"Нужён"

Арсу хотелось бы уснуть и проснуться уже в Москве, потому что он сейчас чувствует какую-то жуткую моральную усталость. Арс знает, что делает очередную ошибку и лишь надеется, что она не обойдется ему слишком дорого. Он не повторит тех ошибок, что делал раньше. И все, что сейчас его будет связывать с Игорем, это только помощь ему в делах. Да, тот прекрасно знал, к кому ему нужно обращаться в этой экстренной ситуации. Арс, если спокойно подумать, совершенно не должен удивляться тому, что Игорь пришел именно к нему. Когда-то они вместе начинали заниматься тем, чем Игорь занимается сейчас один. Это полностью идея и детище Игоря, конечно, но Арс был посвящен во все детали и тонкости этой работы. На самом деле, у них с Игорем был прекрасный тандем, это нужно признать. Игорь – это почти как сейчас Стас. Он мог все разработать, организовать, найти нужных людей и ресурсы, а Арс отвечал за сам процесс работы. Нет, Игорь тоже, конечно, но на нем были все-таки более глобальнее задачи. Арс – это нюансы, это чистовой вариант задумок Игоря, это гарантия качества, в которой никому никогда не приходилось сомневаться или разочаровываться. Когда они расстались, Игорь предлагал Арсу деловые отношения. Ну, в своей обычной манере, конечно. Арс послал его, потому что не хотел ни видеть его, ни слышать, ни знать. Сейчас, в общем-то, ничего не изменилось, просто Арс уже пережил все то дерьмо, которое творилось в его жизни в тот момент, и теперь у него есть Шаст, с которым Арс наконец-то понял, какими на самом деле должны быть отношения, и как это – когда твои чувства имеют значение, когда на них пусть и не отвечают словами, но всеми действиями говорят, что они очень важны и нужны, и когда ты сам чувствуешь себя единственным, кто нужен любимому тобой человеку. И вот именно поэтому то, что сделал Арс, является ошибкой. Он опять ввязался в отношения с Игорем. Пусть сейчас и в сугубо деловые, и это только помощь и ничего более. Но это все равно ошибка. Вот только и не сделать этого тоже было бы ошибкой, из-за которой Арс потом чувствовал бы себя виноватым всю оставшуюся жизнь. Он же точно знает, что все это не хорошо разыгранная сцена по сценарию, как в кино. Точнее, что-то здесь точно является сценарием. Но проблемы Игоря со спиной и необходимость операции – это реальность. Эта болячка преследует его давно, и Арс не знает, с чего она появилась, потому что Игорь всего один раз сказал, что это из-за травмы, но не рассказывал об обстоятельствах ее получения. Лишь единственный раз, и то это был не рассказ, а вскользь оброненная фраза, когда они вдвоем отдыхали в Тайланде, оба были бухие и трахались в его номере, забыв закрыть дверь и повесить табличку «не беспокоить», и их застукал парень из обслуживающего персонала. Им было похрен. Кто их там вообще знает? Арс и сейчас не парится по этому поводу, просто тогда от Игоря прозвучала одна фраза, которой Арс в тот момент не придал значения, а потом предпочитал об этом не думать, считая, что вряд ли она была сказана всерьез, но сейчас она многое объясняет Арсу. И он хоть и не хочет, но начинает понимать, почему оказался единственным, кого Игорь посвятил в свои проблемы со здоровьем. Арс хоть и понимает, но это совсем не значит, что он это принимает. Все равно Игорь мудак, которого ему хочется придушить собственными руками. Понимание не отменяет того, что он без зазрения совести совершил очередную подлость. Потому что манипулировать человеком и его чувством вины – это подло. Он знает, что Арс лучше сделает что-то от него зависящее, чем не сделает и потом будет винить себя за плачевный результат своего отказа. Тем более, когда речь идет о жизни человека и о его здоровье. Это на самом деле очень серьезно, и здесь