон и просто ждать сестру. Но телефон вибрирует и на экране высвечивается номер и подпись «Иришка-мартышка». Улыбаюсь и тот час снимаю трубку. — Привет, Иришка-мартышка! — смеюсь. — Анто-он! — недовольно тянет та, — ты что, до сих пор меня не переименовал?! Разговоры не о чем летят быстро и так проходит два с половиной часа, входные двери открываются и вмиг влетает малышка, пробегая пулей в гостинную. Алиса еще не знает о моем присутствии, но в скором времени вся квартира наполняется детскими радостными возгласами и обнимашками. — Ты меня сейчас снесешь! — улыбаюсь я. — Антося! От сильных объятия нас заносит и я падаю прямо спиной на пол, а Алиса падает на меня, пользуясь случаем, я начинаю ее щекотать, а девчонка хихикает и убегает в комнату, прикрывая двери. — Ух, сейчас я кого-то найду! Одевайся потеплее, принцесса, мы идём кататься на санках!

***

      На работу меня приняли, чему я был несказанно рад. Приступать могу со следующей недели, с восьми утра вся деятельность в офисе оживает, так что, без опозданий ровно в восемь, место встречи изменить нельзя. Выходя из офиса, подмечаю про себя, что нужно отпраздновать, так что обязательно ставлю вымышленную галочку в голове о том, что стоит сходить в бар. Погода все ещё нелётная, так что решаю прогуляться, набрать друга, Пашу, ведь Серёжа сегодня на работе, офисный планктон, кем со следующей недели тявляюсь и я. Друг в приглашении отказывает, ссылаясь на завалы на работе. Что ж, я тебе это припомню, Воля! так что направляюсь в популярное далеко недёшевое заведении. Там можно и напиться, и посмотреть шоу девчушек танцовщиц, закидывая им в лифчик последние баксы, и снять отдельную вип-комнату на несколько часов, и попросить о неразглашении собственного имени, если уж натворил делов, а человек ты — влиятельный. В общем, лижут здесь хорошо, если вы понимаете о чем я. Благо, находится этот бар недалеко отсюда, его вывеска не бросается в глаза, двери затонированны, окна зашторенны, ведь пользуется спросом у высшего общества, а такое распространять не нужно. Тут, знаете ли, и директора мировой компании можно встретить, спросить как настрой, вместе сходить в толкан, да и в целом. Привлекать внимание никак нельзя, так что расположение в спальном районе неудивительно. Снег под ногами скрипит, снежинки падают на ресницы, а вокруг люди, укутанные в теплющие пуховики, шубы и пальто. В спальном районе людей все меньше, замечаю это и думаю о том, что стоит переехать сюда, здесь намного тише, ближе к работе и в целом, есть интересные места. В меня резко прилетает подобие снежка и слышится смех со стороны. — Поехали поехали! — кричит парень, перехватывая санки и бежит что есть силы, катая девочку. Да вот же он! Тот самый Антон, что врезался сегодня в меня. Останавливаюсь, наблюдая за тем, как парень катает девочку, а та весело смеется. — Фу-ух! Я устал. — останавливается Антон и смотрит в сторону, в мою сторону, — ой. — осекается и кивает. Смотрю и киваю головой в ответ. — Как хорошо, что Вы здесь, Антон. — подхожу. — химчистка. Ой! Антон пошатывается и чуть не падает, но успевает среагировать и удерживает равновесие, когда девочка решает прижаться к нему со всей силы. — Алиса! Извините! — парень присаживается на корточки, наклоняется к ней, — ты чего? — Вероятно, малышка застеснялась совсем. — задумчиво потираю переносицу. — Она испугалась, что Вы будете ее ругать за то, что она случайно попала в Вас снежком. Вы ведь не будете? Вы извините. Ой, я же даже Вашего имени не знаю! — продолжает Антон, глядя снизу. Наклоняюсь к девочке, протягиваю руку и приветствуюсь. Малышка отвечает, что зовут ее Алиса, протягивает ручку и жмется к Антону. — Антон, — достаю с кармана несколько купюр, — это химчистка. — Нет нет! Не нужно! — отнекивается парень. — Но…? — Давайте лучше… Сходим на кофе? И я, так уж и быть, приму вашу помощь. Ха-ха! Считайте, что этого будет достаточно. Хмурюсь. Что ж, заметано, значит, сходим на кофе, к тому же, меня сегодня очень хорошо опрокинули с баром. — Тогда, вам удобно прямо сейчас? — перевожу взгляд на Алису. — Ну… Э… Прям сейчас? Ну мне нужно ребенка завести и можно да. — теряется Антон. — Я буду ждать здесь.       