волшебный мальчик - неуверенный мальчик

где фантом? - рельсы

      Феликсу было сложно, но он не привык жаловаться, да и некому было, если честно. Не то, чтобы он был настолько отталкивающим, но мало кто начинал общение с ним по доброй воле. В основном это были редкие вопросы по домашнему заданию (английский язык чаще всего, ибо нелюдимый иностранец в помощи обычно не отказывает), ну и… Все? У него даже дорогу до кабинетов не спрашивали. Феликс хотел бы думать, что не понимает, почему так происходит, но причину он знал. Точнее догадывался, что все дело кроется в его непроницаемом лице и характере немного не от мира сего. И к этому всему он привык.       Феликсу с детства было многое непонятно, особенно то, что происходит в нем самом. Внутри его светлой головушки было много мыслей, но как найти для них выход? Внешне Феликс не знал, как выразить все это. Лицо его оставалось непроницаемой маской, а его поступки люди находили отталкивающими. Феликс привык действовать по наитию и из-за этого прослыл за глаза дурачком. Начать ловить кузнечика по всему коридору? Слепить маленького снеговика из налетевшего на подоконник снега? Принести всему классу кексы с апельсином, а после найти их в мусорном ведре? Феликсу сложно с пониманием своего внутреннего мира, своих эмоций и поэтому он просто действует, как подсказывает ему внутренний голос, и самостоятельно пытается разобраться со всеми переживаниями внутри себя.       Он прекрасно знает, что о нем думают окружающие. Слышит за своей спиной шепот, который прекращается, стоит ему перевести взгляд на болтающих. Почему-то от его взгляда многие тушуются, но в такие моменты в голове сразу всплывают слова мамы. «У тебя глаза блестят так, и смотришь ты прямо, без упрека и чего-то такого, что обычно скрывают люди за душой». Но если он ничего «такого» в себе не держит, то почему его так сторонятся? Ответ не находится ни спустя год, ни спустя два.       А на третий год Феликс влюбляется. Он долго читает о том, почему внутри носа так щекочет приятно, а в голове словно пузырьки мыльные лопаются. Именно так Феликс испытывает влюбленность, о которой он читает несколько ночей подряд. Ему нравится мальчик из параллельного класса, за которым он наблюдает вот уже две недели. Нет, он его не преследует, лишь любуется издалека. Хёнджин, тот самый идеальный ученик, который и на волонтерство, и младшим классам поможет, и на спортивном соревновании первое место для школы возьмет. Феликс сталкивается с ним в дождливый четверг, когда над его промокшей макушкой возникает чей-то зонтик с ромашками и приятный голос говорит что-то заботливое. Феликс тогда даже не слышал, что ему сказали: он смотрел в чужие блестящие глаза с милой родинкой под нижним веком, и чувствовал что-то теплое внутри себя. Зонтик он вернул на следующий же день, а после слышал, как одноклассники Хёнджина говорили ему с Феликсом не связываться, что тот ненормальный совсем и прочие вещи. Феликсу на чужие слова было все равно, он лишь хотел тогда увидеть Хёнджина еще один раз.       А после он наблюдал за ним, как выдастся возможность, читал в книжках, что такое любовь и улыбался непривычно много. Он вообще много чего прочитал про парочки, про отношения и про признания, а после сделал то, что делал всегда. То, что подсказывало ему сердце. Он испек печенье в форме банальных сердечек, упаковал это все красиво, а после просто признался Хёнджину посреди коридора на глазах у всех. Вот так просто сказал «ты мне нравишься, а это тебе», протягивая печенье в малиновой глазури. Улыбался, смотрел в самые красивые глаза на свете, и тянул руки с угощением. Слышал вокруг чужие смешки, «он совсем тупой что ли», и прочие гадости. Ему это было неважно, ему важен был Хёнджин, который принял выпечку и согласился встречаться. Феликс тогда будто расцвел и обнял порывисто за шею, прикрывая глаза, не замечая сочувствующих и вопросительных взглядов в их сторону. Так началась новая часть жизни Феликса.       