свою совесть никогда и ничем не заткнешь. Она не даст забыть, что к тебе обращались за помощью, но ты в ней отказал, хоть и прекрасно знал, к чему приведет твой отказ. Арс если и готов на какие-то подлости, то точно не на такие. Вот поэтому он и совершил эту ошибку. Он ведь прекрасно понимает, что Шасту это, мягко говоря, не понравится. И он не может не рассказать ему, что в итоге его помощь не закончилась на доставлении Игоря в больницу и оформлении необходимых документов. Ведь он так же прекрасно знает, к чему приводит вранье, особенно связанное с Игорем. Но он не представляет, как разговаривать об этом с Шастом. Арс сидит с закрытыми глазами и думает. Он не знает никаких аргументов, которые были бы достаточны и основательны, чтобы Шаст понял и принял его решение, а не послал его подальше. Испытывать Шастово терпение Игорем – самое глупое, что только можно делать сейчас, учитывая его и так практически безграничное понимание и доверие Арсу. Но получается, что сейчас Арс продолжает это делать. Как будто бы специально. И он боится, что Шаст именно так и подумает. А что тот должен думать, если Арс дает поводы именно так и думать? Шаст ведь уже говорил про цели. Почему сейчас он не подумает, что, добившись цели, Арс не захотел еще и начать полностью подстраивать его под себя? Арсу прекрасно знакомо это чувство, когда ты постепенно начинаешь жить не своей жизнью, а подстраивать ее под чью-то без какой-либо отдачи с той стороны. А тут как раз и получается, что это Антон должен принять выбор Арса и подстроиться под него. Это совершенно не так, и Арс не хочет, чтобы Шаст подстраивался. Он хочет, чтобы тот его понял. Но, блядь, как это вообще можно понять?! Сам бы Арс в схожей ситуации понял бы Шаста? Вряд ли. И точно бы уже поставил перед выбором. И если Шаст это все-таки в итоге сделает, Арс его поймет. Вот только что тогда делать? Он даже думать об этом не хочет. И надеется лишь на то, что Шаст и сейчас поймет его мотивы. Ему плевать на Игоря, но он не может переступить через себя и жить как ни в чем не бывало, зная, что специально сделал так, чтобы человек мучился всю оставшуюся жизнь. Плевать, если бы он мучился лишь морально. Так ему было бы и надо! Но физически… Арс на это не способен. И ему остается надеться, что если Шаст понял это вчера, то поймет это и сегодня. Впрочем, Арс не уверен, стоит ли с ним разговаривать именно сегодня. Он однозначно не будет ничего скрывать от Шаста, но пока он даже сам не знает никаких деталей, и насколько сильно он будет вовлечен в деятельность Игоря. Арс сам не стал с ним разговаривать, и сейчас думает, что, наверное, зря. Хотя… Время с Шастом все-таки важнее, чем эти детали. О них он еще успеет узнать. И с Шастом может поговорить уже потом. Он ведь не будет врать ему, он просто отсрочит разговор с ним. И ему, и Шасту сейчас очень нужно побыть наедине друг с другом. Поэтому Арс решает, что не станет портить те несколько часов, которые он пробудет в Москве, этим разговором. Это не попытка отсрочить то, что может привести их с Шастом отношения к катастрофе. Он просто дает себе время на четкое понимание того, каким образом все это будет работать и как долго. Шасту он ведь тоже должен четко сказать, на что согласился и на каких условиях, ведь свои условия Арс Игорю тоже выдвинет, а не просто согласился помогать ему, потому что тому так захотелось, а Арс не смог отказать. Вот этого Шаст точно не поймет. Придя к этому решению, Арс хоть немного свободно выдыхает, расслабляется и все-таки засыпает на всю оставшуюся часть пути. Шаст приходит домой довольно рано. Он несколько раздражен, потому что немного поцапался со Стасом. Тот в свойственной ему спокойной манере убеждал Шаста остановиться и постоять на