You're My Lobster

      Чимин сидит на одном месте уже неразличимое количество времени. Зимнее солнце, некогда находящееся высоко в небе и согревающее землю под своими лучами, давно зашло, лунный свет заменил его и теперь отбрасывает тени по всей комнате.       Телефон всё ещё лежит в руке, его тело неподвижное и холодное.       Ему кажется, что краем уха он слышит, как его лучший друг и сосед по комнате открывает входную дверь, мягко закрывая её за собой, но не может сказать наверняка. Всё вокруг него беззвучно и серо: ни звуков, ни цветов.       Поэтому он почти подпрыгивает, когда слышит мягкое и осторожное «Чимин?» и ощущает невесомое прикосновение чужой руки на своём плече. Его мозг отмечает, что он, наверное, должен дать какое-то подобие ответа мгновением позже, голова поворачивается в сторону его лучшего друга, чьи глаза наполняются беспокойством, скользя по их тёмной квартире, освещённой единственной лампой, которую только что включил вошедший молодой человек.       — Т-Тэхён? — хрипит он невнятно.       — Привет, малыш, — он нежно улыбается и слабо обнимает его.       — Ты получил сообщение?       Тэхён кивает.       — Я надеялся, что тебя не пригласят, или, по крайней мере, я смогу передать тебе это приглашение, или… — он замолкает и вздыхает, не зная, что собирался сказать.       — Почему бы ему не пригласить меня? Мы по-прежнему лучшие друзья, верно? — он чувствует, как безжизненное хихиканье вырывается из него, и слышит понимающий звук над собой. Две руки сжимаются вокруг него.       — Я никогда не думал, что это произойдёт, — вздыхает Тэхён, его губы находят макушку Чимина.       — Я расстался с ним, не знаю, почему я удивлён, — он громко всхлипывает – первый признак свежих тихих слёз, которые текут по его щекам в течение последнего часа.       — Я всегда предполагал, что вы одумаетесь и снова будете вместе, — Тэхён слегка отстраняется, вытирая следы слёз и убирая волосы от глаз.       — Я пытался, — он грустно улыбается. — Но было уже слишком поздно.       Его зубы резко вонзаются в нижнюю губу, он прокусил бы её до крови, если бы Тэхён не остановил его. Его большой палец снова слегка скользит по только что упавшим слезам.       — Как насчёт того, чтобы я позвонил Гуки, и мы куда-нибудь сходим? Будем лечить нашего хёна, — он пытается заразительно улыбнуться, что сработало бы в любой другой день.       — Идите сами. Я просто хочу спать.       Чимин проводит рукой по лицу и встаёт с дивана, вытянув руки над головой.       — Ты пойдёшь? — тихо спрашивает он, когда Чимин берётся за ручку двери спальни.       — Нет, — отвечает он и поворачивает ручку, позволив двери тихо захлопнуться за собой. Джуни Привет, Чимин, я хотел, чтобы ты услышал это от меня, но… Джексон попросил меня переехать, и я согласился. Так что… В следующую субботу у нас будет небольшая вечеринка. Пожалуйста, приходи?

Чимини

Это потрясающе! Я рад за вас обоих,

но я работаю в субботу…

повеселитесь!!

