Одним дождливым днем

- Танджиро, ты собираешься в поместье Ренгоку-сана? Снова? – Зеницу с подозрением смотрит на друга, щурится, и Танджиро ежится от такого пронзительного взгляда. Блондин, кончено, часто плачет и в целом любит притворяться глупым – что Камадо находит очень интересной тактикой – но обладает довольно развитой интуицией и проницательностью. Мечник сглатывает, натягивает улыбку и отмахивается со словами «тренировка не ждет». Она и правда должна была состояться, но через несколько часов. Просто Камадо было очень невтерпеж, и все его существование требовало увидеть учителя как можно скорее. После того случая в поезде Танджиро стал переживать за Ренгоку. Хотя, такое слово навряд ли могло вместить в себя все те чувства, что он испытывал, стоило тренировке закончиться и Ренгоку с постоянно широкой улыбкой начинать активно отправлять его домой отдыхать. И какое-то время Танджиро казалось, что Кеджуро так пытается избавиться от него. Пока во время очередного боя перед глазами резко не наступила темнота, а из носа не пошла кровь. Ренгоку тогда часто хмурился, долго молчал, но Танджиро почувствовал исходящий от учителя горький запах разочарования в себе и вины. «В этом нет вашей вины, Ренгоку-сан» - не особо помогло. Зато заставило столпа мягко улыбнуться и с заботой погладить ученика по голове. - Ты уверен, что это не будет повторением того случая? – Зеницу недовольно скрещивает руки на груди и с таким упреком смотрит на друга, что Танджиро стушевывается, теряя прежний энтузиазм. – Ты же знаешь, что Ренгоку-сан будет волноваться, если ты снова перестараешься. - Я знаю. Не переживай, со мной правда все в порядке. Отделаться от упрямого Зеницу удается с трудом, но после нескольких доказательств и удачной попытки перевести его внимание на Иноске Танджиро покидает поместье Бабочки. До Ренгоку добраться удается быстро и без каких-либо неожиданных происшествий. Танджиро глядит на затянувшееся тучами небо и чувствует, как медленно разряжается воздух, и запах скорого дождя щекочет нос. Когда первые редкие капли попадают на бордовую голову, мечник спешит спрятаться под козырек соседнего дома. Ливень хлынул неожиданно и сильно, и юноша в который раз благодарит свои инстинкты за возможность избегать подобные мелкие неприятности. Правда, - он выглядывает всего на миг, смотря на свинцовые клубки на небе – с такой погодой Ренгоку-сан, скорее всего, не захочет тренироваться. - Танджиро! Сердце Камадо ухает в пятки, и парень вжимается в стены чужого дома, норовя сломать их. Рисовая бумага, как ни как, не столь прочный материал, особенно когда учитель появляется из воздуха прямо перед носом. - Ренгоку-сан! Когда вы перестанете так меня пугать? – Кеджуро заливисто смеется и становится рядом с учеником. - Что ты здесь делаешь? - Пришел на тренировку. – Как само собой разумеющееся протянул Танджиро и осторожно глянул на Ренгоку. Накидка столпа была влажная из-за дождя, яркие золотистые волосы прилипали к лицу, и редкие капли стекали по светлой коже. – Вы с задания? - Да. Меня и Гию отправили вчера ночью в деревню неподалеку. Там часто пропадали люди, поэтому Ояката-сама сразу заподозрил, что там появился демон. - Вы так много работаете. - Ты не меньше! – Ренгоку бросает веселый взгляд на Камадо и приподнимает в удивлении брови, когда парнишка напротив резко опускает глаза в пол и загорелые щеки отливают ярким румянцем. – Танджиро? Ты, часом, не заболел? Ренгоку слегка наклоняется и отчетливо слышит, как глубоко дышит Камадо, и взгляд приковывают длинные, испещренные старыми мозолями пальцы, что сжали собственную накидку. Будто Танджиро мысленно пытался призвать себя собраться. - Если тебе нездоровится, тогда не следовало приходить. Я не хочу, что бы мой способный ученик откинулся прямо во время тренировки. - Нет, я прекрасно себя чувствую! - Танджиро. – Ренгоку смиряет его строгим взглядом, и ровный, холодный голос