"Нужён"

Шаст едет в Воронеж вместе с Ирой. И их общение сейчас напоминает дружеское. Ира его не стебет, не старается задеть, она вообще не вспоминает приезд его родни и то, что она изображала перед ними все еще его девушку. Шаст ей за это благодарен. Ему на самом деле не до стеба и ответов на него. У него хреновое настроение, и ему вообще очень сложно сейчас делать вид, что все нормально. Он все еще осипший, и это его раздражает. В Воронеже они ведут мероприятие в ресторане «Artist». Даже по московским меркам это крутое заведение, а уж по воронежским и подавно. И пригласили их туда за вполне приличные деньги. Учитывая, что для Шаста это заведение в родном городе, где о нем не слышал только глухой, облажаться там ему совсем не хочется. Понятно, что они там будут вчетвером, но на них с Димой все равно лежит какой-то дополнительный груз ответственности, что ли. По крайней мере, Шаст на себе его точно чувствует. И ему совершенно не хочется, чтобы Стас, который и так уже вынес ему мозг своим гудением по поводу того, что у них вот-вот начнутся гастроли, а он совершенно не думает о себе и своем здоровье, выносил его и дальше. Ведь Шаст сказал, что не пришел в офис потому, что хреново себя чувствовал, что у него снова шла носом кровь, а потом на следующий день еще и предстал перед Стасом осипшим и однозначно не в самом лучшем виде. Не сказать, что он испытывает какие-то прям болевые ощущения в районе желудка, но неприятные все-таки имеются. Антон сейчас пьет лекарства и очень надеется, что никаких последствий его ночного загула с Матвиенко все-таки не последует. Но и осипший голос, и неприятные ощущения внутри действуют на нервы. Наверное, он бы не обращал на это внимание, если все остальное в его жизни было бы прекрасно. Ну, если уж совсем честно, если бы все прекрасно было у него с Арсом. Увы, в их отношениях все абсолютно не радужно. Поэтому, загруженный всеми этими проблемами, Шаст молчит практически всю дорогу. Ира понимает его молчание как нежелание нагружать связки, поэтому тоже практически все время молчит. И вот в таком почти молчании они доезжают до Воронежа, где сразу же расстаются. Сейчас им не нужно ничего изображать, у Шаста слишком мало времени для того, чтобы побыть со своими, поэтому он едет к своей родне, а Ира к своей. Дома мама сразу же берется за его лечение, при этом она тоже не загружает его лишними разговорами, ведь ему нужно беречь связки, так что Шаст на самом деле наслаждается домашним уютом и заботой мамы и бабушки. Он специально приехал пораньше, чтобы провести дома хотя бы одну ночь. И в эту ночь он очень быстро засыпает в своей родной постели и спит до самого утра, ни разу не проснувшись за ночь. Арс погружается и в собственные дела, и в дела Игоря с головой, чтобы не возвращаться мыслями к их с Шастом разговору и их прощанию. Воспоминания и о том, и о другом болезненны. Арсу без Шаста сложно. Очень сложно. Сложно без разговоров с ним, без шуток, которые всегда в их разговорах присутствуют, сложно понимать, что они скоро встретятся, но уже не будут вместе. Да, они не расстались. Но насколько это соответствует действительности? Есть ли хоть какая-то гарантия, что то, что сейчас только выглядит как расставание, в итоге не станет им? Арс понимает, что все зависит только от него, но сейчас ему нечего предложить Шасту. Собственно, Шасту ничего и не нужно предлагать. Ему нужно только одно – чтобы Игоря не было в их с Арсом жизни. И Арс прекрасно понимает, что это не слепая ревность к бывшему. Просто с ним связано слишком много негатива, но, несмотря на все это, Арс сейчас с ним и его делами. И несмотря ни на какие обстоятельства, Арс просто не вправе ни требовать, ни просить Шаста принимать это как должное. С Сережей Арс встречается возле отеля. Все остальные разъехались по домам. Матвиенко секунды три смотрит на Арса оценивающим