Начитавшись всяких пособий по «идеальным» свиданиям в интернете Феликс таскал Хёнджина по паркам, кино и кафе-мороженым. Изнутри Феликса переполняло то, что люди называли счастьем, и он всячески старался сделать так, чтобы и Хёнджин чувствовал то же самое. Они разговаривали о всяком, сидя на холодном каменном бордюре, потягивая персиковый сок из жестяных баночек. Хёнджин больше молчал, но он слушал лепет Феликса о его жизни в Австралии и о том, что ему нравится. Чаще всего Феликс резко говорил Хёнджину комплименты, от чего последний закрывал лицо руками и просил перестать. После тихого хихиканья и обнимашек за руку его состояние приходило в норму. Они узнавали друг друга маленькими шажочками, но Феликсу в такие моменты казалось, будто он может целый мир оббежать и не заметит даже.       Краткий миг счастья начал рушиться спустя месяц, когда в парту ему стали пихать записки с примерно одинаковым содержанием. «Отстань от Хёнджина». «Прекрати таскаться за ним». «Отвали от него».       Феликсу на эти записки было все равно, а вот сам Хёнджин резко их вырывал и прятал, говоря, чтобы Феликс не обращал на это внимания. А он и не собирался, отдавая все свое внимание своему возлюбленному, который будил в нем самые приятные в его жизни чувства. Но ситуация не утихала, набирала обороты словно морские волны при сильном ветре. Складывалось впечатление, будто люди скоро просто насильно заберут у него Хёнджина и спрячут куда подальше. Гадостей в адрес Феликса стало в два раза больше, а Хёнджин ходил все время нервным и словно бы напуганным. Феликс волновался о нем больше чем о себе, так что давил из себя улыбку еще больше, делал вид, что вообще ничего не слышит. Но один раз притвориться не получилось.       Феликса буквально к стенке прижали и начали говорить все то, что говорили на протяжении всего времени. Отстань, брось, отойди, отцепись. Ты же понимаешь, что он с тобой из жалости.       Феликса тогда словно в океан зимой выбросили. Он впервые посмотрел в лица своих обидчиков и те, растянув злорадные ухмылки, продолжили сыпать гадостями. А ты думал, что ты ему тоже нравишься? Он просто пожалел иностранного дурачка, а теперь мучается с тобой. Не видишь, как ему плохо? Хёнджин просто добрый слишком, чтобы отказать кому-то. А ты мог бы и сам догадаться. Или ты что, правда думал, что кто-то сможет полюбить такого как ты?       Феликс себя не видел, но его чистый взгляд медленно стал уязвленным и отстраненным, как было раньше. До Хёнджина. Он просто прошел мимо обидчиков, смотря себе под ноги. Песчинки хрустели под подошвой и внутри словно тоже что-то вот так перемалывалось. Феликс начал вспоминать все те моменты, когда Хёнджин рядом с ним закрывал лицо, зажимался и молчал слишком часто. Словно с Феликсом рядом ему было… Некомфортно?       - Феликс.       Но вот он, стоит возле цветущего куста и смотрит на него бегающим взглядом. Феликс рассматривает его как в первый раз и тянет руку к своей груди, где сейчас щемит сильно и жжется, будто он дыхание задержал. Ему больно?       - Все хорошо? Пойдем?       Как же он мог не замечать, что Хёнджину с ним неловко? Хотя, это же Феликс, который до сих пор много не понимает. Глупый маленький австралийский мальчик, пекущий печеньки и рассматривающий бабочек на травинках.       - Ты со мной не потому что я тебе нравлюсь.       У Хёнджина вытягивается лицо и бледнеют щеки. Он словно превращается в каменное изваяние и смотрит на Феликса, как загнанный ягненок.       - Мне рассказали. А я с тобой, потому что влюбился, как дурак. В тебя и твой зонтик с ромашками.       