больно бьет по самолюбию мечника. Танджиро уже привык, что столп Пламени может быть не только улыбчивым мечником, который часто поражает его своей прямолинейностью и странным ходом мыслей, но и вполне спокойным и рассудительным воином и учителем. Для него было каким-то совершенно невероятным открытием узнать, что Ренгоку может злиться. Не на демонов, не на поле боя, а просто в жизни. В таких простых мелочах, как пролитый мимо чашки горячий чай и на его, Танджиро, безрассудные поступки. Стоило Камадо лишний раз рискнуть собственной жизнью – когда Ренгоку вполне предполагал другой вариант решения проблемы – или получить серьезное ранение, на Танджиро обрушивался шквал таких нравоучительных лекций, что парень неожиданно даже для себя стал более аккуратным и холодным в бою. Выслушивать в свой адрес нарекания от человека, который стоял у него на незримом золотом пьедестале, было, по меньшей мере, неприятно. Ему не хотелось расстраивать Ренгоку. Не хотелось заставлять его переживать зря или сомневаться, что Танджиро действительно может быть его приемником. Камадо из кожи вон готов лезть, чтобы получить похвалу столпа, нежные и заботливые прикосновения или такие простые, но уже жизненно необходимые поглаживания по голове. И Ренгоку, возможно, уже заметил – Танджиро не хотелось бы, чтобы это было правдой – но каждый раз, как молодой мечник слышит что-то лестное на свой счет, внутренности просто не могу не отреагировать ненормально. Все центры удовольствия в мозгу взрываются, подобно звезде, сердце забывает, как правильно работать и просто хаотично качает кровь, а легкие словно и не разрабатывались техниками дыхания – они сжимают так, что Танджиро начинает задыхаться. И, что самое странное, такое работает лишь с Ренгоку. - Простите, Ренгоку-сан. Но, клянусь, со мной правда все в порядке. - Ты не умеешь врать, ты знаешь об этом? – Ренгоку смягчается, стоит увидеть, как раздосадовано морщится лицо ученика, и он ласково касается вишневых волос, пропуская пряди через свои пальцы и зачесывая их в нежном жесте назад. Танджиро млеет, его ноги превращаются в жижу, и ему даже на миг кажется, что он рухнул на землю. Любовь – не понятно, правда, какая именно - что крепко засела в сердце мальчишки, трепещет, пищит, толкает его в объятия столпа, наполняет все его тело и всеми силами желает хоть как-то вырваться. Но Танджиро прикусывает кончик языка с такой силой, что чувствует металлический привкус. Нет. Нет, Танджиро, нет. - Пойдем в поместье? Пока дождь не закончится, я в любом случае с тобой заниматься не буду. - Но, Ренгоку-сан! - Танджиро, могу отправить тебя и вовсе домой. - Понял, молчу. Кеджуро мягко улыбается и накидывает на ученика свою накидку, надеясь, что это как-то поможет укрыть его от дождя. Они быстро подбегают к поместью Ренгоку, и Сенджуро чуть ли не мгновенно открывает им дверь. Он излишне много суетится вокруг обоих мечников, тепло приветствует Танджиро и следует за ними в дом, попутно интересуясь у брата, как прошло задание и не ранили ли его. Когда Камадо одного оставляют в комнате, он несколько растерянно провожает взглядом спину учителя и только сейчас стягивает белый с огненными языками плащ. Эта простая, но такая изысканная ткань столько всего повидала. Столько битв и сражений, переживала лучшие и опасные для ее хозяина времена, и Танджиро лишь теперь обратил внимание на несколько аккуратных стежков. Таких искусных, что он не удивляется, почему не заметил их раньше. Слишком точно были зашиты дырки и разрезы, слишком трепетно Ренгоку относится к этому куску ткани, который теперь даже язык не повернется его так назвать. - Танджиро, ты голодный? Я мог бы приготовить рамен. У меня еще остались купленные бенто со свининой. - Нет, спасибо. Это вам, скорее, надо поесть. Вы наверняка очень голодны после задания. - Не особо. – Ренгоку ставит небольшой чайничек на стол и присаживается напротив. Он разливает