взглядом и потом тяжко вздыхает. До этого времени они не созванивались и вообще никак не общались. Но по виду Арса Сережа понимает, что в отношениях с Шастом у того если и не полная задница, то что-то, очень близкое к этому. - Ну что, Дон Жуан херов, Шаст все-таки не захотел тебя слушать? – он невесело усмехается. – Ну и то верно, сколько ж можно. - Он выслушал, - говорит Арс тихо. – Сереж, спасибо тебе и все такое, я реально не представляю, что бы я без тебя делал, но давай все-таки без этой темы? - Хер ты угадал, - Сережа берет свой чемодан и идет в отель. – Только попробуй меня не впустить через пятнадцать минут. Вы ж оба теперь будете сами не свои. И, блядь, я хочу знать, что хотя бы примерно происходит с Шастом. Тебя бы, была бы моя воля, я бы убил. Но, сука, ему от этого легче не станет. - Сереж, хватит, - Арс идет вслед за ним. – Мне сейчас и без тебя тошно. - Раньше надо было думать, - огрызается Матвиенко. – Когда в койку его укладывал. - Блядь, Серег, при чем тут койка?! – Арс повышает голос и тут же затыкается. Они уже зашли в отель, и их вполне могут услышать сотрудники. – Ладно, через пятнадцать минут придешь, и поговорим. - Угу, - Сережа кивает. – Поговорим. Через пятнадцать минут он заходит в номер Арса и закрывает за собой дверь. Проверяет, нельзя ли ее открыть без электронного ключа, проходит и присаживается рядом с Арсом на кровать. Тот поднимает на него взгляд и тяжело вздыхает. Сережа тоже вздыхает и выжидающе смотрит на него. - Сереж, на самом деле, спасибо тебе, - Арс снова тяжело вдыхает. – Если бы не твоя записка, я не уверен, что он бы вообще меня стал слушать. - Я это сделал для него, а не для тебя, - бурчит Сережа себе под нос. – Потому что это ему было хуево. Это ж для тебя привычное состояние – ломать людям жизнь из-за своего пидораса. Но Шаст-то об этом не знает. Да и ты ни к кому так не был привязан, как к нему. - Привязан? – Арс горько усмехается. – Нет, Сереж, это не привязанность. Я тебе уже говорил, я люблю его. - Угу, - тот кивает, соглашаясь. То есть, это не какое-то скептическое «угу». Он просто подтверждает слова Арса. – Наверное, я все-таки верю. Ты раньше никогда не говорил вслух о своих чувствах. Может, потому что их на самом деле не было. А мое отношение к тому, к кому они у тебя все-таки были, ты прекрасно знал. Если что, оно не поменялось. Ну, мое отношение, в смысле. И если ты в итоге променяешь Шаста на этого гандона, извини, но этого я никогда не смогу понять и принять. - Сереж, ты же прекрасно знаешь, что такого никогда не будет, - Арс встречается с ним взглядом. – Ты говорил мне хорошо подумать, прежде чем ответить на твой вопрос – Игорь – это точно прошлое? И я ответил тебе, что точно. Мне и думать не надо, чтобы ответить на этот вопрос. И вот сейчас я точно могу сказать, что жалею о таком своем прошлом. Я знаю, ты понимаешь, о чем я. Только все это все равно не изменить. А в настоящем и в будущем для меня существует только Шаст. Поверь, я сейчас точно знаю, о чем говорю. И я не представляю, как буду жить дальше и что делать, если его не будет в моей жизни. - Для этого есть все основания? – Сережа обнимает его одной рукой за плечи. – Арс, - он несильно толкается боком в его бок, - вы поговорили и что? Не поверю, что если Шаст выслушал тебя, то все равно послал нахер. - Не послал, - из груди Арса вырывается тяжкий вздох. – Он сказал, чтобы я решил все проблемы с Игорем, а он пока подождет. - Чего? – не понимает Сережа. - Меня. - Так и сказал? - Угу. - Интересная формулировка, - Сережа на пару секунд задумывается. – Нет, Арс, а что ты, в принципе, хотел? Чтобы он бросился тебе на шею? Ты со своим пидором носишься как курица с яйцом и хочешь, чтобы Шаст принимал это как должное? При том, что вы оба уже откровенно заебали испытывать его терпение, его чувства и, как бы это странно ни звучало, но