горький кофе с перьями

Сережа выжидает. Закрывает глаза, погружая мир во тьму, и зовет его сильнее. Если честно, каждый раз у него сомнения, что он получит ответ, хоть до этого все было хорошо. Птица казался Сереже высшим существом, который познал все и его самого в том числе. Разумовский давно перестал делать вид, что не нуждается в нем. Хотя на первых порах он отнекивался от причастности к этому созданию и всячески отрицал его необходимость в своей жизни. Птица - это выход эмоций и энергии, которые Сережа качественно прячет под улыбчивой, доброжелательной маской. Вежливость очень помогает избегать проблем, но бывают такие ситуации, когда вместо добрых слов хочется человеку в рожу плюнуть, потому что он в твою нагадил знатно. Объективно, есть мерзкие люди, с которыми не контактировать нельзя. Психологи говорят Сереже - это означает, что в Вас есть часть от них, которая и раздражает! И улыбаются елейно так. Тоже втащить охота. Разумовский жалел о некоторых аспектах своей жизни - неких рамках, которые не позволяли ему полной свободы действий. А Птица раз за разом приходил и выбивал из Сережи то, что он не прочувствовал. Своими методами. Более приятными, чем просто орать и биться об стену... Разумовский замирает. Потому что сзади слышится до боли от бабочек в животе знакомый и родной шелест перьев. Птица реален, и это факт. Потому что он обхватывает Сережу и тянет его на диван, не давая сопротивляться или выбирать удобства. Сережу унижают, но он только "за". Грязь, которой его поливает Птица, нужна. Это работает странным образом: с ним Сережа не чувствует своей ущербности по отношению к обществу, потому что знает - все, что между ними было, останется тайной. Грязной тайной в виде заляпанных спермой трусов Разумовского, когда Птица не захотел его раздевать перед сексом. - Размазня-я, - Птица залезает под рубашку и хватает трясущийся от накативших слез подбородок, - не говори, что это не так. Птица гладит Сережу по голове, когда тот наконец позволяет себе плакать в полную силу. - Хороший мальчик. Только жаль, не сможешь ничего сделать и исправить, так и будешь до конца жизни держать язык в чужой заднице, - голос повсюду, затапливает сознание, заставляя слезы бесконтрольно литься. Сережа шмыгает носом и вытирает щеки, хочет что-то ответить, но получает шлепок по заднице. Он вздрагивает от того, насколько собственническим был этот удар. - Ну, ты хотя бы не шлюха, - Птица расстегивает брюки Разумовского и спускает их до щиколоток вместе с трусами, - или нет... Концы рубашки теперь еле прикрывают задницу, а когда Сережу облокачивают на спинку дивана, то это уже не проблема. - Расскажи мне о том, какое ты ничтожество, давай, - Птица царапает ягодицы, подбираясь ближе к анальному отверстию. Это куда интереснее, чем бить ремнем. - Я... - Разумовский всхлипывает и пытается отодвинуться, - я не... - Куда это ты собрался? - Птица проталкивает внутрь один палец и сразу набирает темп. Сережа крупно дрожит всем телом, он уже точно не в силах что-либо вымолвить. Просьбы прекратить бесполезны - это знают оба. Птица не остановится, а Сережа потом будет хотеть еще. Лучший их секс - тот, что был без задержек. - Опять не смог ничего в лицо высказать им? - он добавляет второй палец и двигается короче, но резче. - Не отговаривайся, что они спонсоры. Ты по сути продаешься за деньги, просто не на самом низком уровне. Сережа не чувствует ненависти к себе, а только лишь невероятную жалость, чего от него и добивались. Разумовский глушил в себе все эмоции, считая их неправильными. "Жалеть себя нельзя" - этот постулат Птица ломал каждую их встречу. - Быстро привыкаешь... - он толкается пальцами еще пару раз, после чего приставляет ко входу член. Может, Сереже кажется, может, это и метаморфозы, но член у Птицы всегда разный. Входит по-разному, разной длины и ширины - в зависимости от того, что сейчас нужно. Разумовский визжит и барабанит руками по спинке дивана, а его двойник упивается и насаждает свою волю еще больше. - Ты просто куколка в чужих руках, - Сережа уже стоит в коленно-локтевой. Волосы намотаны на когтистые пальцы, но не сильно, чтобы не выдрать, а Разумовский все еще не хочет сознаваться. - Просто скажи уже, - Птица устраивает тактильный ад, - что ты просто слабый и беспомощный ребенок. - Я... - Громче! - Я слабый... - Это не все предложение! - Я слабый и беспомощный.... - Ты сам-то в это веришь? - Я слабый и беспомощный ребенок, да! Сережа рыдает пуще прежнего и еле произносит: - И я не могу с этим ничего поделать... От сердца у него резко отлегает, когда он просто смиряется с тем, что происходит. И самое главное - с собой. - Умница, - рука опускается на член Разумовского и завершает свое дело. Птица размазывает сперму по спине Сережи, когда тот изгибается от оргазма. Приятные минуты - кольцо сжатых мышц чересчур хорошо пульсирует, но это не вечно, увы. Сережа боязливо оглядывается и шумно выдыхает, когда по спине проходит мягкая когтистая лапка. Он не ушел. Разумовский чувствует, как его приподнимают на руки и относят к кровати. Сережа не заглядывает в лицо Птицы, потому что это совсем и не нужно. Он чувствует, и этого сполна. Птица сейчас мягок и аккуратен, чтобы не навредить. После такой мощной разрядки важно не травмировать и не трогать, просто дать выспаться. Разумовский жмется ближе и чувствует тепло. Тянется, сжимается в комочек. Тихонько посапывает, когда сверху его оборачивают огромные крылья. Это как вернуться в детство, когда ты уже более менее соображаешь, а родители разрешили тебе поспать в их кровати. Просыпаешься рано утром, а они еще спят. И так тепло оттого, что ты очень-очень маленький и в безопасности. Все-таки лучше дружить со своей темной стороной. Даже если у нее есть свои планы на тебя.