месте. Образно, естественно. То есть, на время отпустить ситуацию и продолжать заниматься Командами так, как они это делали раньше. И какая-нибудь светлая мысль в итоге кому-нибудь да придет. Сейчас все силы и мысли уходят на пустую трату нервов. И вообще, стоит подумать и над чем-нибудь другим. У них же есть прекрасные задумки, до которых все никак не доходят руки. Почему бы не заняться немного ими? Шасту ни до каких задумок, поэтому его просто бесит это спокойствие и флегматичность Стаса. То он говорит, что нужно работать, то сидеть на жопе ровно. Они цапаются на эту тему, и Стас в итоге отправляет Шаста домой отдыхать, заявив, что понимает, что он не в настроении, и советует что-то сделать с источником своего раздражения. А он явно не в Командах и не в офисе. Шаст предпочитает умотать и не продолжать разговор на эту тему. Ну да, источник, несмотря на то, что они на самом деле помирились, все равно Арс. Шасту его не хватает. Причем, сейчас абсолютно во всех смыслах. Ему хочется сидеть с ним на кухне, трындеть ни о чем и пить чай, ему хочется кое-как устроиться вдвоем в ванне и дурачиться, намазывая на него все эти маски, кремы, бальзамы и прочую лабуду, с которой он так любит принимать ванну, ему хочется валяться в постели и, зарывшись пальцами в волосы, ласково поглаживать его макушку, прекрасно зная, как ему нравятся вот такие незатейливые ласки, и Шасту сейчас просто пиздец как хочется трахаться. Еще одна причина его раздражения – отсутствие секса. Ну, если уж точно, то не то чтобы отсутствие… Его просто мало. Да еще кое-кто проявляет абсолютно ненужную в некоторые моменты заботу и решает, что для Шаста сон важнее секса. Иногда так действительно может быть, но не в этот раз. И было бы лучше, если бы Арс его разбудил. Потому что неудовлетворенное желание гораздо хуже невысыпания. Выспаться и отдохнуть Шаст может в любое время, и для этого Арс ему не то чтобы не нужен, но он прекрасно обойдется и без него. А вот потрахаться и наконец удовлетворить желание и избавиться от уже порядком раздражающего сексуального напряжения без него никак не получится. Нет, получится, конечно, если просто найти кого-то чисто на потрахаться, но такой вариант Шаст не то что не рассматривает, а даже и мысли об этом не допускает. Мыслей об измене Арсу у него не было и нет. И дело даже не только в измене. У него и нет никакого желания ложиться в постель с не пойми кем только ради секса. Секс с Арсом – это ведь не только про потрахаться. И именно вот такого секса Шасту хочется и очень не хватает сейчас. Увы, о нем в данный момент можно только мечтать. И мечтать о нем Шаст идет в ванную. Арс, пока едет в такси, вспоминает, что обещал Шасту привезти маску из вулканической грязи, чертыхается и просит водителя заехать в магазин косметики. Он ведь не собирался прям вот так резко из больницы ехать в Москву, поэтому, естественно, не взял ее с собой. Наверное, это абсолютная и совершенно неважная мелочь, и Шаст не расстроится, если не подурачится с ней. Но Арсу хочется, чтобы он дурачился, ему хочется слышать, как он смеется, как подкалывает его, ему хочется видеть его веселым и хотя бы на время совершенно беззаботным. Арс заходит в квартиру, слышит приглушенный шум воды и понимает, что Шаст дома и сейчас находится в ванной. И скорее всего, не просто в ванной, а именно моется в ванне. Он представляет эту картину, быстро стягивает с себя куртку, снимает ботинки и заходит в ванную. Шаст стоит за шторкой и не видит его, но он явно услышал, что кто-то вошел, потому что выключил воду и, скорее всего, прислушивается к шуму, думая, показалось ему или нет. Арс отодвигает шторку и на секунду замирает на месте, глядя на Шаста и ни слова не говоря. Арс понимает, что он