его самооценку. Он, знаешь ли, тоже твоего мудака видел, да еще ты рассказал ему о всех его достоинствах, а об остальных он и сам догадался, когда кувыркался с тобой в постели. Ты прекрасно знаешь Шаста, он рефлексирует и по менее значимым вещам. И уж в его оценке касаемого тобой выбора он явно проигрывает этому мудаку по всем параметрам. - Он выигрывает по всем параметрам, - бубнит Арс раздраженно. – И он мне нужен не за какие-то там параметры. Он мне нужен без каких-либо параметров. Такой, какой он есть. И я не хочу, чтобы он был каким-то другим. - Он об этом не знает, да и не понимает он этого. Потому что по твоим долбоебским поступкам это очень сложно понять, знаешь ли, - Сережа дает Арсу легкий подзатыльник. – Но раз он сказал, что подождет тебя, можешь успокоиться. - Почему? - Потому что ты ему тоже нужен. Это на самом деле интересная формулировка. Он не сказал, пока ты закончишь со всеми этими делами, пока ты не определишься с выбором или что-то подобное. Он будет ждать тебя, а не твои решения. Так что расслабься и занимайся делами. И не доебывай его лишними выяснениями отношений. Шаст не злопамятный, и ему самому от любых конфликтов хреново. Да и трахаться ему тоже надо. Так что, есть вероятность, что он сам не выдержит и придет. - Господи, Матвиенко, ну это-то тут при чем? – устало спрашивает Арс. - При том, что Шаст, в отличие от твоего пидораса, никого в свою койку не потащит, кроме тебя. Может, и тебя не потащит, я ж не утверждаю, что так будет. Но и не исключаю такого варианта. - И что это изменит? - Хер знает. Как минимум, убедишься, что он, как и сказал, ждет тебя. Ну и тоже потрахаешься. Надеюсь, тебе хватит ума не изменять ему. - Блядь, Серег, - Арс резко встает, подходит к столу и включает чайник, - почему ты считаешь меня конченным мудаком? - Ну, не конченным, - спокойно возражает Сережа. – Но мудаком – да, уж извини. Потому что все, что ты творишь, иначе как-то сложно воспринимать. И если тебя жизнь хоть чему-то научила, то я только рад. - Так чего ж ты меня не пошлешь? Если я такой мудак? – Арс начинает злиться. Сережа очень хороший друг, и Арсу без него было бы очень тяжело в жизни, но иногда он бывает невыносим в своих обвинениях, которые, порой, бывают даже не то что не обоснованы, обоснование им есть, но они совершенно ни к чему в настоящее время и в данной ситуации. Арс и без Сережи прекрасно знает, что ему есть за что получать от жизни болезненные уроки. - Пошлю, если ты окажешься мудаком по отношению к Шасту. А не послал до сих пор, потому что понимаю, что хоть и ты еще тот придурок, но и те, с кем ты ебешься, тоже не святые и не блещут умом. Ну и по отношению лично ко мне ты никогда не был мудаком. И твой гандон на наши с тобой отношения не влиял и никак не мог повлиять. А все остальные мне были как-то до лампочки. Ты ж тоже получал хуем по лбу за свой мудакизм. И я понимал, что каждый раз связываясь с ним, ты в первую очередь портишь свою жизнь. Но не сейчас, Арс. Сейчас, если ты испортишь жизнь Шаста, а ты ее портишь, потому что со своим пидорасом расстаться никак не можешь, даже при всей твоей любви к Антохе, о которой ты мне тут говоришь… В общем, Арс… Я всегда буду на его стороне. Вот сейчас я всегда буду не на твоей стороне и не с тобой, а с ним. Потому что если ты умудришься просрать его из-за своего пидора или променять его на него, сломав его жизнь окончательно, то ты реально будешь самым конченным мудаком. Потому что Шаст из-за тебя перевернул в своей жизни все с ног на голову. Ты хоть понимаешь, что он выбрал тебя и все сложности отношений с тобой? Я не говорю сейчас про твоего пидора. Может, он бы еще сто раз подумал, если бы знал о нем. Но он наплевал на то, что ваши с ним отношения – это постоянный контроль своих слов, действий и эмоций на людях, вы постоянно вынуждены скрываться, он принял то, что ему