Смилуйтесь, Бог.

Кириллов пришёл домой не совсем трезвый, хотя то место, куда он пришёл, домом назвать было невозможно, ведь он зажил в такой роскоши, в таком богатстве, что даже представить страшно. Он буквально тонул в деньгах и алкоголе, захлёбывался славой, но снова выныривал на поверхность, лишь для того, чтобы окунуться туда в очередной раз. Там, где он жил, было богатое поместье, и там же жил Пётр Степанович Верховенский, готовый кланяться Алексею каждый раз, лишь когда видит его изящную фигуру, которая зачастую и была скрыта под дорогущим чёрным пиджаком, который он, несмотря на море одежды, надевал почти постоянно. Вот и в этот раз его дома ждал Пётр, который за пять минут присутствия Кириллова дома успел рассказать много всякой ненужной информации, да и все уши ему прожужжать со своим «Ох, Алексей, Вы потрясающ.», ну а Алексей был под «шафе», отчего его стало слегка накрывать, а щеки начинали краснеть. — Пётр, отвалите от меня, если Вы свой рот не захлопнете, я Вас трахну так, что Вы сидеть не сможете. Верховенский пошатнулся, даже убирая руки с плеч Кириллова, а эти руки он положил ему пару секунд назад. В животе всё закрутило и затянуло. — Трахнете? — Трахну. — Кириллов, запомните, если я Вас ценю, вы не имете права такое говорить. — Но вы были бы согласны. Мгновение, и улыбка Пьера превратилась в жуткий испуг на его губах. — Кириллов, как вы такое несёте?! — Рот закрыли. — Я не за- А дальше всё как во сне — Кириллов закрывает его рот ладонью, а после и вовсе своими губами, страстно целует, буквально покусывая его губы. Верховенский вжимается в стену, начиная ужасно сильно краснеть и вжался в стену, закрывая глаза. Алексею мало поцелуя и так взасос, от чего он начинает целовать более активно, доводя его до тихих стонов. — Не смейте, Кириллов. — проговорил тот, отстраняясь, а потом поцеловал в щеку. — Вы пьяны. — Я обещал что трахну вас, значит трахну. Пьер сглотнул, откинул голову назад и прошептал: — Я не против. Рука Алексея стремительно скользит по торсу Верховенского, а потом касается его паха, слегка шевеля рукой. — Прямо трахнете? — Не гигиенично, ты сам не готов, но обещаю, что доведу до оргазма. «Вы ко мне на «ты»?» — Делайте. Та самая рука Кириллова залезла Петру в брюки и трусы, коснулась его стояка, который возник так быстро. — Пожалуйста, Кириллов. Смилуйтесь, мой Бог. Алексей молчал, лишь делал быстрые движения рукой, ускоряя эти движения с каждым разом, отчего тот прогнулся в спине и громко застонал. — Кириллов. Алексей. — Слушаю… — Пожалуйста, хватит. Либо делайте это. Активнее?.. — Вы ведь не выдержите так долго, неправда ли?..

***

Верховенский шумно дышал, после чего спустился на землю, буквально сползая по стенке. — С. Спасибо, Алёшенька. Кириллов же сморщился от такого обращения. — Не за что. Я спать. — Алексей, не оставляйте меня, возьмите меня с собой. — сказал Пьер отчаянно. — В кровать? — Я хочу поспать в Ваших объятиях… Алексей же брезгливо отвернулся, после чего сморщился сильнее. — Кириллов, Вы не понимаете, я Вас люблю! — его глаза жутко заслезились. — В мире всё решает деньги. — Я Вас люблю, Кириллов! Кириллов стоит, не шевелясь, а потом наклоняется к нему, целует в щёку, берёт на руки и несёт в спальню. — Хотите поспать в моих объятиях, говорите? Они оба слегка улыбнулись.