~*~

      Чимин лежит в постели, его разум крутится, тело метается и вертится само по себе. Он слышит, как открывается и закрывается дверь за Тэхёном, который ушёл на ночь, без сомнения, чтобы обсудить все детали их разговора с Чонгуком. Эти двое чрезмерно анализируют каждое выражение или слово.       Не нужно быть гением, чтобы понять, что им известно, что Чимин по-прежнему любит Намджуна, и его сердце разбито вдребезги без возможности восстановления с тех пор, как он ушёл.       Чимин познакомился с Ким Намджуном в свой первый день в Сеуле, его мысли суетились, пока он шёл по коридору небольшой музыкальной продюсерской компании, к которой он только что присоединился. Каким-то образом он получил должность хореографа, только что окончив танцевальную школу со вкусом амбиций, он мечтал быть лучшим и хотел, чтобы все знали его имя.       Всё шло хорошо, пока Чимин не осознал, что полностью и бесповоротно заблудился, двери вели к студиям вместо репетиционных залов, везде были столы вместо балетных станков. Он продолжал идти по пустому коридору, пока не наткнулся на высокую фигуру, идущую в противоположную сторону с наушниками в ушах, человек кивал головой в такт музыке. Его глаза закрылись, когда он притворился, что берёт высокую ноту, и запрокинул голову.       В этот момент Чимин влюбился в него.       Он автоматически прикрыл рот рукой, пытаясь не слишком громко хихикать и не отвлекать высокого человека от его мечтаний. Подойдя ближе к мужчине, он понял, что это было не беззвучное движение губ, как это выглядело с расстояния в несколько футов, а настоящее пение, однако его голос был ужасен, когда он саркастически выкрикивал ноты. Это была песня, которую Чимин не слышал никогда раньше, поэтому он предположил, что этот парень должен был быть одним из продюсеров.        — Прошу прощения? — пробормотал он, коснувшись руки другого человека.       Вместо того, чтобы ответить, он снова откинул голову назад, его руки вырвались вперёд, чтобы сыграть на фальшивой гитаре, и кофе в его руке рисковал пролиться.       Чимин ничего не мог с собой поделать, хихиканье вырвалось из его груди, и глаза превратились в полумесяцы, и в эту секунду он напрочь влюбился в человека, стоявшего перед ним.       При звуке его смеха два глаза распахнулись, чужие щёки мгновенно покрылись багровым румянцем.       — О боже! — взвизгнул он и свободной рукой вынул один из наушников, прежде чем прикрыть сердце, тяжело дыша. — Я думал, что я здесь один в такую рань.       — Ничего страшного, — хихикнул Чимин. — Я потерялся и надеялся, что ты мне поможешь, я правда не хотел тебя пугать.       — Нет, всё в порядке, я Намджун, — он протянул руку, его улыбка была яркой и широкой, две ямочки украшали его щёки, такие глубокие, что в них можно было почти утонуть. Разум Чимина, уже теряющий здравый смысл, теперь изо всех сил пытался сохранять самообладание, увидев самую красивую улыбку на свете.       — Я Чимин, — улыбнулся он, его рука потянулась к нему, и он автоматически почувствовал тепло другого человека, распространяющееся по его телу.       Намджун мягко улыбнулся ему, его рука слегка сжала его, прежде чем нежно разорвать их связь. Чимин уже чувствовал себя опустошённым из-за отсутствия контакта, его глаза опустились туда, где были соединены их руки, и на его лице появилась лёгкая хмурость.       — Так ты говоришь, что заблудился? — Намджун нарушил тишину через секунду, мягко глядя на него.       — Это мой первый день, я новый хореограф, и мне нужно быть на этаже, где должно быть гораздо больше комнат для репетиций, как мне кажется, — хихикнул он и обвёл руками коридор, указывая на студии со всех сторон.        —А, ты на пятом этаже, тебе нужен шестой, — неторопливо сказал Намджун, его глаза на секунду расширились, а затем сузились обратно, будто он запечатлел Чимина в своей памяти. — Я провожу тебя туда? — робко предложил он, жестом направляя обратно к лестнице.       Если бы Чимин уже не сошёл с ума, он бы увидел, как ямочки Намджуна плавно углублялись всё сильнее, пока он говорил.       — Как я понимаю, ты продюсер, раз так явно увлекаешься музыкой? — улыбнулся Чимин, когда Намджун открыл для него дверь на лестничную клетку, и склонил голову в знак благодарности.       — Да, меня взяли, пока я ещё учился в колледже, поэтому я делю своё время между работой здесь и учёбой, — пожал он плечами, словно это было обычным явлением.       — Это здорово, мне нравится, пусть у меня и сверхурочные часы, — кивнул Чимин, следуя за ним в коридор, который он узнал – он был здесь, когда приходил на собеседование, репетиционные залы были со всех сторон.       — Эй, никому не нравится их первый день, так что давай я приглашу тебя на обед? Хён угощает. По крайней мере, я предполагаю, что я твой хён.       — 95-й год, — Чимин посмотрел на него, ожидая подтверждения.       — 94-ый, — он ярко улыбнулся. — Встретимся здесь в час?       — Давай, — улыбнулся он, его глаза снова превратились в полумесяцы. Из последующих разговоров Чимин узнал, что именно в этот момент Намджун влюбился в него, что в ту секунду, когда его глаза исчезли, старший понял, что ему конец. Он вспоминал, как потерял дар речи и спотыкался на лестнице.       Чимин продолжил движение в танцевальную студию с лёгкой, но головокружительной улыбкой на лице.       — Ты опоздал, Чимин, — его новый напарник Хосок приподнял бровь, поставив ногу на балетную стойку перед собой, чтобы растянуться.       — Кажется, я только что влюбился? — он посмотрел на старшего, улыбаясь растерянно, но ярко. Он не сдержал хихиканье, когда увидел, как Хосок потерял равновесие и упал на пол.

