"Нужён"

Арс рад был получить сообщение от Шаста, и на самом деле оно ему было даже нужно. Сомневаться в Шасте поводов у него нет. Он и не сомневается. Просто его дурацкая натура не может выдержать молчаливого ожидания. И все равно в голову лезут вопросы, оснований для которых у него абсолютно нет. А вдруг? А вдруг, находясь рядом с Ирой, Шаст поймет, что ее ему не хватает? А вдруг, находясь с Ирой, Шаст в принципе поймет, что все-таки ему не хватает женщины? А вдруг, глядя на маму с отчимом, Шаст поймет, что он все-таки погорячился со своим выбором. Но после того единственного сообщения Шаст замолкает и не подает никаких признаков жизни. И тем сложнее Арсу оставаться спокойным. И эти «а вдруг» уже просто не выходят из головы и разрывают мозг. Он старается отгонять от себя эти мысли, но получается плохо. Лучше бы Шаст вообще молчал все это время. А так, Арс постоянно ждет от него хоть какого-то знака, который даст понять, что у них с Шастом все хорошо, и это ожидание очень выматывает нервы. И да, вопрос «а вдруг все уже херово?» все чаще приходит в голову. Арс хочет знать, что там происходит у Шаста, ну, хотя бы на уровне публичных фоток в инсте, но ни он, ни Ира не делятся хоть какими-то подробностями своей жизни в эти дни. Арс все-таки не выдерживает и отправляет ему сообщение. Ничего криминального, и оно реально по делу. Вдвоем провести один корпоратив в Питере. Арс собирался это спросить, когда Шаст бы в очередной раз что-нибудь прислал бы ему, он даже мог бы позвонить, и они поговорили, но тот пропал и не выходит ни на какую связь. Сообщение оказывается недоставленным, и вот тут Арса начинает конкретно колбасить. Ведь это может значить, что Шаст занес его номер в черный список и не хочет с ним ни разговаривать, ни общаться никакими другими способами. Такое ведь уже было. От этих мыслей Арсу очень херово. Они договорились, что когда родители соберутся уезжать, Шаст даст знать об этом Арсу, и тот приедет в Москву как раз после их отъезда. Сейчас, похоже, Шаст не только передумал по поводу приезда Арса, но и по поводу вообще какого бы то ни было продолжения общения с ним. Ночью Арс не может уснуть, хоть и честно пытается. Во сне хотя бы не придется думать о том, что на самом деле все хуево и что с этим как-то придется жить дальше. Арс даже пытается злиться на Шаста, потому что, если уж он и решил расстаться, нахуя блокировать контакты? Почему нельзя сказать об этом? Или в этот раз он все-таки хочет разговаривать не сообщениями и не по телефону, а сказать все лично? Арсу от этого легче не станет. Ему не нужны никакие объяснения и оправдания Шаста. Ему нужен только сам Шаст. И именно поэтому злиться на него у него все равно не получается. Он очень хочет ошибиться. И очень хочет, чтобы молчанию Шаста и его нахождению вне зоны для Арса нашлось объяснение, которое никак не будет связано с их расставанием. Арса, погруженного в эти мысли, аж передергивает от неожиданности, и он реально очень сильно пугается, когда слышит, как открывается дверь в квартиру. Он вскакивает с кровати и в два шага оказывается в коридоре. Арс настолько уже не ждет Шаста, что ему даже в голову не приходит, что это может быть он. И когда он понимает, что это именно Шаст, видя его силуэт в коридоре, освещаемом тусклым светом от светодиодной лампы, которая специально слегка светится при выключенном свете, его слишком резко отпускает и страх, и все его переживания. Он упирается спиной в стену и пытается успокоить бешено бьющееся сердце, контролируя дыхание. - Разбудил? – Шаст снимает куртку и вешает ее на вешалку. – Прости, - включает свет и поднимает взгляд на Арса. - Я думал… - он замолкает и с беспокойством смотрит на него. – Ты чего? Я тебя испугал? Ты спал, да? – подходит к нему и берет его за руку. - Арс… - притягивает к себе и заключает в объятия. – Блядь, прости. Я не подумал, что ты спишь, и спросонья реально можешь не понять нихрена и испугаться кого-то, ломящегося в дверь. Шаст ощущает физически, как бешено колотится сердце Арса, и он не представляет, что сейчас сделать, чтобы тот успокоился. Шаст знает, как это бывает, когда во сне ты чего-то пугаешься и резко просыпаешься от этого испуга, но