сейчас дрочил, хоть он и успел убрать руку с члена. Но его выдает испуг и явно смущенный вид. Это непроизвольные реакции, берущие свое начало еще в далекой юности, когда все боялись, что мамка увидит. И хоть сейчас рядом нет никакой мамки, но условный рефлекс, выработанный годами, никуда не девается. Ну и то, что Шаст дрочил, выдает его возбуждение, которое просто невозможно не заметить. Арс стаскивает с себя кофту, кидает ее на стиралку и полубоком садится на бортик ванны. - Иди сюда, - говорит чуть слышным шепотом и притягивает Шаста ближе к себе. Тот ни слова не говорит и только нервно выдыхает воздух из легких. - Надеюсь, я вовремя, - шепчет Арс, касаясь влажной от смазки и воды головки губами. Он обводит ее кончиком языка пару раз, берет член в рот и плотно сжимает губы. Арс чувствует, что Шаст очень сильно возбужден, и он не хочет его сейчас мучить. У них еще будет время и на долгие оральные ласки, и на долгий и чувственный секс. А пока нужно просто довести его до оргазма однозначно желанным и очень приятным для него способом. Шаст издает вздох облегчения, вцепляется в его плечи пальцами и начинает подаваться бедрами ему навстречу. Арс позволяет ему делать это, максимально расслабляя гортань и давая возможность проникать членом глубоко в рот. Он сам проникает пальцем в ложбинку между ягодицами и начинает мягко ласкать сфинктер. Просто ласкать, чувствуя, как сейчас плотно сжаты мышцы, и не пытаясь проникнуть внутрь. Для этого у них тоже будет время, если Шаст захочет. Антон до боли сжимает плечи Арса пальцами и продолжает подаваться бедрами ему навстречу. У Арса сейчас не так много возможностей для каких-либо маневров, член Шаста входит глубоко, и Арсу приходится контролировать свое дыхание, чтобы не сработал рвотный рефлекс, но он все-таки умудряется несколько раз провести языком по стволу и, когда Шаст на какое-то мгновение останавливается, сделать пару глотательных движений. Это дикая стимуляция, а особенно в сейчасошнем состоянии Шаста, когда он наконец-то получает то, чего так хотел, и этого ему более чем достаточно, чтобы уже кончить. Он отталкивает Арса от себя, чтобы не начать делать это ему в рот, и хочет сжать член в своей руке, но Арс оказывается быстрее. Он сам сжимает ствол в ладони и делает несколько поступательных движений, а ртом приникает к напряженным яичкам и начинает ласкать их языком и губами. Шаст выдыхает протяжное: «Бля-я-ядь», на секунду замирает и кончает, продолжая с силой цепляться за плечи Арса пальцами. У Шаста нет сил стоять на ногах, он опускается на колени и наконец-то отцепляется от плеч Арса. Тот обнимает его за шею руками, притягивает к себе и касается его губ поцелуем. Они целуются до тех пор, пока у Шаста не сводит травмированную ногу, и он чуть не разбивает Арсу нос, когда резко дергается от боли. Арс тут же поднимает его на ноги, придерживает одной рукой, второй включает холодную воду и начинает поливать место ниже колена. Боль отпускает, Шаст забирает у Арса лейку от душа, выключает воду, наклоняется и целует его. - Ты не представляешь, как ты вовремя, - говорит шепотом, не отрываясь от его губ. – Я очень соскучился. Ты надолго? - До завтрашней ночи, - Арс снова обнимает Антона и отвечает на поцелуй. – У нас есть чуть больше суток на все, что угодно. На все, что мы захотим. - Скажу Стасу, что заболел, - Шаст отрывается от поцелуя и смотрит на Арса, довольно улыбаясь. – Если ты планировал в эти сутки куда-то сходить, то сразу отменяй свои планы. - Эти сутки я планировал провести только с тобой, - Арс тоже улыбается. Он не может не улыбаться, глядя сейчас на Шаста. Все его эмоции написаны у него на лице. Он на самом деле счастлив, что Арс приехал. И он на самом деле его ждал, даже несмотря