~*~

      Три часа спустя Чимин просыпается от тонкой полоски света, проникнувшей в его спальню, два приглушённых голоса шепчутся, пытаясь сохранить тишину в темноте комнаты. Он чувствует, как кровать опускается по обе стороны от него и две пары рук окружают его.       — Я в порядке, ребята, — шепчет он хриплым голосом.       — Я из гостиной слышал, как ты плачешь, — отвечает шёпотом Чонгук, их младший друг, его руки крепко прижимают его к груди.       — Ты должен поговорить с ним, рассказать ему, что ты чувствуешь, — бормочет Тэхён в их сцепленные руки.       — Какой смысл, он двигается дальше, — его глаза смиренно закрываются, с губ срывается вздох.       Тэхён сжимает их руки, ёрзая на простынях, его глаза слипаются в поражении.       Чимин прекрасно понимает, насколько ему повезло, за пределами его разбитого сердца, у него есть пять лучших друзей, готовых прийти на помощь, или шесть, если включить Намджуна, что он делает или не делает, в зависимости от того, как он справляется в тот или иной день.       Чонгук первым вошёл в его жизнь, его глаза были огромными и выразительными, когда он присоединился к классу тхэквондо Чимина в их родном городе Пусане. В то время у Чимина был зелёный пояс, но, по мнению Чонгука, он должен был быть ниндзя, поскольку он двигался с особой лёгкостью. Чонгук сразу же начал усердно трудиться, чтобы не отставать от своего хёна, и быстро прошёл обучение, прежде чем они оба стали сертифицированными обладателями чёрных поясов незадолго до отъезда Чимина в Сеул.       Они учились в одной старшей школе, Чонгук следовал за Чимином, словно был его тенью. Чимин совсем не возражал, Чонгук стал ему младшим братом, которого он всегда хотел. Хоть у Чимина и был младший брат, у них, к сожалению, почти не было общих интересов, с Чонгуком же они были связаны во всём, от чего-то столь незначительного, как любимый цвет, до чего-то столь же важного, как их любовь к танцам.       Следующим в кадре появился Тэхён, его платонический соулмейт, платоническая любовь всей жизни. Он чувствует, как губы целуют их переплетённые руки, и улыбается. У Тэ всегда была волшебная способность узнавать, когда другой думает о нём. Тэ стал его первым настоящим другом в колледже, когда его мысли были спутаны, и он скучал по друзьям дома в Пусане. У Чонгука впереди были ещё два года в старшей школе, но они неизменно общались по скайпу каждый день, даже если видеозвонки не могли полностью избавить их от тоски. Именно тогда появился Тэхён, будто вселенная ждала идеальной возможности познакомить его с Чимином.       Одним солнечным днём в большой университетской библиотеке они оба потянулись к одной и той же книге, взявшись за разные концы, и смотрели друг на друга, гадая, кто уступит первым. Чимин как раз собирался заговорить, но из груди Тэхёна вырвался глубокий рокот, когда он начал хихикать.       — Привет, я Тэхён. Не хочешь сходить в кафе и вместе почитать за чашкой кофе? Ну… я ненавижу кофе, но я возьму горячий шоколад? — фирменная квадратная улыбка, которую Чимин видел так много раз за эти годы, ожила на его лице.       Чимин мгновенно кивнул, и с того дня они были неразлучны. Куда бы Тэхён ни пошёл, Чимин за ним. Их жизни переплелись совершенно иначе, когда Чонгук поступил в Сеульский университет и незамедлительно влюбился в парня с квадратной улыбкой, их руки крепко сцепились друг с другом, прежде чем они даже закончили свою первую встречу лицом к лицу.       Чимин бы ревновал, что внезапно стал третьим колесом, если бы они уже не были такими близкими друзьями. Их жизни просто изменились, теперь Тэхён и Чонгук держались за руки, а не просто стояли рядом друг с другом.       Когда Чимин впервые прошёл прослушивание в Big Hit, его руки тряслись от нервов, пока он позволял музыке течь через своё тело и двигался к внушительной фигуре Чон Хосока. Теперь он знает его как своего солнечного хёна, его свет в темноте, чей смех озаряет репетиционную комнату каждый день. Однако в то время его юная и неопытная работа ног была ничем по сравнению с критикующей фигурой. Его тело легко двигалось под музыку, пока он объяснял, что хотел от Чимина. Чимин никогда не видел, чтобы кто-то двигался так чётко и без усилий, держа в руке стакан с водой, но каким-то образом старшему удавалось это.       Чимин сглотнул, прежде чем изо всех сил повторить движения, показанные ему. Его ноги почти обессилили от нервов, он случайно взглянул на старшего и чуть не заплакал от облегчения, когда увидел улыбку на его лице.       — Ах, Чимин, ты выглядел таким нервным, — засмеялся он, запрокинув голову.       — Ты слишком внушительный, — слова слетели с его уст, щёки вспыхнули через несколько секунд.       — Только когда я в танцевальном режиме. Пойдём, я угощу тебя обедом, — он улыбнулся, похлопав его по плечу.       На следующий день он согласился на эту работу, став новым помощником хореографа в Big Hit, а на следующий день он по уши влюбился в их ведущего продюсера.       Через несколько дней после знакомства с Хосоком его представили другому продюсеру Big Hit, Юнги. Его глаза были нечитаемыми, пока он задавал Чимину вопросы в своей студии в один из обеденных перерывов, на его губах появлялась тень улыбки, когда младший пытался шутить, чтобы разрядить обстановку. Чимин нервничал и предполагал, что как-то обидел его, сидя на диване перед ним и сжимая свои колени, он пытался не думать обо всём, что мог сделать неправильно с тех пор, как вошёл в комнату.       Спустя пару секунд он выдохнул с облегчением, когда в дверном проёме показалось знакомое лицо с глубокими ямочками, когда Намджун улыбнулся Чимину небольшой застенчивой улыбкой. Он был почти ошеломлён, когда увидел, как лицо Юнги изменилось, он расплылся в десневой улыбке, встав, чтобы обнять Намджуна. Он тихо кивнул самому себе, когда всё встало на свои места, и младший понял, что его только что подвергли очень тонкому допросу от лучшего друга. Он закрыл глаза в лёгком изумлении, а через несколько секунд открыл их, наполненные решимости. К тому времени, как Джун вышел из комнаты, Чимин уже обвил Юнги вокруг пальца и узнал все его слабые стороны: Намджун, музыка, кофе и его парень Хоби.       Намджун и Чимин встречались всего лишь месяц, когда последний и окончательный друг вписался в их группу. Громкий скрежещущий смех сообщил о его присутствии в кафе, где болтала новая пара, переплетя руки. Джин, старший брат Намджуна, подошёл к ним, широко раскрыв руки, и заключил их обоих в объятия, объявляя самой милой парой, которую он когда-либо видел. Хотя потом он сказал им, что, хоть они и милые, его привлекательное лицо всё же гораздо милее. Намджун наклонился, чтобы тихо объяснить натуру Джина, посоветовав ему просто улыбнуться и принять это.       Группа стала неразлучной, поскольку все они начали узнавать друг друга, пары сформировали связь на всю жизнь, даже Джин в конечном итоге представил им Кена, своего парня и одногодку. Но, учитывая, что он айдол и участник группы VIXX, обычно они находятся вдали друг от друга долгие периоды времени.       Семеро разделяли своё время, встречаясь тут и там, хотя одна константа оставалась везде – место, непосредственно рядом с Намджуном, всегда было зарезервировано для Чимина, их тела всегда так или иначе постоянно касались друг друга.       Пока однажды не перестали. Их друзья делили своё время между двумя мужчинами, прежде чем им в конце концов удалось заставить их находиться хотя бы в одной комнате друг с другом.       Именно тогда Чимин, будучи Чимином, стал злым и мелочным. Он ненавидел это, ему хотелось, чтобы всё было не так, но это случилось, и он не может отрицать, что это, вероятно, был один из последних гвоздей в гробу их отношений. Чимин начал встречаться с разными мужчинами по просьбе их друзей, ни один из них не относился к нему хорошо, ни один из них не заставлял его улыбаться так, как это делал Джун, он сожалел, что выставлял каждого из них перед своими друзьями как достойных, упиваясь болью на лице Намджуна, он сожалел о каждой роли, которую сыграл в их падении.       Всё потому, что он хотел победить.       Он хотел победить в расставании по какой-то глупой неизвестной причине, теперь это уже не имеет значения.       Если бы Чимин мог, он бы повернул время вспять и стёр прошлое, никогда не оставил бы Намджуна, никогда не сказал бы все те вещи, но он не мог. Он должен принять всё это точно так же, как принял Намджун.       Единственная разница в том, что Джун смог двигаться дальше, а он – нет.       Его рыдание вырывается тихо, приглушённое наволочкой, но Тэхён слышит, он быстро обнимает его, оттолкнув Чонгука. Слышится тихий звук протеста, прежде чем храп младшего возвращается, и его дыхание снова щекочет спину и шею Чимина.       — Малыш, — бормочет Тэхён, раскачивая его, пока слёзы Чимина капают на воротник его футболки.

