Приятно было познакомиться, мисс Хван Йеджи...

— Как думаешь, если бы ты с самого начала знала, чем это закончится, — голос Рюджин дрогнул, — ты бы всё равно осталась со мной? Ей слишком тяжело было произносить эти слова вслух, несмотря на то, что они уже тысячу раз вертелись на языке. Шин буквально с умела распознать вкус этой фразы. От этих слов чувствовалось горькое кофейное послевкусие… Послевкусие того самого кофе, который так сильно любила Йеджи и который оставался на губах Рюджин после их спонтанных, но невероятно приятных поцелуев. Рюджин ненавидела кофе, особенно американо. Ей он всегда казался слишком горьким для напитка, который должен приносить удовольствие. Но младшая слишком любила Йеджи, чтобы что-то ей запрещать. Поэтому каждый раз, когда Хван вторгалась в её личное пространство своими губами, Рюджин терпела противный вкус и делала вид, что её всё устраивает. Привкус Йеджи перечёркивал всю горечь от мерзкого напитка. Эта фраза напоминала Рюджин о кофе, который она ненавидела, и одновременно о Йеджи, которую младшая обожала. Йеджи без кофе тоже самое, что и Рюджин без той же Йеджи. Это неотделимые друг от друга вещи. Рюджин было приятно осознавать, что такой близкий и важный для неё человек, как Хван, не испугался трудностей и остался с ней рядом до самого конца. Несмотря на то, что на хороший исход изначально не было никакой надежды. Рюджин умирала… И Йеджи ничем не могла ей помочь. Обе девушки это прекрасно понимали и после долгих разговоров, нескончаемых слез и томительных часов принятия неизбежного всё же решили, что пройдут через ад вместе. Рука об руку. До последнего вздоха. Рюджин узнала, что у неё лимфома, когда они с Йеджи были наедине в их небольшой квартирке. Девушки собирались поужинать и отдохнуть после тяжелого рабочего дня, как вдруг Шин обнаружила новое письмо на электронной почте из больницы, в которой она несколько дней назад сдавала анализы. Рюджин давно чувствовала себя неважно, но из-за напряженного рабочего графика не могла вырваться на обследование. А когда у неё всё же удалось это сделать, было уже слишком поздно. «Лимфома Ходжкина третьей стадии. Поражение восьмидесяти процентов лимфатической системы. Жизненно необходима госпитализация…» Что было написано дальше, Рюджин не прочитала, потому что сзади её заботливо обхватила Хван и, стиснув в объятиях, через плечо заглянула в ноутбук. И увидела письмо из больницы. Кажется, именно в тот момент, огонек жизни погас в глазах обеих. Рюджин не запомнила ничего из того дня, кроме горячих слез старшей на своих плечах. Помнила, как нежные руки сжимали её тонкую талию, в надежде исцелить недуг любовью. Помнила остывший ужин, к которому никто так и не притронулся. После этой новости они еще долго не могли прикасаться к еде. У обеих был сильнейший шок. В тот вечер Йеджи поклялась пройти весь путь до конца, вместе со своей драгоценной девушкой. А Рюджин как могла отговаривала старшую, потому что понимала, что шансов у неё нет. Жизнь порой бывает очень жестока. Йеджи сдержала своё слово и не бросила младшую на произвол судьбы. Она несколько месяцев буквально жила в коридоре больницы, ночуя на неудобных диванчиках холла, лишь бы не оставлять Рюджин надолго одну. Она устроилась на онлайн подработку, чтобы была возможность платить за лечение младшей и радовалась как ребенок каждые раз, когда Шин говорила, что чувствует себя лучше. Хоть и знала, что она врёт, чтобы не расстраивать старшую. Рюджин же всё это время чувствовала себя хуже некуда. Мысль о том, что из любимой девушки она в одночасье превратилась в неподъемную ношу, в обузу, в веревку, связывающую Йеджи по рукам и ногам, в удавку на её хрупкой шее… Эта мысль мучала Рюджин постоянно. Каждый раз, когда к ней в палату входила улыбающаяся Хван и начинала рассказывать о всяких незначительных мелочах с такой жизнерадостной интонацией, с такой легкой, нескованной жестикуляцией, с такой радостью и надеждой в голосе, у Рюджин сердце