Творец огня

Нил скорее догадывался, чем знал, что убежать не получится. Просто в нëм всегда жила та безумная толика незаслуженной веры в лучшее, за которую ему без труда могли — и некоторые давно хотели — отрубить голову, но тот факт, что она всë ещë у него на плечах, разжигал в нём жизненный азарт. До сих пор не возникало передряги, из которой ему было бы не под силу выбраться, но сейчас он чувствовал, что ходит по краю. Однако, перед неизбежным полётом в пропасть у него оставалось важное незаконченное дело. Нил поправил сумку и, поняв, что время бежит быстрее него, решил сократить дорогу, чтобы увеличить свои шансы на спасение. Он вынул из-под воротника рубашки амулет, сверкнувший в сумеречной темноте загадочным синеватым свечением. Заклинание слетает с губ, и очертания окружающей местности становятся нечёткими, расплываются, скрываясь за сероватой дымкой. Вопреки начальному успеху Нил не успевает облегченно выдохнуть, когда лесная тишина места, где он находился, прерывается резким — даже грубым для такой уединённости — хрустом. Потом слышится шум быстрых приближающихся шагов, и Нил понимает, что кто-то бежит прямо к нему. Подступающая паника заставляет его потерять необходимые для удержания заклинания крупицы концентрации. И провал — всё вокруг становится более насыщенным и хорошо различимым, так что Нил с досадой понимает, что телепортацию грубо прервали. Вот чёрт. Нашли. Нил резко оглядывается туда, где, он уверен, слышался шум, как раз в тот момент, когда его толкают и крепко хватают за рубашку, вынуждая стоять лицом к «опасности», как это называли другие люди.  — Ты так глуп, — с чем-то отдалённо напоминающим сожаление об умственных способностях Нила проговорил Эндрю. Хотя, думается Нилу, то скорее — торжество, прекрасно сочетающееся с золотом в глазах. Эндрю хотел найти его.  — Я так рад, что он послал тебя, чтобы ты поймал меня, — расплывается в по-странному благодарной улыбке Нил. Поведение, совсем не соответствующее ситуации — его способ показать, что он не боится. Особенно Эндрю.  — Для лучших беглецов — лучшие ищейки, — коротко и будто даже небрежно бросает Эндрю. Хватка остается крепкой, но не такой сильной, чтобы заставить Нила думать о том, как обороняться. В любом случае, Эндрю здесь не для этого.  — Слушай, мне правда нужен тот свиток, — тихо говорит Нил. Не умоляет, ведь Эндрю ненавидит жалость и слабость. Пытается вызвать понимание. — Элли без него не справится, им с Сетом нужно покинуть долину, и этот свиток, — он показательно похлопал свою холщовую сумку на плече, — поможет им не сбиться с пути.  — Какое мне должно быть дело до этих несчастных? — лениво выгибает бровь Эндрю и выжидающе смотрит на Нила.  — Я, конечно, понимаю, вы с Сетом недолюбливаете друг друга, но, ради всего святого, Эндрю, послушай. Элли только узнала, что еë клан жив, и хочет вернуться к семье. А Сет после многих лет, проведенных на побегушках у Воронов, заслужил немного обычной жизни вместе с Эллисон, вдали от всего этого хаоса. Ничего не ëкает, Эндрю? — спросил Нил, аккуратно и нарочно неторопливо положив одну руку на грудь Эндрю с левой стороны. Семья, рабство, любовь — эти темы повлияли на их жизни в большей или меньшей степени, так что Нил думал, что Эндрю в конце концов поймёт.  — Забыл? У меня нет сердца, — тем не менее после этих слов он не спешит убрать наглую руку нарушителя.  — То-то оно так быстро бьётся, — усмехается своей маленькой победе Нил.  — Замолчи или мне придется принять меры, — предупреждающе цедит Эндрю.  — Ты про ножи? — догадывается Нил. — Хорошо, если ты снова хочешь устроить спарринг, я не откажусь, но прямо сейчас мне правда нужно спешить, — Нил, думая, что всё благополучно решено, делает неосторожное движение из сильной хватки, и это становится его ошибкой. За один невероятно короткий момент к его боку уже приставлен нож. Второй нож не заставит себя ждать, если Эндрю так решит. Инстинкты Нила берут над ним кратковременный контроль, вынуждая его реагировать незамедлительно, как когда-то учила мать: он начинает шептать боевое заклинание, и по мере того, как он близок к тому, чтобы договорить, в руке разгорается синий огонь. Опасный. Этот вид пламени настолько безжалостен, что пожирает всë на своем пути, оставляя лишь пепел и обугленные кости. Осознание поражает его холодом по коже, и Нил замолкает на полуслове, так что огонь, неудовлетворённый такой концовкой, потухает. Нил выдыхает сквозь плотно сжатые челюсти, чтобы остатки враждебного заклинания перестали питаться его эмоциями. Огонь оставил после себя быстро промелькнувшую мысль о том, что родители могли бы им гордиться за такой достойный контроль своей силы.  — А говорил, что не любишь кровопролития, — хмыкает Эндрю. Не то чтобы неодобрительно, скорее — просто констатирует факт.  — Не люблю, ты же знаешь. Рефлекс защищаться. Эндрю впивается жёстким взглядом, и Нил понимает, что словами только ухудшает сложившуюся ситуацию.  — Прости, — сдается он и расслабляется всем телом, чтобы напряжение покинуло его. Эндрю, замечая это, тем не менее отпускает его и убирает нож, как бы от скуки вертя его в руках.  — Так я хотя бы могу не думать о том, что тебя убьет первый же наëмник, — скучающим тоном сообщает ему Эндрю, после чего нож скрывается в повязках буквально за одну ловкую секунду. Воздух между ними становится чуть более разряженным.  — Ох, и как же часто ты думаешь обо мне, моя судьба? — губы Нила расплываются в улыбке. Более очаровательной, чем Эндрю хотел бы её видеть.  — Всякий раз, когда Кевин просит поймать тебя и отрубить твой язык, или руки, а может вовсе привезти в замок. В моих силах, конечно, устроить вам такую встречу. Нил коротко смеëтся.  — Удивительно, но я всë еще цел. Что скажешь ему на этот раз? Эндрю поджимает губы.  — Что ты успел использовать свою побрякушку.  — Это семейная реликвия… — пытается слабо возразить Нил.  — Мне нет дела, что это, пока оно помогает тебе избегать новых неприятностей, — бесцеремонно перебивает его Миньярд.  — Отлично, — не переставая довольно улыбаться, говорит Нил. — Я могу идти, да или нет? Он понимает, что нужно торопиться, нельзя надолго оставаться здесь, но не может уйти, просто оставив Эндрю. Так что их вопрос действительно много значит в тот момент, когда они знают, что вынуждены вновь расстаться на неопределённое время. Если решаться на что-то, то сейчас. Если нет — значит, найти в себе силы уйти без долгих взглядов и сожалений.  — Нет, — остудил его разгоряченные нервы голос Эндрю.  — Хорошо, чего же ты хочешь? Эндрю фыркнул.  — Да или нет, лорд Веснински? Нил знает — это обращение ключевое в доверии в их отношениях. Только Эндрю Нил может доверить настоящего себя. Нил доверяет ему всё. Они не хотят терять это. Нечто драгоценное и хрупкое блестит в их глазах. Сердца отбивают безумный ритм, и, кажется, задыхаются от любви ещё до того, когда Нил отвечает:  — Всегда да, граф Миньярд. Эндрю впился в его губы обезоруживающей нежностью и разоряющим разум благоговением. Упоительный поцелуй, даруемый Эндрю, стал лучшим событием прошедшей недели для Нила. Никакие пиратские набеги, поединки с сильнейшими магами за получение ценного артефакта и изматывающие тренировки своей силы — ничто из этого не чувствовалось так же ярко и волнующе. Трепет щекотал губы и переходил на кончики пальцев, зарывающихся в чужие волосы. Они едва ли имели право на свои запретные чувства. Но если спросить их: готовы ли они бороться друг за друга, за шанс продлить чужую жизнь ещё немного, жертвуя собственной, ответом оказалось бы уверенное «да». Когда они отстранились, чтобы выровнять дыхание, Нил прижался своим лбом ко лбу Эндрю, чтобы позволить себе ещё немного потонуть в ощущении безопасности.  — И в свете луны Я буду с тобой, Мы так смелы, Когда вдвоëм, — прошептал Нил.  — Очередной талант пропадает, — хмыкает Эндрю, тем не менее запоминая каждую строчку и зная, что будет вспоминать их до следующей встречи.  — Я напишу тебе письмо, — обещает Нил, нехотя отстраняясь. В глазах Эндрю он читает то же самое нежелание расставаться. — Скоро.  — Не делай из этого трагедию.  — Мы — это не трагедия, мы — нечто большее, чем наши влюблённые души, — как всегда со своим мягким умиротворением и спокойствием в голубых одиноких глазах произнёс Нил. — Однажды мы сами будем писать нашу историю, и в тот день ты заберёшь свои слова назад.  — Если я узнаю, что всё, что ты сказал сейчас — ложь, я убью тебя. Или сдам тебя Рико. Это не звучало как угроза, это звучало как «я принимаю твоё обещание».  — До встречи, любовь моя, — прошептал Нил, снова доставая амулет.  — Будь осторожным, — глухо отозвался Эндрю, слушая заклинание, срывающееся с губ Нила шёпотом тихим, словно шелест листьев. Спустя несколько мгновений он остался совершенно один. С невыполненным приказом. Разрывающим грудную клетку изнутри беспокойством. И тёплым ощущением чужих губ на своих собственных.