~*~

      — Как ты? — спрашивает Хосок с пола, растягивая мышцы, его руки двигаются от одной лодыжки к другой.       — Хорошо, — лжёт Чимин, бросая сумку в угол комнаты. Он присоединяется к старшему, садясь напротив него.       Хоби фыркает, качая головой.       — Ты, видимо, думаешь, что я вчера родился, если считаешь, что я этому поверю.       — Вчера вечером я плакал перед сном, — он поднимает глаза, его дыхание прерывается. Он быстро поворачивает голову и смотрит в большие окна репетиционного зала.       — О, детка, — шепчет Хосок и тут же наклоняется вперёд, взяв его за руки.       — Хотел бы я двигаться дальше.       Хосок кивает.       — Если это хоть немного утешит, я всё ещё не уверен, что Джун сделал это.       Чимин всхлипывает, не переставая качать головой.       — Мы были вместе два года, и мы только начали подбирать квартиры, чтобы жить вместе, но он с Джексоном всего три месяца, и они уже съезжаются?       Он откидывается на деревянный пол, его лицо кривится от боли, хотя он не уверен, по какой причине – от приземления или от их разговора.       — Мне нужно принять, что он не любил меня так, как любит Джексона.       Хосок громко смеётся, что заставляет Чимина вздрогнуть, сморщившись от боли.       — Намджун любил, любит тебя больше, чем саму жизнь, он просто напуган и одинок. Джексон первый, кто заставил его улыбаться с тех пор, как ты ушёл, он просто отчаянно хочет испытать это снова. Его разум не позволит ему гнаться за тобой, ты бросил его, Чимин. Сейчас у него накопилось слишком много неуверенности, — он вздыхает. — Всё, что нужно – это единственный признак того, что ты всё ещё любишь его, и он снова прибежит в твои объятия.       — Ты врёшь, но я ценю твою попытку заставить меня чувствовать, что у меня ещё есть шанс, — Чимин слегка улыбается.       Хоби собирается ещё немного поспорить, но открывается дверь, и они оба тихо поворачивают головы, чтобы увидеть застенчивую фигуру, вмешавшуюся в их разговор.       — Привет, — говорит Намджун, неловко положив руку на затылок. — Чимин, я могу… мы можем поговорить? В течение дня, — он пожимает плечами, его зубы легонько задевают губу.       Чимин пытается подавить смесь эмоций, закипающих внутри него. Он не совсем понимает, стоит ли ему плакать от облегчения из-за того, что он до сих пор имеет возможность видеть Намджуна, или плакать в печали от боли, которую он чувствует каждый раз, когда смотрит в лицо, которое слишком хорошо знает.       — О… Я… э-э, да… да, конечно, это… хорошо, хён, — боль, которая появляется на лице Намджуна каждый раз, когда Чимин называет его хёном, мучительно очевидна для Чимина. Младший переключился на «Джун» или даже «Джуни» через несколько недель после того, как они начали встречаться.       Намджун формально кивает.       — Хоби, Юнги-хён сказал мне, что хочет пообедать с тобой, — он вежливо улыбается, отчего на его щеках появляются ямочки, и Чимин борется с желанием подбежать к нему и ткнуть в каждую.       — Ты имеешь в виду, что он снова забыл свой бумажник, — Хосок нежно улыбается, закатывая глаза. Намджун понимающе улыбается и кивает, соглашаясь. — Скажи ему, что я приду в 12:30, Джуни, и что он мне должен.       — Он твой парень, — он смеётся, скользнув глазами к Чимину, но резко замолкает, когда понимает, что сказал. К счастью, Хоби решает проигнорировать его.       — Это не значит, что ему всё достаётся бесплатно. А теперь уходи, мы тут реально работаем, а не просто сидим в комнате и слушаем музыку, — Намджун прижимает руку к груди в притворном шоке, прежде чем слегка поклониться и оставить их.       — Этот человек выглядит слишком неловким, чтобы не любить и не тосковать, — Хоби поднимает брови в сторону Чимина.       — Джексон чертовски хороший парень, — он пожимает плечами и улыбается старшему.       — Расскажи ему, что ты чувствуешь, — вздыхает Хоби.       — Я расстался с ним, Хоби, с тех пор сожалею об этом почти каждый день, но я бросил его. Он не заслуживает меня. Он заслуживает того, с кем может быть счастлив.       — Ты имеешь в виду себя. Ты всегда был тем, кто делает его счастливым.       — Я имею в виду Джексона. Просто включи эту дурацкую музыку, Хоби, — он вскакивает на ноги и перемещается в центр комнаты, развернув руки в исходное положение в ожидании прибытия их первого айдола.       Три часа танцев спустя Чимин сидит в пустой комнате, тихий стук нарушает тишину, и он быстро отвечает «входите».       — Эй, я не хотел врываться, если вдруг ты переодевался или что-то в этом роде, — Намджун стоит в другом конце комнаты, сжимая локоть другой рукой, словно закрываясь от младшего, и смотрит на него.       Чимин мягко смеётся.       — А, думаю, уже поздно, потому что ты видел меня обнажённым, — он качает головой в усталом веселье, прежде чем подняться на ноги.       Чимин наблюдает, как алый цвет заливает щёки Намджуна, когда он, заикаясь, пытается ответить.       — Я…       — Извини, это было неуместно, — он качает головой, молча ругая себя, прежде чем направиться к старшему. — Что хочешь на обед? У меня мало времени, у нас Югём по расписанию через час, — он виновато смотрит на него.       