придется врать матери о своей личной жизни, да и вообще всему окружению. Блядь, Арс, да он на самом деле принадлежит тебе безраздельно! И если ты не поймешь, как много всего Шаст изменил в своей жизни ради тебя, если это для тебя в итоге не будет ничего значить, и ты снова будешь со своим пидором, то реально, Арс, я пошлю тебя нахуй навсегда, потому что просто не смогу по-другому. - Я понял, Сереж, - горько усмехаясь, говорит Арс. - Ты вправе не доверять мне. У тебя оснований для этого предостаточно. Но ты просто не представляешь сейчас мое состояние. Я все понимаю, и я знаю, что Шаст изменил свою жизнь… Он и мою изменил. Я и жить-то начал только с ним. Реально жить и наслаждаться жизнью. И его я не променяю ни на кого. Мне просто никто не нужен. Никто, Сереж. Абсолютно никто. - Вот и прекрасно, - Матвиенко удовлетворенно кивает. – Тогда просто не заебывай его разговорами о ваших отношениях и общайся с ним. Вам обоим сложно будет первое время. Но, блядь, ему ж тоже никто не нужен, кроме тебя, уж поверь, так что сохранить нормальные отношения сейчас у вас получится. А потом все будет зависеть только от тебя. Пошлешь ты своего пидораса в пешее эротическое навсегда – молодец-огурец, будешь по-настоящему счастлив с Шастом, не пошлешь – ты гандон, долго с этим хуйлом ты все равно не пробудешь, просрешь свое счастье сам, но так тебе и надо. Понятно? - Угу, - говорит Арс себе под нос. – Понятно. - Вот и прекрасно. Я пойду полежу немного. Спина чего-то болит. Пни меня, когда нужно будет собираться, хорошо? – Матвиенко встает и направляется к двери. - Угу, - Арс идет вслед за ним. – Сереж, - задерживает его возле порога. - Чего? - Ты на самом деле считаешь, что ему никто не нужен? - На самом, - Сережа усмехается. - Почему? – Арсу совершенно не до смеха. Он сейчас абсолютно не уверен, что Шаст не плюнет на него и сам не пошлет его в пешее эротическое. И ему необходимо услышать хотя бы от Сережи, что этого не будет. - Ебешься, наверное, охуенно, - язвит Матвиенко. - Арс, блядь, да потому что он с тобой словно бенгальский огонь – весь горит и искрится. И таким он не был ни с кем. А без тебя, ну, когда вы сретесь, потухший и серый, как дождливый осенний день. А когда миритесь, он снова начинает сверкать, как новогодняя елка. Только не проеби все это, Арс. Я тебе это уже говорил и скажу еще раз - такого как Шаст у тебя больше никогда не будет. - Я знаю, - Арс приобнимает Сережу за плечи. - И такого как ты – тоже. - Вот и не проеби нас, - говорит тот, тоже обнимая его. – Арс, просто сейчас не делай ошибок. Ничего лишнего, но и без игры в молчанку. Никакой катастрофы между вами не произошло. И если ты сам ее дальше не устроишь, то и не произойдет. - Не устрою, - встречаясь с ним взглядом, говорит Арс очень серьезно. - Он мне слишком дорог и нужен. - Вот поэтому давай собирай себя и свои мысли в кучу и не твори никакой поебени, - Матвиенко выпутывается из его объятий. – Все, я отдыхать. Ты тоже отдохни лучше. А то ж сейчас пойдешь шляться по городу и всякую херню думать опять. - Ладно, - соглашается Арс, на самом деле пока не зная, что сделает после ухода Сережи. Когда Матвиенко уходит, Арс на самом деле ложится в постель, но ему там совсем не лежится. Поэтому он одевается и идет гулять. Доходит до набережной, делает фотку со снегом на лице и выкладывает в инсту. Подпись – единственное слово «неприятно». Хэштеги в этот раз ничего не значат, они просто соответствуют фотографии. Но свое состояние он все-таки обозначил. Увы, он не может написать «херово», а это было бы гораздо точнее. Шаст видит эту фотографию в инсте Арса и видит эту подпись. Неприятно… «Мне тоже» - думает Шаст, сидя на кухне, поедая бабушкины блины с вареньем и запивая их чаем. – «Очень неприятно. А точнее, мне пиздец как хуево, Арс. Я всего этого точно не хотел. Я прошу тебя, поставь уже точку