mel sine cera

            В этом не было никакого романтического или эротического подтекста. Просто чувство эстетического удовлетворения, как когда любуешься красивой картиной. Или дотрагиваешься до великолепной статуи, что называется «плоть в камне», настолько реалистичной, что с трудом верится.       Ему просто нравились эти ноги. Как скульптура или картина. Эти длинные, стройные ноги с четко обозначенными тренированными мускулами, упруго подрагивающими под бледной кожей от прикосновений его жёстких мозолистых ладоней — были восхитительны. Сильные, быстрые, привыкшие много бегать и взбираться по скалам, прыгающие с края до края так уверенно и легко, словно внизу не пугающая пустая темнота оврага. Его пальцы скользили вдоль голени, с силой разминая эти тугие мышцы, удобно ложились в ямочки вокруг колена, образованные связками, и он наслаждался этим, как можно наслаждаться вкусом хорошо приготовленного стейка.       Говорят, мужчины любят маленькие женские ножки, чтобы умещались на ладони. Какие изящно смотрятся в туфельках-лодочках. Но эти стопы целиком закрыли ему живот, длинные пальцы, пугливо поджатые и скрещенные, умостились в районе рёбер, он придерживал их, прижимая ладонью и оглаживая округлый подъём лодыжки. Кроссовки или укреплённые сапоги со шнуровкой подходили этим ногам больше. Может быть, с жёстким усиленным носком, чтобы крепко стояли в трещине камня — или чтобы хорошенько зарядить кому-нибудь по лицу.       Эти длинные ноги принадлежали мужчине и изяществом не отличались. В них не было той утонченной нежной красоты — но это ничуть не мешало упиваться великолепием совершенных мышц, ласкать их, прикрыв глаза в удовольствии. Чтобы понимать, что в этом прекрасного и пьянящего, нужно уметь восхищаться экорше, этими навечно застывшими людьми, лишенными кожи, демонстрирующими неприкрытую красоту собственных тел…       Он лежал, отвернув лицо к спинке дивана, тихо посапывая носом и чуть приоткрыв рот, разомлев в тепле огня камина и тепла внутри, от выпитого подогретого вина со специями, начинал потихоньку задремывать. Пара глотков, просто чтобы согреться. Видно было лишь полосу загрубевшей кожи на его скуле, след от ремня маски, и грязноватые пятнышки веснушек там же, с виска спали волосы, укрыв большую часть лица, взамен открыв ухо и часть шеи. Там, на затылке, имелась нечеткая полоса загара, и она тоже казалась грязной. Совсем не аппетитная, некрасивая, такого цвета, как припорошенная пылью потная кожа.       Он лежал, укрытый большим пушистым пледом по самый подбородок. Он уже даже не злился, что на него пролили вино и что пришлось снять мокрые штаны. И ему было даже как-то плевать, что виновник, развалившийся в противоположном конце дивана, в какой-то момент тоже залез под плед и сложил его голые ноги себе на живот.       Как будто уперся пятками в деревяшку, вот какие ощущения. Там, под рубашкой, наверное, полный набор кубиков… Он не знал, никогда не видел эту свинью без одежды и обладать этим знанием точно не горел желанием. Грубые, шершавые, с множеством застарелых мозолей, неосторожно задевающие коротко обрубленными ногтями, сухие ладони ощупали всё, до чего дотянулись — а дотянулись руки этой свиньи выше колен. Вдумчиво, эдак со знанием дела разминая мускулы, гоняя сонную пьяную кровь по венам, заставляя приятно покалывать стопы под самыми пальцами, там, где так щекотно… казалось, ему очень хочется засунуть пальцы под кожу, прямо между сплетённых мускулов, нежно перебирая их, словно пряди волос возлюбленной, и оттянуть сухожилия, как тетиву арбалета. Слышно было его негромкое осиплое дыхание, как будто он похрапывает, присвистывает носом — из-за клыков, не помещающихся во рту. Так похоже на ворчание сытого зверя, что с рыком догрызает отвоеванную кость… А если открыть глаза и посмотреть, то можно заметить, что его брови недовольно хмурятся всякий раз, когда пальцы натыкаются на выпуклые полоски многочисленных шрамов.       