Спустя минут двадцать, парень возвращается уже один. — Я уж полагал, что вы останетесь дома. Ведь выглядит все довольно странно. Антон заливается и говорит что-то в роде: «Умирать, так с набитым пузом!». «А мне терять нечего.» — добавляю тише я. Смеюсь в ответ и я меняю свой маршрут на маршрут в ближайшее кафе, где можно перекусить и выпить кофе. Антон — добродушный заяц — начинает сразу рассказывать интересные веселые истории и смеётся весело, заливисто. Он совсем расслабился, а я на несколько секунд прерываю его монолог: — Ты не против перейти на ты? Меня режет слух то, как ты пытаешься уважительно относиться и обращаться на Вы, но я, во-первых, вероятно, не намного тебя старше, а, во-вторых, мне смешно от того, как ты пытаешься быть вежливым, но через слово ты сдерживаешь себя, чтобы не сказануть чего лишнего и не приложиться к матам. Все в порядке, Антон. Парень кивает и разговор уж поддерживаю и я. Дойдя до кафе, мы проходим в заведение и усаживаемся за столик. Внутри пахнет вкусно выпечкой и свежезаваренным кофе. Вокруг распиханы по уголкам аромасвечи да так, что от них периодически начинает в голове появляться дурман. Антону в это время бесконечно кто-то строчит на телефон, он изредка отвлекается от изучения меню и отвечает ненасытным собеседникам (или собеседнику? Но от количества сообщений, ощущение, будто там целая футбольная команда обсуждает в группе матч). После этого он неловко тыкает официанту на то, что его заинтересовало и заказывает горячий шоколад. Я же заказываю для себя кофе и стейк. — Арсений, расскажит…расскажи о себе! — с детской восторженностью говорит Антон, складывая руки под подбородком. — Ну, я что-то вроде плохо о себе рассказываю. Что тебя интересует? — Все! — Откуда в тебе столько энергии, Анто-он! — усмехаюсь, потирая лоб. — Я всегда такой был. А вот, что насчёт тебя? — Я предпочитаю читать и заниматься спокойной работой, нежели скакать и прыгать. А ещё, я… — Фу-у! — недовольно ворчит Антон. — это же так скучно… — Да, Антон, это называется, взрослая жизнь. А еще, я, между прочим, устроился на работу сегодня.       Ещё через двадцать минут, нам приносят наш заказ. Антон принимается тут же есть горячий шоколад маленькой ложечкой, улыбаясь от удовольствия. — Обожаю горячий шоколад! Он делает ещё несколько проб и расплывается в удовлетворенной улыбке. Я же глядя на улыбающегося собеседника поддерживаю инициативу парня, уплетая стейк. Парень пару раз оборачивается назад и слегка мнется на месте, крутя в руках бесчисленное количество колец. — Что-то случилось? — интересуюсь, глядя в изумрудные глаза, что вмиг потускнели. — Эм… Нет. — чуть с задержкой отвечает, — Возможно. Пробую уследить за взглядом Антона, что неловко мечется, но получается плохо. Его будто застали за поеданием песка в песочнице и он рдеет, мрачнеет, когда мама говорит, что так делать нельзя, да и вообще, Антош, здесь же могут собачки ходить… Он отлучается на пару минут, как говорит сам, и исчезает в толпе народу со второго зала. Свой обед я продолжаю есть в одиночестве, поглядывая на проход, где исчез юноша. Его нет пять минут, десять, пятнадцать и я слегка начинаю волноваться. Однако, он же должен вернуться, ведь все вещи остались тут, телефон вибрирует рядом с чашкой горячего шоколада на столе. Это добавляет уверенности в том, что у собеседника все-таки резко закрутил живот и нужно было отлучиться по чемпионским делам и скоро все-таки все наладиться, бомба будет спущена и успешно ликвидирована. Хихикаю, поглядывая на смартфон Антона, что уже