одно дело, когда ты сам это ощущаешь. Ведь после понимания, что все в порядке, ты явно успокаиваешься. А как с этим обстоят дела у Арса, Шаст не в курсе. Но он знает реакцию Арса на резкое пробуждение. Она именно вот такая. И ему на успокоение нужно время. - Все нормально, - выдыхает Арс, утыкаясь лбом в его плечо. – Все хорошо, Шаст, - он не собирается его разубеждать в предположении, что вся проблема в испуге спросонья. Если Шаст здесь, и Арс находится в его объятиях, то реально все хорошо. И про все свои загоны можно благополучно забыть. – Даже прекрасно. - Та-а-ак, - тянет Шаст, вдруг понимая, что проблема явно не только в испуге. Он приподнимает голову Арса со своего плеча и целует его мягким поцелуем. – Чем ты тут успел уже себя накрутить? А главное, нахрена? – спрашивает, отрываясь от его губ и встречаясь с ним взглядом. - Ничем, - Арс выдыхает воздух из легких. – Все нормально, Шаст. - Сейчас? Возможно. А до этого? И ты ведь не спал, да? И не только сейчас, – Шаст вместе с ним перемещается в спальню. – Какая хуета лезла тебе в голову и почему? И даже не отрицай этого. - Ты не объявлялся и был недоступен, - сдается Арс. – Я послал тебе сообщение, оно не дошло. - Вот придурок, - Шаст усаживает его на кровать, снова обнимает и прижимает к себе. – Мы же договорились, что не будем общаться в эти дни. Он даже не злится на Арса, потому что что-то такое ведь и предполагал. Ну, не такое, конечно. Но Шаст знал, что после этих дней с родителями и Ирой Арсу нужно будет убедиться, что это никак не повлияло ни на отношение Шаста к нему, ни на их отношения. И это Шаст накосячил и с тем, что все-таки послал ему сообщение, а потом пропал, и с тем, что не предупредил его о своем приезде. И сейчас ему понятно, что Арс эти дни находился, мягко говоря, не в своей тарелке. А уж о том, какая херня лезла ему в голову ночами, когда ему нечем было себя занять, лучше вообще не знать. - Но в первый же день ты прислал сообщение. - Зря. Нужно было реально молчать, - Шаст утыкается носом в ложбинку между плечом и шеей и делает глубокий вдох. Вот этот запах, который он хочет ощущать, просыпаясь утром, и которого ему не хватало все эти дни. - И предупредить о своем приезде, - Арс закрывает глаза и удовлетворенно выдыхает. – Почему ты не позвонил? - Ну, это должен быть сюрприз, - вздыхает Шаст, касаясь губами выступающей венки на шее. - Шастик, миленький, - обвивая его шею руками, шепчет Арс ему на ухо, - не надо сюрпризов, ладно? Я без них переживу. - Не-а, - продолжая исследовать его шею губами, не соглашается Шаст. – Но обещаю, что вот таких больше не будет. Так устроит? - Угу, - соглашается Арс. – Шаст, я не просто так посылал тебе сообщение. Не для какой-то проверки. Я хотел узнать, сможешь ты вместе со мной провести здесь один корпорат. Оно не дошло. - Потому что мама залила мой телефон кофе, и я покупал новый и восстанавливал симку. Мне ничего не приходило даже потом, когда у меня снова появилась связь. Наверное, глюкануло что-то. Честно, Арс. Мы договорились не общаться, поэтому я был совершенно спокоен. Извини, - Шаст приподнимает голову и целует его в губы. – А потом я был в дороге, вез своих в Воронеж, а после ехал сюда. - Чего? – Арс нихрена не понимает. Как и на чем Шаст вез своих в Воронеж? И на чем приехал сюда? – Ты сюда из Воронежа ехал? - Ага, - улыбается Шаст во все тридцать два зуба. – Я машину наконец-то купил. Так что давай быстро собирайся. - Куда? - Потом узнаешь. Я думал утром поехать, но раз ты все равно не спишь, поедем сейчас. Ты обещал мне один день. Вот это и будет мой день, обещанный тобой. - Шаст, - Арс падает на кровать и заваливает его на себя, - ты и так больше тысячи километров проехал. Давай утром и поедем? - он приникает к его губам поцелуем. – А сейчас ляжем спать? Ты же устал. Я рад за тебя, ты давно хотел машину, но давай ты все-таки отдохнешь от нее немного? - Не-а. Я не устал. Мне было даже в кайф сейчас рулить, и я отдыхал по дороге, - возражает Шаст, когда они разрывают поцелуй. – Собирайся. Еще три часа за рулем я спокойно проведу. - Куда мы поедем-то? – Арс не выпускает его из своих объятий, надеясь, что Шаст все-таки передумает. Сейчас о своих