Но Дрим не смотрел. Расслабленный, он отвернулся, зарывшись в удобную ложбинку между диваном и подушкой, спрятал под себя когда-то давно сломанную и неправильно сросшуюся руку, вдыхал запах специй и красного вина, оседающий вокруг от его собственного дыхания. И ему в кой-то веки было абсолютно всё равно, как это выглядит со стороны и что о них подумают.       — Хватит, ты задолбал… — лениво прошептал он, подтягивая одну ногу к себе, убирая подальше от чужих пальцев. Те незамедлительно сомкнулись на лодыжке и потянули назад. Плед от активных движений пополз со спинки дивана и с его согнутых коленей, словно полог над сценой, приоткрыл развернувшуюся там борьбу.       — Неприятно? — усмехнувшись, столь же тихо поинтересовался Техно.       — Сам как думаешь?..       — Не знаю, массаж вещь приятная и расслабляющая. Лично меня всё устраивает. Если хочешь, чтобы я перестал, то так и скажи.       — Я сказал «хватит», если ты не расслышал.       — А я не говорил, что перестану из-за этого, — Техно глухо рассмеялся, уткнувшись лбом в диванную подушку. Звучало издевательски. Идея садануть ему в грудь пяткой была сладкой и соблазнительной как никогда, а если распрямить колено, может, и в челюсть дотянется. Дрим бы даже приложил чуть больше усилий, чтобы это исполнить, а не просто попробовал, вяло дернув ногой с подобным намерением — не будь ситуация такой… такой двусмысленной. И не будь Дрим уверен, что он банально дразнится, и это почти наверняка перерастет в глупую ребячливую потасовку, а двигаться не хотелось совсем. Проще потерпеть, пока ему самому не надоест.       Тень наползла сверху, кто-то стал перед камином, загородив исходящий от него теплый красноватый свет.       — Филза… Филза, убери его от меня… — жалобно, даже как будто беспомощно протянул Дрим, глубже зарываясь лицом в складки пледа и подушки, переворачиваясь на бок. Словно если он не видит этого, то ничего не происходит.       — Ага, давай.       Кто сказал, что свиньи — милые домашние зверушки? Они вообще-то всеядны, запах крови будоражит их, и достаточно простой неосторожности, чтобы обнаружить себя со вспоротым животом и требухой наружу. Их клыки прекрасно для этого подходят… А вепри ещё опаснее, они свирепы и необузданы, не зря же охота на диких кабанов считается таким рискованным делом. Лучше не связываться с ними, и особенно — с одиночками… особенно, если они "голодны" по зиме.       Отсветы огня полыхали красным под полуприкрытыми веками, в его самодовольной усмешке было больше от оскала, нежели от улыбки. Вид у него был сонный, вялый, даже несколько заторможенный, но удовлетворённый и немного взъерошенный. Разомлевший после сытной еды и пряного вина, которое моментально согреет и позволит почувствовать жар живого огня, удовольствие от горячего ужина и тепла чужого тела, и не придется дрожать у камина, ожидая, пока его тепло проберется через кожу внутрь. Подобное усыпляло его разум, а не голоса в его голове, и Фил был почти уверен, они сейчас устроили такую какофонию, что слились в единый неразборчивый гул и кажутся лишь шумящей в ушах разгоряченной кровью. Время инстинктов, импульсивных желаний. Разило ими за милю.       — Хм… — Фил сделал вид, что раздумывает, потёр подбородок. — Знаешь, проще убрать тебя от него.       Техно вновь хрипло рассмеялся, пересилил, наконец, чужое сопротивление и снова уложил его ноги на себя. Одну поставил на живот, а другую положил на собственные бедра, поперёк, позволив согнуться в колене и свеситься почти до самого пола. При желании, вытянув носок, Дрим вполне мог бы коснуться пальцами пушистой шкуры, лежащей тут вместо ковра. Ему на секунду даже показалось, что шерсть действительно щекочет его стопу. А затем он сообразил, что это Техно стянул плед пониже и подоткнул, прижав к полу собственной стопой, вновь накрывая его ноги.       — Хе-хе, именно. Поэтому просто лежи и не возникай.       Дрим с невольным стоном прикусил губу, когда пальцы с силой прошлись вдоль бедра, впиваясь до боли.       