горячую жидкость по чашкам, отпивает немного и смотрит на открывающийся вид внутреннего двора – мокрая земля будет несколько стеснять движения, но, в целом, если они отработают несколько ударов и проведут короткий спарринг, все должно быть в порядке. Кеджуро незаметно косится в сторону ученика, внимательно смотрит на все еще не остывшие красные щеки и вздыхает. Он не настолько глуп, чтобы не заметить изменившееся поведение Танджиро. Конечно, многое столп Пламени списывал на переживание Камадо за него – все-таки та битва в поезде была слишком опасна, он едва ли не потерял жизнь и только чудо спасло его от смерти, вырывая его душу из ее костяных рук в самый последний момент. Он даже увидел свою покойную матушку и уже успел было принять такой исход. Но все обошлось. И если дух самого Ренгоку достаточно быстро пришел в норму, возвращая желание бороться с демонами и защищать людей, то Танджиро, кажется, мысленно так и остался около того поезда, с тем Ренгоку, который давал ему последние наставления. Но что еще интереснее – чувства Танджиро. То, как расцветает он после каждого нежного слова Ренгоку, как стыдливо краснеет и как ищет его внимания, его касаний. И Кеджуро его небольшой, но жизненный и любовный опыт подсказывает, что Танджиро явно питает к нему не просто ученические или дружеские чувства, и это…огорчает. Танджиро - крайне милый и очаровательный ребенок, поражающий его своим врожденным талантом мечника, его широчайшей добротой и готовностью прийти любому на помощь; и то, как легко он ставит чужую жизнь превыше своей, Ренгоку часто бесит. Возможно, столп Пламени и задумался о том, чтобы рассмотреть Танджиро со стороны потенциального любовника, однако. Для Ренгоку он все еще ребенок. Пусть пять лет разницы – не так уж и много, он знал об опыте мечников и с более внушающей разницей. Но Танджиро только недавно исполнилось шестнадцать, ему – двадцать один. И даже такая незначительная разница давила на него, заставляя испытывать вину. Возможно, где-то он себя неправильно повел, возможно, где-то показал, что чувства Танджиро вполне себе имеют место быть. Но они не имеют. - Ренгоку-сан? - Кеджуро моргает часто, не сразу понимая, что начал открыто пялиться на ученика. – Вы что-то хотите сказать? То, как Танджиро наклоняет голову вбок, кажется Ренгоку очаровательным, и он с досадой подпирает подбородок рукой. Камадо, определенно, славный парень, и блондин соврет, если скажет, что в душе его полный штиль. Проводить время с Танджиро приятно, и столп Пламени даже не против был бы видеться с ним чаще. Не столько для тренировок, сколько просто проводить время вместе. Касаться его волос цвета спелой вишни – старший очень любит вишню и за ее цвет, и за ее вкус, сладкий, с легкой кислинкой – смотреть в эти пытливые глаза, видеть в них яркие горящие искры восхищения или интереса. И такие же частые взгляды, полные обожания, Ренгоку, порой, даже слишком льстили. У Танджиро красивые, правильны черты лица. Мягкий голос, заставляющий довериться ему. Иногда слишком нежные и осторожные прикосновения, словно он боится оттолкнуть людей своими жесткими ладонями с многолетними мозолями. Он слишком заботливый и внимательный. Он слишком идеальный. И потому Ренгоку прекрасно понимал причины своей частой злости, когда Танджиро не заботился о себе. Но в то же время он понимал, что влечение к Танджиро, как к постоянному спутнику жизни, у Ренгоку не было. В нем не играл собственник, который захотел бы привязать Камадо к себе, и, если бы Танджиро решил уйти в долгосрочное путешествие и не видеться с Ренгоку, тот принял бы это. Спустя какое-то время, конечно, но не стал бы противиться решению ученика. В этом вся разница между ними. - Ничего такого. - Вы над чем-то тяжелым думаете? - С чего ты взял? – И губы Ренгоку трогает нежнейшая улыбка, когда взгляд цепляется за аккуратно сложенный белый плащ, покоящийся на коленях Танджиро. Пальцы