переживаниях он забыл, и его уже окончательно отпустило. Шаст никуда не делся и деваться не собирается. Но за Шаста он не может не переживать, прекрасно помня, что и не такие нагрузки на его организм вызывают кровотечения. Арс готов ехать с ним куда угодно, но если это никак не скажется на его самочувствии. Тем более, сесть за руль абсолютно незнакомой машины он сам не решится, да и для вождения у него не самое лучшее состояние. Он не спал, и ему страшно уснуть за рулем. - В сторону Москвы. Больше я тебе ничего не скажу. Поехали, Арс, - Шаст чмокает его в губы и встает с кровати. - Я прекрасно себя чувствую, если что. - Ты всегда прекрасно себя чувствуешь, а потом у тебя идет носом кровь, - бурчит Арс, поднимаясь вслед за ним. – Давай ляжем сейчас спать, а рано утром поедем? - Ага, - хмыкает Шаст, - вот рано утром мне как раз нормально встать и сесть за руль, да? Нет уж! Я лучше буду дрыхнуть утром. Одевайся уже, хватит меня соблазнять, - говорит, улыбаясь. - А может, давай соблазню? – Арс тоже улыбается, но при этом все-таки не провоцируя Шаста никакими действиями. – А? - Соблазнишь. На месте, - Шаст опять чмокает его в губы. – Арс, не тяни время. Собирайся и поехали. - Ладно, - соглашается тот. – Форма одежды? - Спортивная и теплая. - Мы на лыжах поедем что ли? – фыркает Арс, смеясь и натягивая на себя майку. - Ага. А потом пешком на снегоступах. Прямиком до тундры. - Ты сказал, что мы в сторону Москвы поедем. - Обманул. Завезу тебя подальше и спрячу от всех, - Шаст обнимает его сзади за талию и царапает зубами по выступающему позвоночку на шее. – И будешь ты только мой. - Тебе для этого не нужно меня никуда увозить, - Арс прижимается к нему спиной. – Я и так только твой. - А я хочу тебя увезти, - целуя его в затылок, говорит Шаст и выпускает из своих объятий. – Ты же хотел побыть только вдвоем со мной? - И валяться весь день в постели. На что я подписался, давая обещание про один день с тобой? - Увидишь. Ты сегодня оденешься или нет? – Шаст открывает гардероб и вытаскивает оттуда теплые штаны. – Сейчас просто надень спортивки, а эти возьмем с собой. И куртку теплую, и кофту. - И обувь? - Арс послушно одевается, причем, делает это очень быстро. – Еще что-то брать? - Обувь теплая и удобная, - Шаст подталкивает его к двери. – Больше ничего не брать. Я уже все взял. Пошли. Они выходят на улицу и садятся в машину. Она просторная, большая, как раз для Шаста. Арс устраивается на сиденье рядом с водителем, то есть, с Шастом, и понимает, почему Шаст хотел не просто большую, а именно просторную машину. В ней реально очень удобно даже с Шастовым ростом. И еще Арс понимает, что для Шаста это сейчас любимая игрушка, поэтому, конечно, он хочет на ней ездить, и его это не утомляет. По крайней мере, Шасту сейчас именно так и кажется. Ну и спорить дальше нет никакого смысла. Через три часа они окажутся где-то вдвоем и там-то уж точно будут отдыхать. Когда они выезжают из Питера и начинают ехать по трассе, Арса конкретно уже клонит в сон. Он действительно нормально не спал уже больше двух суток и был в постоянном состоянии стресса, а сейчас, в удобном кресле машины, в тепле и рядом с Шастом его организм начал весьма агрессивно требовать компенсации за все абсолютно ничем не обоснованные издевательства над собой. Шаст замечает, что Арс пытается бороться со сном, останавливается и заставляет его перебраться назад и удобно улечься спать на заднем сиденье, где есть подушка и плед. Арс пытается спорить, но сдается после первого же аргумента – спи сейчас, чтобы потом не уснуть в самый неподходящий момент. У меня еще есть планы на это раннее утро, прежде чем мы вместе уснем. Шаст будит Арса уже на месте, и тот слегка охреневает, видя, что они находятся в лесу возле какого-то деревянного дома, очень симпатичного с виду, но совершенно одиноко стоящего среди деревьев. - Что это? – Арс выползает из машины, ежится, потому что на улице холодно, а он еще даже толком не проснулся. - Избушка на курьих ножках, - усмехается Шаст, распахивает пуховик и закутывает его в него, прижимая к себе. - Ты чего? – Арс все еще не проснулся до конца, и это свободное поведение Шаста на улице его напрягает. Они ведь так