Падай, разбивайся, гори

Они закончили ближе к утру. Оба по очереди приняли душ. Гермиона была последней. Выйдя из ванной комнаты, обернутой в полотенце на груди, она принялась приводить волосы в порядок. Малфой же в это время молча лежал на кровати, жевал яблоко и разглядывал её.
 - Если ты продолжишь так пристально смотреть на меня, прожжешь во мне дыру. - Тихо пробормотала девушка управляясь с непослушной шевелюрой. - Не прожгу. Просто продолжай заниматься своими делами. Девушка обернулась. Он лежал на кровати, обернутый в полотенце на бедрах, его мокрые волосы были зачесаны назад, а мраморное лицо было каменным, но в тоже время глаза выражали любопытство. Гермиона встала и присела на кровать к нему. - Давай обсудим, что это было. - Зачем нам это обсуждать? - Затем, что этого не должно было произойти, Малфой. - Тебе было хорошо со мной? - Да, даже очень. - Мне тоже. Кажется, этого достаточно, чтобы мы наслаждались этим моментом вновь и вновь. - Вновь? Ты хочешь снова так увидеться? - Гермиона охнула от неожиданности. - Да, почему нет? - Ну, мы классно провели с тобой время, нам было хорошо. Но Малфой, мы были пьяны, и мне, и тебе было очень грустно, дерьмово на душе. И всё так сложилось. - По факту, да. Сначала это и в правду было похоже, что мы просто переспали по пьяне. Но в процессе мне показалось, что это нечто больше. Ты так не думаешь? - Малфой отложил яблоко, придвинулся в Гермиона поближе и приобнял её за талию. - Ну… На самом деле, да. Я тоже ощутила кое-что. И сначала не хотела себе в этом признаваться, но раз ты заговорил об этом… Давай обсудим это? - Окей, раз это нужно для тебя. Сначала выскажись ты, затем я. Гермиона вдохнула побольше воздуха, и начала говорить всё, что лежало на душе. - Мне страшно. Я не понимаю, что происходит. Я замужем за Роном, у меня семья, работа, всё как бы идеально и замечательно. Но я, мать его, понимаю, что это просто маска. Что я и Рон - абсолютно разные люди. Нам даже поговорить не о чем, кроме как о работе и семейных делах. Я так люблю семейство Уизли, но не Рона. Он кажется совсем не понимает меня. Воспоминания о войне накрывают меня каждый раз с новой силой, но когда я пытаюсь поделиться с ним своими переживаниями, он только ноет, что я истеричка, и что я в школе была более уравновешенной. Рыжий ублюдок. - А ты мне всё больше начинаешь нравиться, Грейнджер. - Малфой улыбнулся. - Да уж. И это вшивое лицемерие мне так надоело.

 Девушка прилегла рядом с Драко и свернулась в позу эмбриона лицом к парню. Тот придвинулся к ней поближе и обнял. Он не ожидал от себя такой нежности, но почему-то ему хотелось этого. И плевать ему было, что это Грейнджер. - Я понимаю тебя. Я работаю учителем в Хогвартсе. Мерлин, я и преподавание, не шутка ли это? - Драко ухмыльнулся. - Ты уже кинул в кого-нибудь непростительным заклятием из учеников? - она хихикнула. - Честно, очень хотелось, но Макгонагалл меня вышвырнет из школы прямиком в Азкабан. А там пол моей семейки сидит. М-да, преподаю в школе, чтобы забыться от своих мыслей и кошмаров, которые не дают мне нормально жить. Думаю, что таким образом я принесу пользу обществу. Идиот. - Малфой сглотнул ком в горле, - Когда… Когда мама умерла, я видел это, он убил её на моих глазах. Я помню её последний взгляд полный отчаяния и испуга, и крик… Смерть отца помню хуже. Мы не были так близки, но всё равно это… Это больно. И вся война, это одно большое месиво из крови, боли, криков и бессмыслицы. Много работаю и пью, чтобы не думать ни о чём. С тобой же сегодня мне было легче, я не думал ни о чём, я был счастлив в какой-то мере. Девушка приподнялась на локоть и поцеловала его. Осторожно, будто прощупывала почву. Он поцеловал её в ответ, также нежно и аккуратно. - Тогда давай продолжим?- Сказала Гермиона оторвавшись от него. - Что продолжим? - Вот так встречаться, тут. Будем встречаться в определенное время, с выпивкой, едой, разговорами и сексом. Этакий оазис во всей вакханалии наших жизней? - Хм, в этом есть смысл. Мне нравится. - Только давай договоримся? - Что? - Давай не будем лезть в души к друг другу, хорошо? Малфою вдруг стало обидно. Ему почему-то так захотелось сблизиться с ней, а она резко поставила между ними каменную стену. Но гордость не позволила ему сказать ей об этом. - Хорошо, так и быть. Шло время. Летели дни, недели, месяцы. Героина и Драко. Стабильно виделись каждую субботу, разве что не считая особых случаев. Они запирались в номере в Трёх Метлах, иногда бывали в маггловских отелях, когда знали, что в Хогсмид могли встретить кого-то из знакомых. Спросите, а разве в другие субботы никто не мог их увидеть? Нет, не мог. Гермиона была слишком осторожна и продумывала всё до мелочей, чтобы очутиться там незамеченной. Для семьи она стабильно каждую субботу уезжала отдохнуть где-нибудь в Лондоне, в тишине читать свои книги. Снимала номера в разных гостиницах Лондона и оттуда трансгессировала в номер в Три Метлы. Малфой же для всех каждую субботу снимал там номер для себя, чтобы в тишине и покое напиться и выспаться. Да и Малфоем мало кто интересовался. Но Гермиона так было спокойнее, чтобы у него тоже была легенда. Он приходил всегда первым, по их договорённости с какой-нибудь крепкой выпивкой. В большинстве случаев, это были огне-виски. Затем ложился на кровать и покорно ждал её. Затем появлялась она. Они выпивали, говорили, смеялись. Но ни под каким предлогом они не могли касаться тех невидимых стен, которые они возвели вокруг себя. Точнее их возвела Гермиона. Ей было очень странно всё это. Она, Малфой, всё это. Девушка боялась открыться ему снова. Просто страшно, что он ранит её, как сделал это Рон. Как раненый испуганный зверь она шипела каждый раз, когда он хоть как-то касался этих тем.

 Драко же наоборот хотел открыться ей. Впервые в жизни кто-то кроме его матери, был готов слушать его. И не важно что это было: будь то новости о том, что ученица из Рейвенкло не смогла попасть пьяной в свою гостиную, потому не была в состоянии ответить на вопрос стража двери, или будь то болезненные воспоминания из военных лет. Смешно, что эта «невидимая стена» работала только в одну сторону, в сторону Гермионы. Драко лишь иногда строил из себя неприступную крепость и не пускал Гермиону в свою душу. Но в основном, он жаждал каждую встречу с ней, как глоток воды в бескрайней пустыне. И ни за что бы не признался бы ей в этом.