Это ложь, у них больше нет запланированных встреч до конца дня, вместо этого им поручено придумать новую программу остановки шоу, которую они уже наполовину закончили, оставшись допоздна прошлой ночью. Чимину не терпелось отвлечься после того сообщения.       — Ну, давай тогда просто сходим в пиццерию? Возьмём по кусочку или что-то в этом роде, — он пожимает плечами, указывая на дверь. Чимин кивает и обхватывает себя руками, пытаясь создать какой-то барьер для своего сердца.       — Ну как ты? — Чимин ломает лёд, когда они выходят на прохладный ноябрьский воздух, не совсем морозный, что нужно пальто, но определённо пронизывающий до костей, тепло лета теперь почти полностью исчезло.       — Я в порядке, — Джун пожимает плечами. — Много дел.       Чимин только кивает, ненавидя неловкую атмосферу, которая теперь окружает каждое их взаимодействие.       Они продолжают молчать, ни один из них не осмеливается затронуть тему новоселья или разрыва их отношений. Первоначально они даже не могли находиться в одной комнате друг с другом, невысказанные споры кипели на поверхности, поскольку они оба чувствовали себя правыми. Сейчас они могут, по крайней мере, пытаться быть вежливыми, если не затрагивались конкретные темы. Чимин не уверен, что это здорово, но это единственное, что помогает им.       Он вздыхает, чувствуя, как его досада превращается в напряжение. Его глаза останавливается на меню пиццерии перед ним, когда они подходят к заведению.       — Так о чём ты хотел со мной поговорить?       — Хм? — спрашивает Намджун, поворачивая голову с широко открытыми глазами, будто Чимин прервал другой разговор, который он вёл исключительно в своих мыслях.       — Почему ты пригласил меня на обед, хён? — он указывает на их текущее местоположение.       — О! — он выглядит удивлённым, Чимин почти хочет взять его за руку и сказать ему, что всё будет хорошо, но он сдерживается, чувствуя, как его рука нервно подёргивается. — Я просто хотел сказать тебе… — он замолкает, словно хотел сказать что-то другое, прежде чем снова покачать головой. — Я просто хотел выразить своё сожаление по поводу того, что ты… что ты не сможешь прийти на новоселье… — его рука почёсывает затылок, пока он говорит.       Чимин знает, что он лжёт, всем своим существом знает, что есть ещё одна причина, по которой он пригласил его на ланч. Слова застревают на кончике языка, когда они смотрят друг на друга. Чимин вздыхает, зная, что ему придётся проигнорировать свою интуицию и сыграть в эту игру, если у него появится шанс забыть Ким Намджуна.       — Прости, хён, просто у меня рабочее мероприятие.       — Нет у тебя ничего, — Намджун издаёт звук, похожий на смесь смеха и вздоха, его глаза бросаются к окну, будто он избегает взгляда Чимина, избегает неловкости потенциальной конфронтации.       Намджун может повести людей в бой, но ему никогда не нравились разногласия с Чимином. Младший никогда не мог понять, была ли искренняя мысль о том, что это расстроило бы Чимина, что заставляло Намджуна бороться со своими словами, или дело было в том, что Чимин начинал вести себя по-детски и слетал с катушек по мелочам. Чимин не может его винить, в последний раз, когда у него хватило смелости поспорить, они расстались.       — Я… — он пытается защитить себя, придумать ещё одну ложь и позволить себе ещё глубже погрузиться в этот мир, который он создал для себя.       — Чимин, я знаю твой график, ты никогда не работаешь по выходным, ты ненавидишь, когда тебя заставляют вставать с постели в субботу, — он поднимает бровь, когда очередь двигается вперёд.       — Ты прав… — наконец вздыхает он, не в силах притвориться. — У меня нет работы.       Чимин поднимает глаза, чтобы выбрать пиццу, и позволяет Намджуну совместить их заказы. Они медленно подходят к стойке для оплаты, когда старший открывает рот, чтобы что-то сказать.       — У меня свидание, — перебивает его Чимин. Больше никаких лживых планов вне здравого смысла.       Два глаза округляются и смотрят на него. Помимо первоначальной попытки заставить Намджуна ревновать, Чимин не был ни на одном свидании с тех пор, как появился Джексон. Было слишком больно, когда он смотрел на них двоих вместе, чтобы даже думать о новых отношениях.       — Правда? — если бы он не знал его лучше, он бы предположил, что в голосе старшего сквозит боль.       — Да, это всего лишь первое свидание, но он мне очень нравится, так что… — он замолкает, пожав плечами.       — О, что ж, это… — Намджун делает паузу, чтобы сглотнуть, слегка покачав головой. — Это здорово, Чимин.       Прежде чем Чимин успевает залезть в карман, чтобы взять бумажник, Намджун быстро оплачивает их пиццу, а его ноги уже на полпути к выходу из маленького ресторанчика. Его собственные короткие ноги должны практически бежать, чтобы не отставать от высокого мужчины. Его голос дрожит из-за такой скорости.       — Хён, хён, помедленнее, ты уронишь пиццу, — пытается сказать он, сбитый с толку внезапной переменой поведения Намджуна.       — Извини, Чимин, я просто… я вспомнил, что не отправил кое-то срочное. Я поговорю с тобой позже, — Чимин открывает рот, чтобы ответить, но прежде, чем он успевает выговорить хоть один слог, Намджун оставляет его, убегая к зданию компании.       Чимин останавливается на месте, его ноги больше не тянут его вперёд, пока в его голове воспроизводится весь их разговор.