последние пару минут выдает признаки жизни в виде приходящих смс. Заглядывать некультурно. Заглядывать некультурно. — Извините. — из размышлений меня резко буквально выдирает вернувшийся на место Антон, хватая сразу свой телефон в руки. От растерянности парень резко перескакивает на обращение «Вы» и забывает о ранних договоренностях. — Все в порядке? На глазах у парня я замечаю капли слез и румянец на щеках. Клянусь, я не видел никогда еще настолько грустного человека. Его настроение поменялось за секунду, вот он весело самозабвенно рассказывает о приключениях в школе, а вот он уже сидит сам не свой. — Д-да. простите, Арсений, пожалуйста. — парень чуть ли не плачет, хватая меня за руку. — За что? Объясни мне, Антон, что происходит? Парень сглатывает, отводит взгляд вниз, вздыхает и отвечает тихо, почти шепотом. — Мой друг видел мою девушку в компании ее бывшего. — Ты плакал все это время? Про себя отмечаю, что парень действительно как ребенок реагирует на все, выглядит по-детски опечаленным, будто его любимую игрушку отобрали. — Да… — Понятно. Пересаживаюсь к Антону и заключаю в объятия, не спрашивая разрешения. Я не люблю нарушать личное пространство людей, отношусь ко всем уважительно и стараюсь придерживаться этикета, но в этом случае, я считаю, что парню нужна поддержка без слов, достаточно просто обнять. Да и мне так захотелось, почему бы и нет. Ребенка хочется утешить, сказать, что все будет в порядке, накупить огромное количество горячего шоколада, а лучше кафе, где готовят самый вкусный горячий шоколад. Его хочется баловать, чтобы он не знал что такое грусть и печаль. — Мне очень жаль, Антон. — Представляешь, я только сегодня с ней общался по телефону. Очень долго. Антон жмется сильнее, мокрым от слез лицом потирается о мою сухую рубашку и шмыгает носом. — Ненавижу! Почему все так? Неужели, я настолько плохой? Что со мной не так? — причитает Антон, начиная кулачками бить мне в грудь, — ой. Извини! — Не говори глупостей. Давай устроим вечеринку что-то в стиле «она не достойна тебя, дура, которая потеряла золото»? Антон шмыгает и кивает головой. Что ж, значит, пойдем ко мне и устроим там бухальник. Антону это нужно, значит, так и поступим. Я никогда особо не умел поддерживать людей, ведь в таком случае просто предпочитал набухаться. Ну, может и сейчас прокатит?

***

— Располагайся, Антон. Парень не проходит дальше прохожей квартиры и смущенно топчется на одном месте. Будто читаю его мысли и говорю, что все в порядке и он может расслабиться, а сам параллельно заказываю доставку с ближайшего супермаркета, где заказываю пиво и снеки. Антон разувается, снимает куртку и проходит в гостиную, усаживаясь на диван, шмыгая носом. — Так-с, Антош, ты что, снова раскис? Ну же, ты чего, Антонио? Посмотри на себя! Ты же молодой, красивый, веселый парень. У тебя еще знаешь сколько будет таких Ир? По дороге домой Антон успел несколько раз расплакаться прямо по пути, рассказать всю историю их отношений и проклянуть весь мир за свою неуклюжесть, ведь несколько раз чуть не упал на ровном месте. А еще он, как примерный сын, успел быстро настрочить сообщение маме, что поедет к другу. — Или нет… — Анто-ош! — прохожу к парню и снова усаживаюсь рядом, обнимая. Антон тянет руки и цепляется за шею. Не сказать, что я сильно тактильный, однако, человеку так нужно и видимо он очень тактильный. Через несколько минут сопливых рыданий приезжает доставка, я спешу открыть дверь, поблагодарить доставщика и забрать продукты. На журнальном столике появляются банки с пивом, чипсы и всевозможные снеки. Кушать Антон на отрез отказывается, а вот к пиву прикладывается быстро. Пьет горько и почти сразу хмелеет. Я же в свою очередь лишь смотрю за происходящим со стороны стоящего рядом кресла, в который я успел завалиться и тихонько попиваю своё пиво. В квартире горит приглушенный свет в