молодого мечника медленно поглаживали его, будто живого человека, и Камадо, скорее всего, сам не замечал, с какой любовью он касался этой накидки. - Вы порой забываете, что я могу почувствовать запах ваших эмоций. - И правда. И как часто ты чувствуешь их? - Довольно часто, но я могу лишь определить ваши эмоции, не мысли, если вы вдруг волнуетесь об этом. - Тоже почувствовал? – Улыбается столп, с интересом наблюдая за мальчишкой. - Да. - Занятно. Танджиро стискивает ткань накидки и смотрит на Ренгоку с легким беспокойством, слишком отчетливо витал вокруг них запах неопределенности и смятений, сожалений и грусти. И от того, что столп Пламени часто прячет подобные эмоции за широкой улыбкой, вынуждает Камадо волноваться сильнее. Дождь заполняет возникшую неожиданно тишину, и парнишка смотрит на улицу, на темнеющие тучи и с легкой горечью понимает, что тренировки сегодня не будет – если Ренгоку-сан сказал, что не позволит ему тренироваться под дождем, значит, так и будет. И пусть хоть все демоны разом окажутся на улице, тот не позволит ему выйти. Танджиро тихо хихикнул в кулак, привлекая внимание учителя. Подобная забота была несколько глупой – Танджиро часто сражался и в ливни, и в такие холода, после которых его лечили от обморожения – потому мечник не совсем понимал, в чем смысл подобной осторожности, но не расплыться в улыбке было просто невозможно. Это было слишком мило, чтобы игнорировать. И непонимающий взгляд Ренгоку только сильнее забавлял. Можно ли хоть на секунду допустить мысль, что Ренгоку способен испытывать нечто похожее к нему? Они разговаривают еще о какой-то мелочи где-то час, обсуждают демонов двенадцати лун – Танджиро, правда, украдкой поглядывал на учителя с настороженностью и пытался аккуратно перевести тему в другое русло. Ренгоку уступил, хотя не понимал такой озабоченности со стороны младшего. Потом что-то о тренировках, о заданиях. И Кеджуро не уследил за тем, как его голова оказалась на столе, глаза закрылись и сознание по мелким крупицам стало ускользать. Лишь голос Танджиро доносился откуда-то издалека. - Ренгоку-сан? – Танджиро пригнулся, пытаясь разглядеть, уснул ли его учитель. – Вы, наверное, очень устали после миссии, так что я, пожалуй, пойду. Он тихо поднимается с места, осторожно накрывает Ренгоку его плащом, всматривается в расслабленное лицо и прикусывает изнутри щеку, когда взгляд все никак не хочет сходить со шрама на глазу. Он - словно ужасное напоминание Танджиро о том, как он чуть не потерял человека, что стал значить даже больше, чем нужно. Пусть столп пламени вовсе не заботится о том, как этот шрам выглядит, «если надо, спрячу под повязкой!». Но для Камадо этого недостаточно. В сердце также остался шрам, от которого уже никогда не наступит избавление. Он даже раньше и мысли не допускал, что Ренгоку-сан в один ненастный день может просто не вернуться. К нему прилетит ворон его учителя, скажет, что Кеджуро храбро пал в бою, и все. На этом все. Закончатся все те дни, которые они провели вместе, превратятся в выжженные временем воспоминания и продолжат гнить в его сердце, пока Танджиро будет пытаться хотя бы существовать дальше. Юноша активно трясет головой, отгоняя плохие мысли. Ренгоку в порядке, вот он, совсем рядышком, мирно сопит в самый обычный дождливый день. Пусть на груди его теперь глубокий шрам, пусть он едва не лишился глаза, но он жив. Он рядом - это главное. Танджиро почти невесомо касается чужой щеки, убирает упавшие пряди волос и заправляет их за ухо Ренгоку. - Пожалуйста, Ренгоку-сан, не оставляйте меня. – Тихо шепчет парнишка и легко приобнимает Кеджуро. Утыкается носом в шею, вдыхает чужой аромат, дышит глубоко и размеренно, чтобы запомнить этот запах, что обволакивал теплой волной и заставлял чувствовать себя в безопасности. Хочется, чтобы Ренгоку обнял в ответ, крепко прижал к себе и не отпускал. Чтобы мягко поцеловал его в щеку и пообещал, что