Он крепко зажмурился, решив игнорировать вообще всё вокруг, как сквозь накатывающую дремоту слышал, что Фил и Техно что-то негромко обсуждают. Они определённо специально приглушили голоса, чтобы не беспокоить. После Фил ушел, и Дрим понял это не потому, что услышал, а потому что руки Техно вновь заскользили по его ногам под прикрытием пледа. Правда, сейчас такие сильные движения размякшим и расслабленным мышцам причиняли боль, поэтому он не стал мять их, а просто с нажимом гладил, лишь изредка чуть прихватывая всей пятерней. Было жарко.       Когда его ладонь несколько раз подряд скользнула вдоль голени, цепко обхватив под коленом, внезапно раздалось настойчивое:       — Хэй, Дрим. Дрим. Дрим!.. Хэй, Дрим!.. Дри-и-и-и-м…       — Да что?! — неохотно откликнулся он, даже не двинувшись, проворчав это куда-то в подушку.       — Шкурный вопрос. И он мучает меня почти весь вечер.       — Мм? — Дрим всё-таки приподнял голову, сверкнув зелеными глазами. Собравшийся складками мягкий плед укрывал его по самый покрытый бледными точками веснушек нос.       — А ты ноги бреешь?       Дрим подумал, что если он сейчас всё-таки дотянется этой свинье ногой в челюсть, будет даже не удивительно, но обижаться на его шуточки так глупо и мелочно, что он предпочёл чуть приподнять брови и спросить в ответ:       — Что, прям весь вечер?       — Большую его часть. Просто ты такой гладенький на ощупь… так да или нет?       — А тебе бы того хотелось, да? — вкрадчиво поинтересовался он, пряча ухмылку в пледе, а затем, поёрзав и устроив голову на подушке, добавил: — Зато твоими руками запросто можно заменить мотыгу… по ощущениям как наждачка.       — Хе-хе, верно, запросто. — Упомянутые руки без дела не лежали, опять взявшись за старое. Дрим страдальчески закатил глаза, попытался увернуться. Диван был мал для них обоих, просто преступно мал.       — О, боже… серьёзно, прекращай, это уже становится странным.       — Почему? Мы же ничего не делаем. Или… как раз поэтому?.. Кхе!..       Он даже не договорил, потому что пятка с силой воткнулась ему в солнечное сплетение, заставив задохнуться. Что, впрочем, развеселило ещё больше и ни капельки не помешало, изловив эту длинную ногу, дернуть за лодыжку в сторону и сбросить на пол. И, пока возмущенный Дрим пытался выпутаться из пледа, наскочить сверху, придавив его к полу, просто мешая подняться, хватая за руки и выкручивая, не давая выбраться и даже подло щекоча за все подвернувшиеся места.       Когда Фил открыл дверь, чтобы посмотреть, что за шум и крики, и какой беспредел устроили эти двое, то его взору предстала занимательная картина. Техно на четвереньках хрипел и пыхтел, без особо успеха силясь вырваться из удушающего захвата, а до чертиков раздраженный и крайне растрепанный Дрим, крепко удерживая его руку, вытянув и прижав к груди, намертво обхватил шею бедрами, из последних сил держась, чтобы не извернуться и не отпустить из-за чувствительных тычков под ребра. Впрочем, со стороны это выглядело куда как более интригующе. Филу потребовалось некоторое время, чтобы понять, почему Техно на коленях и почему ноги Дрима у него плечах.       В ту же секунду, как они встретились взглядами, Дрим распутал свои длинные конечности, оттолкнул противника от себя и резко откатился в сторону, почти мгновенно вскочив на ноги, как перепуганный кот. Техно, наконец сумевший нормально вдохнуть, сделал это очень громко и потряс головой.       — Фил… — просипел он, потирая загривок. Не сильно расстроенный или встревоженный, он даже сквозь кашель продолжал усмехаться. — Фил, ты не представляешь, как ты вовремя!..       Но договорить он не успел, опять, потому что опомнившийся Дрим подхватил плед с пола и его краем, перекрутив в жгут, вновь захлестнул чужую шею. Техно успел подставить локоть, так что на этот раз придушить его так легко не получилось. Поэтому Дрим сноровисто опрокинул его на пол, придавив собственным весом. Он задрал голову, устремив полыхающий азартом взгляд на изрядно озадаченного, если не сказать ошарашенного Фила, сдул волосы с лица и торжествующе, запыхавшись от усилий, подтвердил:       — Очень вовремя, поможешь мне закопать его.       — Да уж, и правда, проще убрать тебя от него…