коридоре, который распространяется немного на гостиную, где сидит отчаявшийся юноша, заливая своё горе. Антон не останавливается и тянется к следующей банке. И когда он вдруг стал таким невозможно взрослым с тусклыми глазами, резко повзрослел что-ли? Антон себя не щадит, пока я спокойно допивал первую банку пива, он уже заканчивал третью. Хмель попала в голову и он стал немного разговорчивее, хотя, куда уж еще больше? Не могу сказать, что его компания меня напрягала, да, я не люблю тех самых посиделок, а особенно приглашать кого-то к себе домой, пускать в свой мир. Никого, кроме Сережи. И Антона, как оказалось. — А ты вообще… неманияек? — хмельно смотрит вдруг Антон, обращая внимание на меня, сидящего все еще в кресле. — Антон, что? — Не маньяк, гово. рю. — Вовремя ты вспомнил про безопасность, Антош. — усмехаюсь, — я ведь тебя уже напоил всем чем только возможно. Антон будто вмиг трезвеет, мотает головой и бесконечно зажмуривается, глядит на меня потерянными глазами. — Нет, Антон. Не маньяк. — Ну уадно, я бы даже не… рас. рас… рас… не расстроиулся, в общем. — Антон хватает банку, пытаясь сделать глоток, но я поднимаюсь с кресла и легонько останавливаю эту пьянь. — Что ты такое говоришь. Антош, бывают… э… вроде как, неудачи? Но жизнь ведь продолжается. И пьянством ты особо не поможешь. И вмиг вспоминаю «Я никогда особо не умел поддерживать людей, ведь в таком случае просто предпочитал набухаться. Ну, может и сейчас прокатит?» и усмехаюсь. Пока я решаю выставить все уцелевшие банки с пивом на кухне, Антон уже тихонько посапывает в позе эмбриона на диване. Усмехаюсь и беру на руки эту пьянь, предоставляю ему свою комнату с кроватью и укладываю аккуратно. Антон тут же подкладывает под подушку руки и причмокивает губками, укладываясь удобнее. Я лишь стягиваю с него свитер и оставляю его в футболке, укрываю одеялом. Усмехаюсь, зеваю и направляюсь в ванну на водные процедуры, чтобы далее уснуть на жестком пружинистом матрасе, что всю ночь так и норовил уткнуться в рёбра.

***

— Ой! Доброе утро, Арсений. — мальчик проходит с комнаты в гостиную и зевает, потягиваясь. — Кому доброе, кому не очень. Спина болит. А у тебя как, пьянь? — Я не пьянь! — возражает, — Это ты меня споил! — Во-от оно как! Антон усмехается и усаживается на диван около меня. — Ну-у, раз уж ты не пьянь, как говоришь… То хотя бы помнишь что вчера было? Антон задумчиво глядит в стену и, не ожидая, вскрикивает, когда я решаю резко подорвавшись с кровати начать его щекотать. Парень хихикает и пытается дать отпор, отбрасывая руки в стороны. Еще пару минут издевок и я отпускаю юношу, что уж устал так долго смеяться и задыхается в приступах боли в животе. Я лишь хихикаю, встаю с дивана, потягиваясь, и направляюсь в кухню готовить кофе и поздний завтрак, ведь на часах уже давным-давно пол одиннадцатого. На столе оказывается приготовленная яичница и свежесваренный кофе, Антон же быстро прибегает на запах и интересуется чем тут так вкусно пахнет, и скоро ли будет что-то типо завтрака, а то в животе урчит так, будто он не ел два дня. Я усмехаюсь и подаю ему тарелку с едой, пока вожусь со второй порцией, он радостно благодарит и усаживается на стул за столом, и принимается уплетать все на ходу. — О-очень вкусно! — говорит Антон с набитым ртом. — Не разговаривай когда ешь. Антон кивает и продолжает кушать, пока я ставлю тарелку со своей едой напротив и усаживаюсь, глядя как этот ребенок сметает все на «ура»! Парень действительно проголодался. Усмехаюсь и засматриваюсь. — А почему ты не ешь? — интересуется Антон, прекращая кушать, глядя на меня. И я готов поклясться, его глаза сверкнули и тут же потускнели! — Смотрю на тебя. Ребенок ты еще совсем. Антон вздергивает бровь вверх, пожимает плечами, отрезает кусочек яичницы и подносит к моему рту, проговаривая «Лети-ит самолетик!». Улыбаюсь и подтверждаю все сказанные