все будет в порядке. Чтобы они просто пролежали вместе под его накидкой до самого вечера, молча, слушая, как бьются их сердца и как стучат по крыше капли дождя. Хочется забраться Ренгоку под форму, приникнуть к горячей коже, провести по рельефному прессу, груди, потрогать кости лопаток, прочувствовать каждый позвонок. Хочется ощутить его пальцы в своей ладони, чтобы они прикоснулись к нему также заботливо и нежно, провели по ключицам, животу, бедрам. Хочется ощутит его язык на своих губах, узнать, как Ренгоку целуется, какие чувства вкладывает в поцелуй, услышать, как низко он рычит в его ухо, когда будет брать его снова и снова, как будет тяжело дышать, когда Танджиро зароется ему пальцами в волосы и будет жаться сильнее. - Танджиро, о чем ты думаешь? – Камадо даже не понял, что учитель проснулся. Он упал на задницу от испуга и понимания, что все это время мягко целовал тому щеку. - Ренгоку-сан, пожалуйста, простите! – Парень отчаянно заливается краской, отворачивается от столпа и даже представить боится, как горят его уши и шея. Он буквально чувствует, как раскаляется кожа, как на ней образуются волдыри, и все, о чем он сейчас молится, - исчезнуть. Просто раствориться в воздухе. - Танджиро, мальчик мой, позволь мне спросить тебя кое о чем. - Да? - Я тебе нравлюсь? – Танджиро перестает видеть татами перед собой. Ему кажется, что он резко ослеп, потерял сознание, и лишь звон в ушах напоминает о реальности, о Ренгоку, который ждет от него ответа. - Да, вы же знаете, как я восхищаюсь вами. Вы – лучший столп Пламени из всех. И учитель тоже, и- - Танджиро, ты знаешь, о чем я спрашиваю. – Прерывает его Кеджуро, все его чувства обостряются, и живот неприятно скручивает от нервов. Но он понимает, что подобного разговора не избежать. Как бы ему не хотелось откладывать его снова и снова, ждать, что Танджиро неожиданно разлюбит его, очнется от прекрасного розового сна и увидит жесткую реальность. Им нельзя ни влюбляться друг в друга, ни привязываться сильно – каждая миссия может быть последней. И лучше Ренгоку найдет в себе мужество обрубить все это сейчас, чем тащить их еще дальше. - Да. И, похоже, вы знаете об этом. – Неожиданно выдыхает Танджиро, так и не поворачиваясь. Слишком стыдно, слишком больно – он чувствует своим шестым чувством, как сгущается запах неловкости и отрицания. И почему только сейчас он заметил его? – Ренгоку-сан, вы хотите отказать мне, да? - Верно. Танджиро не двигается, рвано выдыхает, пытаясь собраться, не ударить в грязь лицом, но пустота – такая знакомая после потери родителей – сжимает легкие так больно, что на глазах застывают слезы. Он искренне не может представить, что его жизнь не будет наполнена громким голосом Ренгоку, его частыми улыбками и прикосновениями. Пусть у них будут продолжаться тренировки, пусть они будут видеться, но эгоистичная часть Танджиро просто разбилась в понимании, что Ренгоку не будет его. Что все, что он любит в нем, надо будет делить – в лучшем случае –с кем-то еще, но если полностью отдать?.. - Танджиро, - голос Ренгоку непривычно смущенный, и Камадо не нравится слышать в нем эти нотки неуверенности. Он резко вскакивает на ноги, разворачивается к учителю и видит замешательство в медовых глазах, твердую уверенность в собственных поступках, но робость в собственных чувствах, и Танджиро открывает рот, хочет сказать, что все нормально, что все понимает, но, когда из него случайно вырывается всхлип, юноша закрывает рот. Вишневые глаза потерянно мечутся по комнате, избегая фигуру Кеджуро, а после Камадо кивает несколько раз, проносится мимо Ренгоку, и столп слышит, как шаги его ученика удаляются. Седзи стучат настолько неожиданно, что Сенджуро в своей комнате роняет книгу и обеспокоенно заглядывает к брату. - А где Танджиро? – Он видит напряженную фигуру Ренгоку и теряется еще больше. – Брат, только не говори, что вы поругались. - Не переживай, все в порядке.