хоть в чем-то. Даже если это будет точка в наших отношениях. Я этого не хочу, но определенность лучше неизвестности и ожидания. Я подожду, конечно же. Но мне тоже будет нелегко, не думай». Они встречаются в ресторане, стараниями мамы Шаст говорит уже почти нормально, и Арс это отмечает. И он искренне рад, что у Шаста практически все в порядке, и его пьянка не вылилась ни в какие осложнения для организма. Арс решает последовать совету Сережи и не достает Шаста ни собой, ни разговорами об их отношениях. Да, им действительно сложно общаться, стараясь не вспоминать о том, что между ними происходит. Но на самом мероприятии это наконец-то получается. Они включаются в процесс и шутят, и смеются над шутками друг друга, и подкалывают друг друга абсолютно искренне. Оба испытывают кайф от такого общения и от тех отношений, которые складываются между ними на сцене. Оба понимают, что все-таки у них не все потеряно, и испытывают от этого облегчение. Что бы сейчас не происходило между ними, они нужны друг другу. Следующая их встреча происходит через день в Москве на концерте в Крокусе. До этого они не созваниваются, но так сейчас даже лучше. Они при встрече будут общаться, но при этом не будет вымученных фраз и неловкого молчания. И снова они на концерте взаимодействуют так, словно между ними нет этой гигантской пропасти в отношениях, которая вне площадки все равно ощущается, хоть они и начинают потихоньку разговаривать на какие-то темы, которые далеки от личных, и разговоры эти становятся все менее напряженными. Да, им далеко еще до того, что было раньше, до этой их ссоры, которая и не ссора на самом деле, а действительно ситуация, которая определит их отношения, и будут ли они вообще существовать. Но с чего-то надо начинать, поэтому уже хорошо, что они хотя бы разговаривают, пусть и не о себе, и слушают друг друга. Потом Арс уезжает в Питер на съемки в фильме «Гараж». Не видеть Шаста и не общаться с ним очень тяжело. Но при расставании Шаст не сказал, чтобы он звонил. И сам он не звонит и не шлет никаких сообщений. С сообщениями Арсу сейчас более или менее все понятно, почему Шаст этого не делает. И это правильно. Ему на самом деле было бы страшно их открывать. Да он и не стал бы, наверное. А вот звонки… Впрочем, после последних их разговоров по телефону тоже понятно, почему и их нет. И это тоже правильно, наверное. Лучше общаться лично и делать это более или менее нормально, чем вымученно по телефону. У Арса съемки в фильме, и пока у них у всех перерыв в гастролях. Сережа улетел отдыхать, а вот Шаст не сидит без дела и снимается в разных программах. Где логика, Студия Союз, еще он продолжает заниматься Командами, и в сеть попадает довольно много материала. Впервые увидев на пальце Шаста то самое кольцо, которое он подарил ему на Новый год, Арс не верит своим глазам. Фотка нечеткая, и кольцо может быть вовсе не это. Но он убеждается, что это оно самое, когда видит его и на других фотографиях. Причем, сделанных в разные дни. Арсу при понимании, что Шаст надел и не снимает его не просто так, реально хочется разрыдаться. Ведь Шаст запомнил их разговор и действительно придает значение всему тому, что прочитал в интернете и узнал от самого Арса. Сейчас они далеко друг от друга, но Шаст, надев это кольцо и не снимая его все это время, говорит, что несмотря на все, что у них происходит, несмотря на расстояние и даже отсутствие общения, он принадлежит только Арсу. Ведь этот камень, агат, имеет свойство укреплять связь между любящими людьми и помогает пережить разлуку. Это кольцо на пальце Антона говорит Арсу больше, чем любые его слова. И никогда он Шаста не променяет ни на Игоря, ни на кого бы то ни было еще, потому что любит и не хочет ничего, кроме того, чтобы они были вместе, и чтобы это было навсегда. Игорь приходит в себя, и Арс наконец-то с облегчением