обливалось кровью. Ведь её Йеджи не должна была проводить всё свободное время в холодных стенах больницы. Хван — молодая, красивая девушка, у которой должна быть увлекательная и беззаботная юность. А не уйма проблем и неоплаченных счётов за лечение. Рюджин чувствовала себя виноватой в том, что лишала Йеджи нормальной жизни. Но сколько бы младшая не уговаривала оставить её, она была непреклонна. Йеджи обещала, что не оставит Рюджин, и Йеджи сдержала своё слово. Тот факт, что совсем скоро Хван придется попрощаться с Рюджин навсегда, оставлял такое же неприятное чувство, как послевкусие от ненавистного кофе… Горько, терпко, отрезвляюще. «Если бы ты знала… ты бы всё равно осталась со мной?» Эта фраза навсегда останется в памяти Йеджи. Слова будто острым осколком врезались в её подсознание. А хриплый голос Рюджин коварный мозг записал на диктофон и положил на отдельную полочку памяти. Он всплывал каждый раз, когда девушка в будущем вспоминала о её погибшей любви, и с каждым разом слова саднили всё сильнее и сильнее, пока не истерзали Хван полностью. У Йеджи на глазах навернулись слезы. Она слишком долго пыталась их скрыть, копя негативные эмоции в себе и пряча их за лучезарной улыбкой, но всему когда-то приходит конец. По её щекам быстрыми струйками полились соленые ручейки. — Если бы я знала, что всё так закончится… Я бы не теряла ни минуты драгоценного времени. — Йеджи плакала, хотя прекрасно понимала, что лучше этого не делать. Ей не хотелось, чтобы в последние часы жизни Рюджин видела её заплаканной и покрасневшей. Старшая аккуратно взяла холодную руку Шин в свои дрожащие ладони, поднесла к губам и мягко поцеловала её. Рюджин почувствовала прерывистое от всхлипов горячее дыхание и влагу от слез на своей бледной коже. — Если бы я знала, — продолжила Йеджи, не переставая плакать, — то не стала бы так долго молчать о своих чувствах… Рюджин было невероятно больно смотреть на плачущую Йеджи, но еще больнее было осознавать, что Йеджи плачет из-за неё. Рюджин — причина её слёз, и девушка никак не могла это исправить. Даже если бы очень захотела. Шин отдала бы всё на свете, чтобы прямо сейчас крепко обнять сидящую напротив девушку, прижать её к себе, нежно поцеловать в худую шею и никогда больше не отпускать. Ей хотелось спрятать Йеджи от всех окружающих проблем и позаботиться о том, чтобы старшая никогда больше не испытывала столько страданий. Но Рюджин была слишком слаба для этого. Каждое движение отнимало у неё неимоверное количество жизненной энергии. Девушка как могла старалась её экономить. Холодная атмосфера больничной палаты и сгущающиеся тучи за окном придавали сцене прощания ещё больше драматизма. Как бы страшно это не звучало, но то, что происходило в тот момент, было именно прощанье. Обе девушки прекрасно понимали, что Рюджин не выдержит ещё одного сеанса химиотерапии, но были не в силах сказать это в слух. Шин была слишком слаба физически, чтобы бороться с болезнью дальше. А Йеджи слишком слаба морально, чтобы признать… Они проиграли. Хван не привыкла проигрывать. Она всегда была первой. Это самый первый и самый горький проигрыш в её жизни. Проигрыш, после которого Йеджи оправится ещё очень не скоро. Проигрыш, который отнимет у неё самое дорогое. Её первую и единственную настоящую любовь. Её Шин Рюджин… Если лимфому можно было бы побороть остротами и пошлыми шуточками, то у болезни не осталось бы ни одного шанса. Рюджин бы её разнесла в пух и прах. Но увы. Рак предпочитал мучать телесную оболочку, не обращая внимание на стойкость духа. Характер у Рюджин — сложный, сила воли — железная, дух — стойкий, а вот тело — очень слабое… — Помнишь день, когда мы познакомились? — Тихо спросила Рюджин, смотря на темные тучи за окном позади Йеджи. — Конечно помню, — всхлипывала старшая, пытаясь взять себя в руки. Ей не хотелось, чтобы Рюджин видела её в таком жалком состоянии. Но эмоции были слишком сильны, чтобы продолжать прятать их в себе. Они накрыли Йеджи с головой