никогда не делают. - Ничего, - Шаст чмокает его в губы. – Здесь кроме нас никого нет на хренову кучу километров вокруг. Можем делать что хотим. - Точно? – Арс поднимает на него взгляд. - Точно! - уверенно заявляет Шаст, улыбаясь. Арс обвивает его шею руками, прижимается к нему всем телом и приникает к его губам долгим и весьма чувственным поцелуем. Они стоят посреди леса рядом с одиноким домом и просто целуются, совершенно не боясь сейчас проявлять свои чувства не за стенами квартиры. Даже в номере гостиницы они это делают с оглядкой на присутствие остальных в одном с ними пространстве. - Арс, перестань, - говорит Шаст, разрывая поцелуй и дыша немного учащенно, но при этом еще сильнее прижимая его к себе. – Мы сейчас не сможем продолжить, поэтому давай немного притормозим. - Почему мы не сможем продолжить? – спрашивает тот, касаясь губами его подбородка. - Там холодно пока что. А в машине, думаю, мы оба не готовы продолжать. - Я точно нет, - соглашается с ним Арс. – Не, если бы ты предупредил заранее… - Заткнись, - Шаст закрывает его рот коротким поцелуем. – Пошли лучше в дом. - Пошли, - Арс выпутывается из его объятий и теплого пуховика, ежится и подходит к двери. – Открывай. Шаст открывает, и они заходят внутрь. Включив свет, Арс в очередной раз поражается увиденному. В доме имеется самая настоящая русская печка с лежанкой. Она не затоплена, но понятно, что ей пользуются. И в доме хоть и действительно достаточно холодно, но его явно постоянно отапливают. И запах здесь стоит именно такой, как в доме из натурального дерева, отапливаемого печкой. - Так, располагайся, - Шаст толкает его к еще одному чуду этого дома – старому креслу-качалке, правда, имеющему безупречный вид. – Сейчас командовать парадом буду я, - он стаскивает с себя пуховик и начинает закидывать дрова в печь. – Через полчаса будет тепло, а через час даже жарко. - Давай помогу? - Арс тоже берет чурбачок. - Нет, - Шаст отбирает его у него и кидает в печку. – Ты что обещал мне? Провести этот день со мной в постели. Ну, в постели, может и слишком, но в ничегонеделании ты его проведешь. – Держи, - он берет свой рюкзак и достает оттуда термос. – Попей пока кофе, взбодрись. Там есть еще бутеры и пирожные. Ешь, пей, а я пока устрою нам комфортную температуру здесь. - Шаст, ты чудо, - Арс тыкается губами в его щеку, забирает термос и рюкзак, плюхается в кресло-качалку, закутывается в плед и действительно наливает себе кофе, берет пирожное и просто сидит и наблюдает, как Шаст суетится вокруг печки и не только вокруг нее. Он засовывает что-то в холодильник, расстилает на лежанке постель, проверяет водонагреватель и вообще занимается какими-то мелочами, которые обеспечат им максимум комфорта на ближайшие сутки или двое. Арс еще не знает о планах Шаста, он-то обещал ему один день, но на самом деле они вполне могут пробыть здесь и парочку. Тем более, как он уже понимает, в этом доме есть все удобства для комфортной жизни. Арсу вообще безумно понравилась эта затея Шаста. И ему хочется остаться здесь на подольше. Прогуляться по лесу, посидеть вечером у костра, ведь наверняка здесь есть место для его разведения, да просто укрыться в этой глуши и тишине и побыть только с Шастом в самом прямом смысле. Никаких соседей даже за стеной и никаких людей на улице. Через полчаса действительно становится тепло, Арс выпутывается из пледа и вообще раздевается до кофты и спортивных штанов, а через час остается в одних трусах. Шаст смеется, видя, как он раздевается, обнимает его и затаскивает в душ, говоря, что вот теперь пора продолжить то, на чем они остановились на улице. Арс только за. Причем, его желание уже даже становится заметно. Этому поспособствовали объятия Шаста и его ласковые прикосновения. Он довольно быстро моется, дожидается Шаста, и они вместе залезают на печку. Здесь есть и обычная кровать, но оба решают устроиться именно на печке. Там тепло и очень уютно, и они закрыты от всего мира не только лесом и стенами дома, но еще и перетрубьем, которое скрывает и все, что находится за ним, и всех, кто находится за ним. Вот сейчас они реально только вдвоем в самом настоящем смысле этого слова и принадлежат друг другу безраздельно.