~*~

      — Он ревнует, — заявляет Тэхён, поставив одну босую ногу на журнальный столик перед собой, а в другую втирая увлажняющий крем. Раньше это бесило Чимина, пока он не обнаружил, что лучше не вставать между Тэхёном и его системой ухода за ногами.       — Он не ревнует, — он закатывает глаза, откинув голову на спинку дивана.       — Ещё как ревнует.       — Он съезжается с Джексоном менее чем через десять дней, он не ревнует, — Чимин поворачивается как раз вовремя, чтобы увидеть, как младший пожимает плечами.       — Сердцу не прикажешь, Чимин, а сердце Намджуна всегда хотело тебя.       — Мы расстались не просто так, — Чимин вздыхает.       — Разве? Потому что, насколько я понимаю, всё нужно было спокойно обсудить, как двое взрослых, а потом двигаться дальше, после того, как вы оба согласились приложить больше усилий. Вместо этого вы решили, что расстаться будет проще, и затянули это дерьмовое шоу, — он снова закатывает глаза, размахивая руками в воздухе.       Чимин молчит, не сводя глаз с телевизора.       — И что теперь? — Тэхён задаёт вопрос некоторое время спустя, тоже не отрываясь от экрана. Тэ пытается выучить английский по американским телешоу, как когда-то это сделал Намджун. Brooklyn 99 крутится на фоне без субтитров. Чимин сдался после вступительных титров и просто смотрит в телевизор расфокусированными невидящими глазами.       — Я найду свидание, — бормочет Чимин, вставая и потягиваясь.       — На субботу?       — На любой день, — он потирает рукой лицо, сгорбившись при этой мысли. — Всё, что может создать впечатление, будто я не жалкий неудачник, который не может забыть кого-то, и, по крайней мере, так мне не придётся притворяться, что у меня было свидание.       — Я могу помочь? — предлагает Тэхён.       — Я не знаю, может быть, дай мне подумать об этом. Я ложусь спать, — Чимин поднимает руки над головой, потягиваясь.       — А что насчёт ужина?       — Не голоден.

~*~

      Чимин и Намджун всегда были идеальной парой, тошнотворно идеальной парой, которая заканчивала предложения друг друга и разговаривала только глазами, иногда не делясь ни словом, но понимая, что нужно другому.       Возможно, они не были парой с самой длинной историей, но через несколько недель после того, как они начали встречаться, они знали, все знали, что это навсегда. Руки Намджуна почти никогда не отпускали Чимина, всегда так или иначе привязанные к нему. Чимин использовал все оправдания, чтобы нырнуть в объятия старшего, спрятать лицо в шее или положить голову ему на плечо.       Начало конца возникло для них медленно, ни один из них не осознавал, что Чимин начал проводить больше времени со своим новым учеником в студии, его мир был занят танцами, а Намджун проводил всё больше и больше вечеров в одиночестве, свидания отменялись и планы менялись в последнюю минуту.       — Не мог бы ты хоть раз в жизни поставить меня на первое место? — вздохнул Намджун, проведя рукой по лицу, когда они снова начали накалённый разговор.       Чимин легкомысленно рассмеялся, он никогда не воспринимал всё это достаточно серьёзно. Они с Намджуном были навсегда, какие жалкие разногласия могли им помешать? Его сожаления настолько глубоки, что теперь могут закопать его заживо, но в то время всё было легко, ветрено.       — Намджун, это всего один просмотр, мы позвоним риэлторке и попросим её перенести всё на завтра, — он слегка улыбнулся, его губы прижались к щеке старшего. — Я обещаю.       Он взялся за воротник его рубашки, широко раскрыв глаза, что всегда расплавляло его парня.       — Чимин, это четвёртый просмотр, который мы отменили из-за твоей работы с Тэёном, — вздохнул он. — Я почти начинаю убеждаться, что ты предпочёл бы переехать к нему, — слова были беззаботными, слишком беззаботными, теперь Чимин знает, что за ними стояла уверенность, но в то время это было похоже на шутку.       Чимин фыркнул, обвив руками шею.       — Глупый медвежонок, — прошептал он, находя его губы своими. — Я хочу жить с тобой больше всего на свете.       — Обещаешь? — руки Намджуна обняли его и сжали крепко, слишком крепко, потому что мгновение спустя Чимину пришлось вырваться, чтобы вдохнуть.       — Обещаю.       — Я перенесу встречу, а ты сделаешь всё, что тебе нужно, чтобы быть там? Так ведь? — прошептал Намджун, соединив их лбы.       — Я клянусь, Джуни, — взяв за руку и потянув его к спальне, он хотел показать, насколько он серьёзен.       Чимин так и не назначил следующий просмотр.