ранее слова. Да. Ребенок. Открываю рот и Антон аккуратно кладет кусок мне в рот. Я беру его руку в свою и отрезаю вилкой еще один кусок и кормлю его же рукой его. Он еще несколько секунд с удивлением смотрит на меня, но открывает рот и съедает. Повисла неловкая пауза. Парень прокашливается и немного отстраняется, а я принимаюсь пить кофе. — Ну что, пьянь, может еще по пивку? — улыбаюсь. — Фу-у! — протягивает тот, улыбаясь, — только, если можно, еще немного яичницы. — и тут же рдеет. Я лишь молча подвигаю ему свою нетронутую порцию и допиваю свой кофе. Следующие десять минут Антон наслаждается едой и облегченно выдыхает, а я в это время ищу новинки на кинопоиске. Сидя на диване, парень закидывает ноги и прижимает их к груди, поворачивая голову и выжидающе смотрит на меня. Я включаю телевизор, нахожу нужный фильм и включаю. — Фу-у, ужастик что-ли? — с ноткой страха произносит. — А что, боишься, заяц? — улыбаюсь. — Кто тут из нас еще боится! — и показательно поворачивает голову и устремляет свой взгляд в экран, стараясь незаметно отвести глаза от устрашающего начала. Каждые десять минут Антон с периодичностью жмется ближе, когда на экране появляется хоть намек на страшную сцену. Меня это забавляет, так что я кладу руку на спинку дивана и прижимаю ближе к себе. Антон мычит и от страха совсем забивается, когда на экране появляется первый страшный персонаж, признаться честно, я сам немного пошатнулся, но ведь не могу же я вот так показать, что мне страшно. Успокаивающе поглаживаю бок парня и говорю, что все хорошо, это всего лишь фильм и бояться нечего. Юноша будто совсем не слышит, говорит как в бреду, что ему очень страшно и пусть этот кошмар как можно скорее закончится. Я решаю поставить фильм на паузу и тянусь руками к лицу Антона, перехватывая и поднимая его взгляд на себя. Парень смотрит вниз, немного дрожит и все же поднимает взгляд зеленых глаз на меня. — Я не трус, но я боюсь. — улыбаюсь, обнимая и целую в висок. — Даже храбрые вояки. Даже рыцари — и те. Ночью страшные бояки, громко плачут в темноте. — дополняет. Парень затихает, так что я позволяю себе маленькую шалость. А что? Я склонен делать то, что вздумается, не думая о последствиях. Поворачиваю голову Антона, поднимая за подбородок и аккуратно целую в губы. Совсем без напора, едва касаюсь своими. Его губы теплые и нежные, словно совсем девчачьи, такие же мягкие и приятные. Антон пару секунд тормозит, не осознавая. Но ведь он и не отказывает? В ту же минуту я решаю приобнять его за талию, кладу свои прохладные руки ему на аккуратные бока. А вот Антон набирается смелости и отвечает на поцелуй. Он совсем нежный, бархатный, такой, будто каждый из нас боится спугнуть. Мы целуемся еще пару минут, пока Антон не отстраняется неловко. Мы пару минут молчим, просто давая время прийти в себя. А что в таких ситуациях говорить? А нужно ли? Антон прерывает молчание первым. — Ты прости меня, если я вдруг сделал что не так. Я пойму, что такие успешные люди как ты даже не пос… В эту же секунду я обрываю его слова поцелуем, теперь целуя напористее. Парень совсем не вырывается и лишь притягивает за шею ближе. Антон мычит, но не отстраняется, давая целовать себя, а я спускаюсь поцелуями к подбородку, веду линию к скуле и возвращаюсь обратно к губам. Глаза у него прикрыты. — Антош, не выдумывай. Ты шикарен. Ну же, поцелуй меня. И Антон целует. Что будет дальше? — Не знаем. Но знаем лишь то, что началась совершенно новая история с сегодняшнего дня. Больше никаких Ир, истерик и слез. Что-то объяснять? А зачем? Ведь и так понятно, что мы влюблены. Да, это была спонтанная химия, что своими нитями связала наши сердца. Спонтанно? — Да. Слишком. Но ведь это ли не любовь с первого взгляда? Это ли не родственные души?

_____________

А контакт с именем «неуклюжий проблемный Антон» быстро сменяется на «Антоша-солнышко». ;)