(Не)любимый

— Брат не любит меня, — думал Льюис, проводя острым лезвием по руке. Он всегда был далёк от брата, далёк настолько, насколько это вообще возможно. Хотя, в этом нет ничего удивительного: умный, красивый, элегантный Уильям, и его младший неприметный брат, все очевидно, не так ли? Но Льюис был и не против, он был бы рад находится в его тени. В тени такого родного и слегка гениального брата. Вот только Уильям не позволял ему быть рядом. « — Дорогой брат, могу ли я как-то помочь? — Не в этот раз. Прости.» Холодное лезвие снова касается кожи. Льюис любит брата. Любит больше всего на свете, он не говорит о своей любви, но она настолько сильна, что ее просто невозможно не почувствовать. Обычно холодный и жестокий Льюис, находясь рядом с Уильямом, превращается в чуткого и любящего брата, вот только Уильям этого кажется не видит. А Льюису больно. Больно каждый раз видеть, как туманный образ брата отдаляется от его пылающего сердца. Но он молчит о своей боли, ведь единственный, способный понять его человек, уже давно не принадлежит ему. А может никогда и не принадлежал? « — Пока твой план продвигается, я чувствую, что ты все дальше и дальше отдаляешься от меня… — Льюис? Это совсем не так. Разве мы не все время вместе? » Теперь алая кровь цвета его глаз смешивается с солеными слезами. Уильям и Льюис совершенно непохожи. Ни характером, ни внешностью. Пожалуй, единственная схожесть между ними — это блондинистый цвет волос. У Льюиса глаза цвета горького шоколада, свежезаваренного какао, бодрящего кофе. Они пахнут: тёплыми семейными вечерами возле камина; пожелтевшей опадающей листвой; сыростью, после долгого дождя. Они пахнут осенью. У Уильяма глаза цвета огня. Яркого, возвышающегося над землей и стремящегося своими горящими язычками растворится где-то высоко в небе. Они цвета чувств, пылающих в сердцах людей чего-то страстно жаждущих, или уже получивших то самое «что-то» волнующее воображение. Они пахнут жарой, жаждой и костром. Они пахнут летом. Многие, увидя впервые кровавые глаза Уильяма, невольно вздрагивают и считают такой насыщенно-красный цвет глаз чем-то дьявольским и страшным. Уильям и сам называет себя дьяволом, пришедшим вершить хаос, но Льюис всегда отрицает это, потому что знает, что за холодным и расчётливым умом, скрывается чуткое, любящее и нежное сердце. И Льюис готов сделать все, готов пройти через ад, чтобы ощутить на себе нежность и любовь его пылающего сердца. А Уильям решительно не видит и игнорирует столь сильное желание брата, он порой просто не понимает чего от него хочет Льюис. Может, на самом деле Льюис хочет простого человеческого понимания? Может он хочет чтобы самый родной человек больше прислушивался к его чувствам? Льюис никогда не винил Уильяма. Он винил себя, Британию, знать, деньги, Шерлока, даже Альберта! Но Уильяма — никогда. Неужели Льюису так сложно просто заниматься хозяйством, пока старший осуществляет свой благородный план? Сложно, потому что каждый день Уильям рискует жизнью ради мира, и ни разу ради него. А Льюис никогда и не требовал от брата многого, он просто хочет быть рядом. Ощущать, переживать, чувствовать, и в случае чего, умирать вместе с ним. — Так почему тогда? — думал Льюис, делая все больше порезов. Для крайне тревожного Льюиса высшей степенью счастья является спокойствие. И скоро он обретёт вечное счастье, пусть даже не в этом мире. Он подарил брату свою жизнь, и если он не ценит ее, то ему она тоже не нужна. « Льюис… Ты все это время боролся с одиночеством, не так ли… » Уильям знает, но не может помочь, не может заполнить пустоту в сердце и излечить язвы, созданные им же. Не может, потому что сам испытывает тоже, а Льюис… А Льюис ничего не может сделать, потому что брат не подпускает, не разрешает, неужели он правда не любит? Или может ему нравится страдать? Кровь тёплыми алыми струйками стекает по телу, а испачканное лезвие поднимается все выше. В уже ускользающем сознании возникают обрывки диалогов: « Льюис, что с тобой? Не волнуйся, мы обязательно вылечим твою болезнь… » На опухшем от слез лице появляется улыбка. « Я хотел, чтобы ты мог жить в этом мире… Мое эго хотело… » Нет, все-таки Уильям всегда помогал маленькому беззащитному Льюису, всегда защищал его от убийств, смертей и мучений. Льюис был для него ещё незапятнанной, не успевшей окунуться в грехах и побывать в аду частичкой себя. И он оберегал его, как самое дорогое, что у него было. В отчаянные моменты страданий и сомнений, брат напоминал ему о том, что будет после окончания его плана, о том кто сможет жить счастливо. Уильям больше всего на свете хотел быть рядом, но боялся навредить, или сделать что-то не то. Он хотел создать идеальный мир и подарить его брату за все те бессонные ночи, за все те терзания и мучения. Уильям всегда любил. — Прости, что сомневался в тебе, дорогой брат, — шепчет Льюис, делая свой последний вдох.