словно цунами. И та захлебывалась в них. — Была такая же пасмурная погода, — спокойной продолжала Рюджин, как можно крепче сжимая руку старшей. — А ты тогда как обычно забыла зонтик дома, — Шин слегка ухмыльнулась, вспомнив, как неловко в тот вечер выглядела Хван, стоявшая в одной школьной форме под осенним проливным дождем. Йеджи ухмылка младшей попала острым осколком прямо в сердце. Как же она будет скучать по её улыбке… — Всегда его забываю, — попыталась отшутиться Йеджи, вытирая слезы и изо всех сил пытаясь делать вид, что ничего особенного не происходит. Что это их самая обычная вечерняя беседа. Но у неё ничего не получалось. — К счастью, — её голос дрогнул, — меня тогда под зонтик пустила очень красивая девушка. — Неужели? — Рюджин наигранно подняла бледные брови. — И кто же эта красотка? Йеджи снова еле сдерживала слезы. Рюджин осталось жить совсем немного, а она все такая же настырная, как и в день их знакомства. Даже не верится, что с того момента прошло больше пяти лет. За это время щеки Шин стали впалыми, глаза потеряли почти весь свой предыдущий озорной блеск. Тело стало худощавым и хрупким. С каждым днем волосы выпадали всё больше и больше. Рюджин увядала на глазах, словно засыхающая роза. Красивая, яркая, с шипами… Но не вечная. — Это самая красивая девушка на свете, — Йеджи сделала вынужденную паузу, чтобы собраться духом и посмотреть в глаза младшей. — Её зовут Шин Рюджин. — Шин Рюджин, — тихо повторила та. — Вау, этой девушке повезло с именем. Её зовут как настоящего победителя. — Это точно, — чуть улыбнулась Йеджи, сильнее сжимая руку Рюджин. — Она ещё невероятно красивая и харизматичная. — В таком случае, её девушке очень повезло. — Одними губами произнесла Шин. Ей не хватало воздуха. С каждой минутой голова кружилась всё сильнее. Перед глазами плыло. Но Рюджин не подавала виду. Ей было всё равно, ведь Йеджи была рядом. Младшая хотела как можно дольше оттянуть момент прощания. Даже в таком плачевном состоянии Шин не хотела показывать свою слабость. Нет. Только не перед Йеджи. Ведь именно эта высокая брюнетка и была единственной слабостью Шин Рюджин. Пару минут девушки сидели в полной тишине и просто «наслаждались» последними мгновениями, проведёнными друг с другом. Йеджи села ближе и, обняв хрупкое тело Рюджин, положила голову ей на плечо. Слезы градом капали на белые больничные простыни, но Хван было всё равно. Она хотела утонуть в этих слезах. Раз и навсегда. Чтобы уйти на тот свет вместе с любимой. — Йеджи, — тихо сказала Рюджин, посмотрев на настенные часы. У них осталось пять минут до последней процедуры. — Пообещай мне кое-что. Хван неохотно оторвала голову от костлявого плеча: — Что? — Переспросила та. — Я хочу, чтобы ты мне пообещала, — Рюджин тяжело вздохнула, — что будешь жить дальше. Йеджи уловила направление взгляда Рюджин и быстро посмотрела на настенные часы. Пять минут… — Нет, — всхлипнула она, сильнее стискивая младшую в объятиях. — Я не буду этого делать! Йеджи охватила паника от безысходности. Сердце вырывалось из груди, в голове ни одной внятной мысли. Только мольбы и маты. Что? Что ей делать? Как помочь? Неужели это конец? Этого не может быть! Она должна придумать, как помочь Рюджин. Прямо здесь! Прямо сейчас! Ведь выход всегда есть, его нужно лишь поискать! Правда? Ведь так... — Йеджи, пожалуйста, — голос Рюджин прозвучал хрипло и неожиданно настойчиво. Йеджи слишком сильно сжала рёбра девушки, от чего той было больно. Но Рюджин лишь молча вдыхала запах волос старшей, не отрываясь от её плеч. Это помогало лучше любого обезболивающего. — Как я могу пообещать тебе это, если мы обе заранее знаем, что я нарушу своё слово? Как? — Йеджи ревела. Она не могла держать это в себе. Она чувствовала, что если не поговорит с Рюджин по душам прямо сейчас, то никогда себе этого не простит. — Йеджи, — глаза Шин покраснели, но слез в них уже не осталось. — Посмотри на меня… Хван не отрывалась от Рюджин ни на секунду. Она жадно сжимала