~*~

      — Эй, — на следующее утро Тэхён машет ему, сидя за кухонным столом.       Чимин молчит, только признавая звук.       — Я назначил тебе свидание, — бормочет он, набив рот хлопьями.       Чимин, крутивший стаканчик с йогуртом в руке, чуть не роняет его на пол.       — Что?       — Я пролистал телефон и свёл тебя кое с кем, — он пожимает плечами, возвращаясь к своему завтраку.       — С кем? Как? Когда? — заикается Чимин.       — Его зовут Джебом, он 94-го года, встречался с кем-то по имени Джинён, но они недавно расстались, поэтому ему, как и тебе, нужно отвлечься… — он хлопает руками и многозначительно приподнимает брови.       — Никогда не делай этого снова, фу, — бормочет Чимин, вздрагивая от отвращения.       — Свидание в четверг. Ты можешь поблагодарить меня позже, я освобожу квартиру, у Джина будет вечер кино.       — Вечер кино у Джина? — глаза Чимина смотрят вверх, на его лучшего друга, с грустью оттого, что о нём забыли.       — О, чёрт, извини, я думал, ты знаешь и просто не хочешь идти. Мне жаль, — он бросается обнимать его.       Чимин чувствует явный признак слёз по покалыванию в носу, его тяжёлый вдох даёт ясное понимание того, что должно произойти дальше. Чимин какое-то время молча плачет, слёзы жгут его глаза, тихо скатываясь по щекам.       — Малыш, — Тэ вздыхает, отстраняясь, чтобы мягко вытереть мокрые дорожки.       — Ничего страшного, я перестал ходить. Я не виню его за то, что он меня не пригласил.       — Не думаю, что тебя не пригласили, ты же знаешь, Джин любит тебя, но мне кажется, что это неловко, будучи братом Джуна, и всё такое. Преданность достаётся другому… — он хмурится, его верхние зубы впиваются в нижнюю губу.       — Я в порядке, Тэ, со мной всё в порядке, — он слегка гладит друга по щекам, столкнувшись с его лбом своим.       — Я всегда буду с тобой, — бормочет Тэ, закрывая глаза.       — Родственные души навсегда, от меня не избавиться, — мягко отвечает Чимин с улыбкой.       Он закрывает глаза, когда чувствует, как голова Тэхёна мягко прижимается к его собственной, кивая.       — Так ты пойдёшь на свидание? — некоторое время спустя Тэхён отступает, ободряюще улыбаясь.       Чимин тяжело вздыхает, глядя в свою тарелку с недоеденными хлопьями.       — Ладно.