выдыхает, правда, ненадолго. Ослабленный организм не справляется с нагрузками, и Игоря вновь погружают в кому, но теперь уже в медикаментозную. Выводить из нее будут постепенно, и это займет время. Но сейчас хотя бы прогнозы вполне утешительные, что уже хорошо. Не так, как хотелось бы, но хоть что-то положительное. После двухнедельной разлуки они встречаются в «Модерне» на техничке. Шаст без кольца, но это Арса никак не расстраивает и не задевает. Он ничего ему не говорит по этому поводу, потому что уже понимает, что это кольцо Шаст решил носить, когда они будут далеко друг от друга. Сейчас они пусть и не вместе, но все-таки рядом. Они общаются, но опять только в рамках сцены. За ее пределами их общение минимально. И Арс понимает, почему. Шаст не хочет ни видеть, ни слышать, как он занимается делами, связанными с Игорем. Арс это принимает. После того, что сделал Шаст, надев кольцо и не снимая его все то время, что они находились не вместе, Арс уже принимает все. Техничка проходит позитивно и ровно. И на площадке они забывают обо всем и снова чувствуют себя друг с другом просто великолепно. Все их эмоции искренние. Потом Арс снова уезжает, а Шаст остается в Москве. И снова на его пальце появляется подаренное Арсом кольцо. Но двадцать пятого февраля, когда Шаст со Стасом проводят техничку Команд, а Арс приезжает на запись Бара в большом городе, и они все вместе встречаются в офисе, кольца на пальце Шаста снова нет. Арс, получив подтверждение своей догадке о том, что Антон носит его тогда, когда их разделяет расстояние, глупо улыбается и чувствует себя даже счастливым. Шаст – это чудо, которое безумно дорого Арсу, и он очень хочет сказать об этом ему, но молчит. Сейчас все равно не время для признаний. После у них еще проходит пара техничек, и начинаются записи программ в Главкино. Это работа практически нон-стоп, да еще и в перерывах они успевают провести пару мероприятий, и за это время Шаст с Арсом контактируют постоянно. Они вполне нормально общаются, и единственное, на что Шаст все-таки реагирует, и Арс прекрасно понимает, что это его задевает, просто он старается не показывать вида, это проблемы, которые Арс очень часто решает по телефону, и по которым пару раз даже уезжал в перерывах между съемками. Но, по крайней мере, все это не ухудшает их отношений, но и не улучшает точно. А потом начинаются гастроли. И вторым городом в их гастрольном графике стоит Саратов. Именно здесь все началось на самом деле. Именно здесь Шаст пришел к Арсу и остался с ним. Именно здесь были и первые признания, и первые желанные обоими поцелуи, и первый секс, и первое понимание, что они наконец-то вместе. И у обоих сейчас приезд сюда вызывает смешанные чувства. Воспоминания о той майской ночи делают обоих и счастливыми, и в то же время несчастными, ведь сейчас все совсем не так, а как будет дальше – неизвестно. После концерта у них ужин, и они оба выпивают больше, чем обычно это делают за ужином на гастролях. Все-таки чем ближе ночь, тем сильнее накатывают воспоминания. И все больше подробностей всплывает в памяти. Арс первым встает из-за стола и уходит к себе в номер. Ему невыносимо смотреть на Шаста и безумно желать его поцелуев, его прикосновений к своему телу, к которому уже давно никто не прикасался, кроме него, и Арсу не нужны ничьи другие прикосновения, но и Шаст прикасался к нему в последний раз тоже уже давно. Ему хочется секса с ним, которого у Арса не было столько же, сколько и его прикосновений. Ему просто хочется, чтобы они снова были вместе. Он приходит в номер, раздевается и сразу уходит в душ. Сейчас ему только подрочить будет мало, да и похрен. Он умеет доставлять удовольствие сам себе. И в данный момент это лучше, чем ничего. Сколько-то времени уходит на подготовку, а потом Арс доводит себя до возбуждения, но кончать не спешит. Кончить он хочет от