в руках то, что осталось от её девушки. Она была похожа на маленькую девочку, у которой пытаются отнять любимого плюшевого мишку. Рюджин собрала последние силы и, взяв лицо Йеджи в холодные ладони, подтянула его на уровень своего лица. — Знай, — бледные губы Рюджин задрожали, — я хочу, чтобы ты забыла меня… Как страшный сон… Просто забудь обо мне… Пожалуйста, — взмолила девушка, не отрывая взгляд от любимых кошачьих глаз. — Я не смогу спокойно уйти, зная, что оставляю тебя в таком состоянии. Йеджи умоляюще смотрела на Рюджин. Нет… Пожалуйста… Не говори это. — Я никогда тебя не забуду. — Йеджи взяла руки Рюджин в свои. — Потому что ты лучшее, что было в моей жизни. Где-то на другом конце коридора послышались знакомые шаркающие шаги медсестры. Обе девушки слишком хорошо знали этот звук… Медсестра шла за Рюджин… Йеджи охватил очередной приступ паники. Всё её тело тряслось, как листик на холодном осеннем ветру. Пальцы совсем онемели. А Рюджин кажется и вовсе перестала дышать. У Хван не осталось выбора и она сдалась: — Обещаю! — Всхлипнула Йеджи, смотря в родные каштановые глаза и гладя пальцами худые скулы младшей. — Я обещаю тебе, Рюджин… Я всегда буду вспоминать о тебе только хорошее. Но я никогда не смогу о тебе забыть. Прошу, не заставляй меня забывать о тебе! Ведь вместе с воспоминаниями о тебе из моей жизни уйдет вся радость! Прошу, просто позволь помнить о тебе только самое лучшее?! Голос Йеджи предательски дрожал, сердце барабанило с такой силой, что вот-вот пробьёт грудную клетку, из-за слез перед глазами всё размылось… Хван показалось, что Рюджин слабо кивнула и улыбнулась… — Приятно было познакомиться, мисс Хван Йеджи, — По щеке Шин быстро скатилась одинокая слезинка. — Я рада, что в моей жизни был такой светлый человек, как ты. Я правда рада. Дверь палаты отворилась. Медсестра ввезла уже родное кресло-каталку. — Я люблю тебя, — прошептала Йеджи в губы Рюджин. Эти слова были предназначены только ей. Младшая почувствовала их кожей. — И я тебя люблю… Очень люблю… Моя Йеджи… Спасибо тебе за всё… Я очень хочу, чтобы ты всегда была счастлива. Даже если меня не будет рядом. Йеджи взяла с прикроватной тумбы салфетки и вытерла с лица Рюджин единственную слезинку. Последнюю в её жизни. Затем, быстро промокнув свои слезы, мягко поцеловала девушку в щеку. — Приятно было познакомиться, мисс Шин Рюджин… — Ком в горле не дал старшей закончить. Медсестра понимала всю сложность ситуации и позволила девушкам побыть друг с другом ещё пару минут. Женщина делала вид, что проверяла, на месте ли все лекарства в шкафчике. Но все в комнате понимали, что она сделала это специально, чтобы потянуть время. И были за это очень благодарны. Йеджи молча помогла Рюджин перебраться на каталку. Девушка была настолько худой, что Хван без особого труда смогла поднять её на руки и усадить без посторонней помощи. — Можно я… — Заплаканная Йеджи с мольбой посмотрела на медсестру. Та в знак согласия качнула головой и открыла дверь палаты. Йеджи сама хотела отвезти Рюджин на последнюю процедуру. С каждый шагом силы покидали Хван. У девушки было ощущение, что она не переживёт этот день. Белый коридор казался бесконечным. Йеджи еле держалась на ногах, когда они подъехали к автоматическим дверям, на которых было написано «Отделение химиотерапии. Вход только для пациентов и сотрудников». Повисла немая пауза… — Мне пора, — Рюджин в последний раз улыбнулась Йеджи и слабо сжала её руку. Глаза Шин знакомо блеснули. Они были полны смирения и благодарности. Медсестра молча отцепила дрожащие руки Йеджи от каталки и оставила оцепеневшую от ужаса девушку позади. Хван стояла в центре коридора и молча наблюдала за тем, как Шин неумолимо отдаляется от неё. Автоматические двери закрылись за спиной Рюджин… и Йеджи почувствовала, как что-то внутри нее оборвалось. Её сердце перестало биться вместе с сердцем младшей… Сегодня, двадцать шестого августа 2022 года, Йеджи видела свою девушку живой… В последний раз.