Феликсу бы сейчас злиться, плакать, обвинять Хёнджина в том, что тот дурил ему голову все это время, но он почему-то чувствует легкость. Жжение постепенно проходит, стоит первым соленым капелькам скатиться вниз по щекам и пропасть в его широкой солнечной улыбке. Он смотрит на Хёнджина и просто вспоминает все те моменты маленького счастья, что испытал благодаря ему, и злиться не получается.       - Но знаешь, зато я почувствовал себя живым.       Хёнджин перед ним теряется абсолютно и с места не шевелится, когда Феликс проходит мимо, потирая щеки маленькими ладошками. Он идет куда-то вперед, не разбирая дороги, пока не доходит до тех бордюрчиков, где они пили персиковый сок и обнимались. Внутри все улеглось, и Феликс сжимает свои пальцы, перестав пытаться стереть слезы, которые все никак не могут остановиться. Пусть Хёнджин его не любит, зато Феликс любит. Он будет радоваться этому чувству несмотря ни на что, и оберегать его в себе, как самую большую драгоценность в мире. Это то, что грело его изнутри спустя все время звенящей тишины, и так просто отказываться от этого он не будет. Даже если это маленькое и ненужное, но это его.       - Феликс!       Его дергают за плечи знакомые ладони. Хёнджин сам перед ним зареванный и весь как оголенный провод. Феликс теряется, но все равно берет чужие дрожащие ладони в свои, чтобы попытаться успокоить.       - Подожди, ладно? Постой вот так немного.       Феликс брови заламывает и смотрит, как Хёнджин пытается перевести сбитое дыхание. Он выглядит настолько потерянным, что Феликс просто тянется его обнять. Уложить голову к себе на плечо и погладить по спутанным волосам, где застряла пара листочков. Хёнджин вздрагивает, лепечет что-то неразборчивое, пытается как-то отодвинуться. Но не выдерживает и срывается. Срывается прямо в Феликса, выплакивает ему все в плечо. А Феликс держит его нежно, улыбается и прикрывает глаза, позволяя найти в нем покой.       - Я три месяца смотрел на тебя и все боялся подойти, потому что ты казался нереальным.       От звука его голоса Феликс вздрагивает, но не прерывает чужую сбивчивую речь. Лишь гладит по волосам и слушает.       - Хотел помогать тебе ловить кузнечиков и так сильно хотел попробовать твою выпечку. Но ты всегда казался мне таким волшебным, что я просто терялся при твоем появлении. А тогда, когда дождь шел, собрался и просто отдал тебе зонтик. А ты на следующий день сам подошел и я думал, что на месте от счастья умру.       Феликс слушает и не может не верить. Может он просто наивный, но не верить Хёнджину он не может. Из-за жалости такого не придумаешь. Из-за жалости не станешь догонять и плакать до икоты. Это все настоящее.       - Я такой дурак, правда. Даже за руку тебя не смог взять нормально, потому что боялся, что ты на светлячков распадешься, а мне собирать потом. Но я бы собрал, честно. А все те… Прости за них. Я пытался выкидывать гадости, чтобы ты не видел, а они все равно наговорили тебе глупостей. А я из-за своей трусости чуть не потерял тебя. Но я не могу. Не могу отпустить тебя, потому что ты, Ли Феликс, это ты на самом деле живой. Живой, настоящий и волшебный и если бы ты мог дать мне еще один шанс…       Чмок. Хёнджин снова превращается в статую. У него помимо щек и носа краснеют уши, того и гляди пар пойдет. От яркой улыбки Феликса слепит глаза и это самое потрясающее, что он видел в своей жизни.       - Здесь где-то речка есть. Там лягушки иногда смеются, пойдем посмотрим?       Феликс тянет его за ладонь своими миниатюрными пальчиками, а Хёнджин поверить не может, что это реально. Но от этой мысли он быстро отмахивает, вытирая лицо и шмыгая носом. Пальцы Феликса он сжимает своими крепче и смотрит в светлую макушку, давая мысленное обещание стать храбрее, чтобы ни за что не потерять свое чудо.       А Феликс ему в своих уже мыслях вторит. Потому что Хёнджина он не отпустит теперь ни за что на свете.