на то, что сказал ему, что он приедет когда сможет. Шаст – открытая книга, которую Арс давно научился читать, и его эмоций он не понимает крайне редко. Сейчас ему все понятно без каких-либо слов. Он очень нужен Шасту. И дело совсем не в том, что он оказался как нельзя кстати в ванной, и Шасту не пришлось заниматься самоудовлетворением. Дело в том, что ему необходимо быть вместе с Арсом, точно так же, как Арсу необходимо быть вместе с Шастом. И Арс очень надеется, что это желание поможет им не поссориться, когда он все-таки будет рассказывать Шасту про то, что его помощь Игорю несколько затягивается. Но это будет точно не сегодня и не завтра. - Так, сейчас я быстро моюсь, потом ты, и в кровать, - командует Шаст, отлепляется от Арса и включает воду. – Ты как, согласен? – все-таки интересуется у него. - Однозначно, - Арс берет кофту со стиралки и собирается выйти из ванной. – Не буду мешать. - Угу, - Шаст вытирает нос, думая, что это по нему и под ним течет вода, и матерится, видя на самом деле воду, но окрашенную в красный цвет. - Вот блядь! – Арс тут же оказывается рядом и хватает его за талию двумя руками. – Ты как? – смотрит на него испуганно. - Да нормально, - Шаст снова вытирает нос рукой и чувствует на ней теплую кровь. – Нормально, Арс, - он встречается с ним взглядом. – Все хорошо. Я вообще ничего не чувствую. В смысле, ничего плохого. Я чувствую себя как и всегда. И даже не смей мне хоть что-то говорить про отдых или еще какую-нибудь хуйню. Она перестанет течь так же, как и начала. То есть, неожиданно. Вытечет, сколько нужно, и остановится. Поэтому заткнись лучше, если собрался читать мне нотации. - Угу, - хмыкает Арс невесело. – Молчу. Ну, зато теперь даже не придется врать Стасу. - Теперь у меня просто есть способ убеждения, - Шаст поливает лицо водой, смывая с него кровь, которая на самом деле течет несильно. – И я ему сейчас позвоню по видеосвязи. А чтобы ты так не переживал, отложим постель на часик, примерно, а пока пожрем чего-нибудь. Согласен? Я жрать хочу. - Угу, - без особого энтузиазма соглашается Арс, но его несколько успокаивает Шастов голод. Когда хреново, точно не до еды. - Тогда закажи пожрать. - Хорошо. - Арс, - Шаст берет его за руку и переплетает их пальцы, - да на самом деле все нормально. Просто я сегодня немного поцапался со Стасом, попсиховал, а потом пиздец как испугался, когда ты вошел в ванную. Я бы посмотрел на тебя, если бы ты дрочил, готовый вот-вот кончить, а тут херак, и ты слышишь, что кто-то заходит к тебе. При том, что дома ты один, а дверь закрыта. Не сразу же сообразишь, что это может быть только тот, у кого есть ключи от квартиры. Я чуть не обосрался, если честно. У меня аж в висках застучало от испуга. - Прости. - Да похер. Потом-то, когда я тебя увидел, меня и отпустило, и кровь отлила от бошки и еще сильнее прилила к члену. Иди заказывай еду. Я в порядке, поверь. - Может, я все-таки останусь? - Нет, - Шаст отпускает его руку. – Смотри, она почти перестала течь, - он показывает свою ладонь, совсем немного перепачканную кровью. – Все хорошо. - Ладно, - соглашается Арс и идет к выходу. – Но можно я хотя бы дверь оставлю открытой? - Оставляй, - усмехается Шаст. – Если так тебе будет спокойнее, оставляй. Арс выходит из ванной, действительно оставляя дверь открытой, звонит в доставку и заказывает им ужин. И пока Шаст продолжает мыться, он ставит чайник и снова задумывается о разговоре про свою помощь Игорю. Арс и не хотел говорить об этом с Шастом ни сегодня, ни завтра, а уж теперь он не просто не хочет, но и убежден, что этого делать однозначно не нужно. Шаст узнает об этом чуть позже. А сейчас они просто будут наверстывать упущенное и принадлежать только друг другу, не думая ни о чем.