анала, и пусть лишь от собственных пальцев, но это и более сильная стимуляция, и более сильные ощущения, чем просто дрочка члена. У него нет с собой смазки, но для этих целей в таких ситуациях подходит и просто жирный крем для рук, который у него всегда с собой. Арс ласкает себя, проникает внутрь и начинает разрабатывать пока только одним пальцем узкий тугой вход. Отсутствие секса сказывается на подготовке. Сейчас ему будет нужно больше времени для нее. Он матерится вслух, когда на полке начинает трезвонить телефон. Кто бы это ни был, он выбрал самое неподходящее время для звонка. Но когда Арс видит, что это звонит Шаст, он просто не может не ответить. Поэтому пару секунд переводит дыхание и принимает вызов. - Арс, ты где? – спрашивает его Шаст. - У себя, - отвечает тот, стараясь дышать спокойно. - Я стучал. - Я не слышал, - Арс старается незаметно перевести дыхание. - А, понятно. Открой дверь, пожалуйста, - почему-то тихо говорит Антон. - Шаст, давай хотя бы минут через десять? – из душа и со стояком это сделать довольно проблематично, поэтому Арс просит время, чтобы хотя бы кончить. Он сейчас быстро доведет себя до разрядки. - Арс, открой. Просто я стою уже возле двери, - снова тихо говорит Шаст, и теперь Арс понимает, почему – чтобы не привлекать внимание. - Хорошо. Пять секунд, - он просто не представляет, как отфутболить сейчас Шаста, чтобы тот не подумал никакой херни и не обиделся. Арс секунд пять напрягает мышцы пресса и дышит глубоко. Это слегка успокаивает возбуждение. Он накидывает халат и завязывает пояс так, чтобы он и полы халата хоть как-то маскировали его все равно стоящий, хоть уже и не колом, член, и открывает дверь. Шаст заходит в номер и резко останавливается. - Ох, блядь, - выругивается едва слышно. – Ты зачем открыл дверь? – спрашивает уже громче, но все равно тихо. Шаст пьян, но несильно. Он все прекрасно понимает и осознает. И у него нет сил видеть сейчас вот такого Арса, только что вышедшего из душа, одуряюще пахнущего гелем, запах которого Шаст просто обожает, и стараться изо всех сил сдерживать свои желания. - Ты же сам попросил, - отвечает Арс, встречаясь с ним взглядом. – Я не хотел, чтобы ты думал какую-нибудь хуйню или обиделся на меня. - Арс, - Шаст делает к нему шаг, обнимает его и касается его губ своими губами, - зато сейчас я уже не могу ни о чем думать, - он проходится по его губам мягкими поцелуями, замечает его стояк и, без труда развязав пояс, раздвигает в разные стороны полы халата. – Ты, похоже, тоже. - Шаст… - Арс удерживает его руку, не давая ему прикоснуться к себе. – Ты же все равно уйдешь, - он делает пару глубоких вдохов, пытаясь успокоить собственное волнение. Где-то внутри его уже начинает потряхивать. - Уйду, - соглашается Шаст шепотом, все-таки прижимая его к себе и зарываясь носом в ложбинку между плечом и шеей. – Но ты же знаешь, почему. Арс, - он проводит кончиком языка по бешено бьющейся венке на шее, - я не хочу и не буду тебе изменять. У меня никого не было все это время, мне никто не нужен, кроме тебя, и я сейчас пиздец как хочу трахаться с тобой. Ты же тоже хочешь, - забирается руками под халат и мягко поглаживает ладонями поясницу. - И мы не расставались и не заканчивали наши отношения. Ведь так? - Угу, - выдыхает тот, утыкаясь лбом в его плечо. Наверное, есть в этом что-то неправильное, но, блядь, они два взрослых мужика, и оба сейчас хотят одного. И да, Шаст прав, а главное, он это сказал – у них все еще есть отношения. И если он это подтверждает, то Арс уж тем более. Поэтому он отбрасывает все посторонние мысли, сам обнимает его за плечи и прижимается к нему всем телом. Шаст поднимает голову и тут же накрывает его губы своими губами. Дальше Арс уже больше ни о чем не думает и ничего не чувствует, кроме этого желанного поцелуя и такой долгожданной и просто безумно необходимой близости.