~*~

      Чимин сидит напротив Джебома в течение последнего часа, а они до сих пор не обсудили ничего, кроме его бывшего, Джинёна. Изначально Чимин пытался отвечать своим тихим хихиканьем и оптимистическими словечками о поиске новой любви, которые не остались незамеченными, когда мужчина продолжал заказывать бокал вина за бокалом вина.       В какой-то момент Чимин просто сдался. Он сидит, подперев подбородок рукой, и пьёт из собственного бокала, его глаза осматривают ресторан в поисках любой причины, чтобы уйти. Он знает, что может позвонить Тэхёну, но мысль о том, что все остальные узнают о его катастрофическом свидании, совсем не то, в чём он нуждается прямо сейчас – а особенно он опасается, как быстро информация может перейти от Джина к Намджуну.       Он пытается сдержать вздох, но терпит неудачу, когда мужчина продолжает повторять: «Это всё его голос, Чимин, я не могу отказать этому голосу». Он пыхтит и достаёт телефон, чтобы включить ему аудиозаписи человека, которого он никогда не встречал и никогда не планировал встречать.       — Мне нужно в туалет, извини, я на секунду, — Чимин прерывает его на полпути, отвлекая от показа фотографий бывшего.       — О… — это всё, что он отвечает, прежде чем Чимин бросается к двери, его ноги двигаются так быстро, как только могут.       Он знает, что ему придётся вернуться, но сейчас ему просто нужна минутка, чтобы выдохнуть, без просмотра очередной фотографии или видео.       Возвращаясь самым медленным шагом обратно к столу, он вдруг решает, что алкоголь сделает всё намного терпимее, и зовёт бармена. Через несколько минут он выпивает две рюмки текилы и ощущает лёгкое гудение в уголках своего разума.       Он оборачивается с бодрой улыбкой и решимостью хотя бы закончить этот вечер.       Сделав один шаг вперёд, он тут же врезается в очень твёрдую, но знакомую грудь, его ноздри раздуваются, когда запах хлопка, который так хорошо ему знаком, наполняет его лёгкие.       — Ты в порядке? — его мгновенно хватают за плечи, и он отшатывается от более высокого человека.       — Хён, что ты здесь делаешь? — он в панике оглядывается по сторонам, ожидая, что другие члены их группы выскочат прямо сейчас. Сочувствие и веселье будет отражаться на их лицах, когда они с жалостью переведут взгляд с его кавалера на него самого. Он замечает одно подозрительно большое растение в углу, ожидая, когда Тэхён покажется из-за него.       — Это только я, — Намджун успокаивает его. — Только я. Не паникуй.       — Что ты здесь делаешь? — автоматически спрашивает Чимин, чувствуя, как смущение охватывает его. Джун мягко улыбается, его руки обводят ресторан, намекая, что люди обычно едят в таких местах.       — О… О, конечно, а где Джексон-ши? Я должен поздороваться, — Чимин двигается, чтобы обойти Джуна, его глаза осматривают ресторан.       — Я здесь не с Джексоном. Это… это сложно. И я даже не должен сейчас с тобой тут разговаривать. Слушай… можешь… можешь просто забыть, что видел меня здесь? — он качает головой, и его скулы окрашиваются розовым оттенком. — Я просто хотел проверить, что с тобой всё в порядке.       — Почему? Что случилось… — он заставляет себя замолчать, закусив губу, его голова покачивается. — Не моё дело, извини, — он расправляет плечи и кивает, хваля себя за такое поведение.       — Ничего плохого! — поясняет Намджун. — Я… Я просто, это по работе, — он пожимает плечами.       — Оу, — Чимин только кивает. — Что ж, я думаю, мне лучше вернуться на свидание.       — Слушай, серьёзно, мне нужно знать, ты в порядке? Ты опрокинул эти шоты так быстро, и он, кажется, не в лучшем настроении, — он указывает большим пальцем на Джебома позади себя, который отказался от всех притворств и теперь яростно строчит сообщения кому-то, кто наверняка должен быть Джинёном.       — Да, он просто переживает кое-что, — Чимин грустно улыбается. — Думаю, из нас получится хорошая пара, — он хлопает Намджуна по плечу и уходит, прежде чем сказать то, чего не собирался.       — Эй, — он кивает Джебому, его глаза бросаются к Намджуну, который сидит за шестью столиками от них, удивлённый, что не заметил его раньше в тускло освещённом ресторане.       Время от времени он поворачивает голову, встречаясь взглядом с Чимином, которому теперь трудно отвлечься на что-то другое.       — А ты? — спрашивает Джебом, прерывая зрительную игру, в которую тайно играли Чимин и Намджун.       — А что я? — Чимин в замешательстве смотрит на него, его глаза расширяются от понимания, что он почти не обращал внимания.       — Я спросил, что привело тебя на это свидание, и сказал, что буду счастлив встретиться снова, если ты захочешь.       Чимин чувствует, как падает его лицо, прежде чем он может это остановить, его глаза автоматически устремляются к Намджуну. Он пытается скрыть то, как его разум безотчётно кричит «помоги мне», а его глаза округляются до размера блюдца.       Чимин никогда не умел разочаровывать людей. Особенно тех, которых едва знал.       Он хватает свой бокал, используя тактику набитого рта, чтобы не отвечать в течение нескольких мгновений. Джебом только улыбается ему, его глаза распахнуты и полны надежды. Чимин не уверен, откуда у него возникает ощущение, что свидание проходило не так уж плохо, но он глубоко вдыхает…       — Джебом, я…       — Чимин! — Намджун внезапно кричит, его руки вытягиваются вперёд, словно он собирается обнять его. — Я везде тебя ищу, Чонгук попал в аварию, нам серьёзно нужно ехать, прямо сейчас, — он выпрямляется, протянув руку, как ветку спасения.       Чимин изображает ужас, когда его ладонь взлетает к руке Намджуна.       — Он в порядке?       Он наблюдает, как Намджун бросает несколько тысяч вон на стол, и вежливо улыбается Джебому.       — Мне очень жаль, я везде его искал, это должно покрыть счёт за еду, — он кивает на деньги и тянет Чимина к выходу.       Чимину удаётся сдерживать облегчённое хихиканье, пока они не выбираются наружу. Его тело сгибается пополам, когда он наклоняется вперёд – его обыкновенная черта.       Руки Намджуна обнимают его и выпрямляют, как делали всё время, когда они были вместе. Его глаза закрываются от этого чувства, разочарование переполняет его, когда он понимает, что руки исчезают с его талии, а не задерживаются, как раньше.       — Просто… просто чтобы убедиться… Куки в порядке, правда? — он спокойно смотрит на лицо старшего.       — Он в порядке, не переживай, — смеётся Намджун, толкая его локтем в бок. — Я пойду с тобой, пока мы не найдём тебе такси.       Джун слегка улыбается, ведя их обоих от ресторана к более освещённой части улицы.       После короткого молчания Намджун начинает хихикать, его голова покачивается от веселья.       — Что? — спрашивает его Чимин, слабо улыбаясь.       — Я никогда не видел, чтобы ты выглядел таким напуганным при мысли о втором свидании.       — Честно говоря, когда ты спрашивал меня о втором свидании, я сходил с тобой ещё на кучу свиданий.       — После меня у тебя было намного больше вторых свиданий, Чимин, — он улыбается, в его голосе звучит грусть.       — Я… — Чимин замолкает, не зная, как продолжить разговор, чувство вины сжимает его горло.       — Кроме того, это правда было похоже на какой-то кошмар, — он съёживается. — Я надеюсь, что они с Джинёном снова будут вместе.       — Ты нас подслушивал? — шокировано выпаливает Чимин со смешком.       — Немного, — щёки Намджуна окрашиваются в яркий оттенок розового. — Мой разговор был правда скучным, — уточняет он.       — Это было просто ужасное первое свидание, — стонет Чимин. — Может быть, однажды я найду кого-нибудь.       Он запрокидывает голову, глядя на облака над головой.       — Эй, для всех есть кто-то, рано или поздно ты найдёшь кого-нибудь, Чимин.       — Как ты нашёл Джексона? — Чимин смотрит на него, обещая себе, что на этот раз не будет плакать.       Намджун ничего не отвечает, только сильнее кутается в пальто.       После десяти минут оглушительного молчания Чимин наконец снимает напряжение.       — Намджун?       — Хм?       — С кем ты был?       Намджун быстро поворачивает голову к нему.       — Ты о чём?       — Джун, я работаю с тобой, я знаю каждое лицо в Big Hit, но я не узнал того человека напротив тебя, — его щёки розовеют под обвиняющим взглядом глаз, смотрящих на него. — Кто он?       Намджун вздыхает, его дыхание попадает в холодный ноябрьский воздух и превращается в тонкий туман.       — Всё сложно.       — Тебе нужно поговорить об этом с кем-нибудь? — Чимин задаёт вопрос, зная, что ответом, скорее всего, будет грустное покачивание головой. Он пытается приготовиться к этому, в конце концов, у Намджуна есть Джексон.       — Я не могу тебе сказать.       Чимин кивает, его плечи сутулятся.       — Нет, я не могу сказать тебе ничего из-за нас или, ну, нас в прошлом, — Намджун проводит пальцами по волосам. — Я просто… ты скажешь Джину, а я даже ещё не всё осмыслил, и столько всякого дерьма происходит слишком быстро, я не знаю, что делать.       — Намджун?! — Чимин хватает его за запястья и останавливает. — Джун? — он пытается снова, когда Намджун отказывается смотреть на него. — Посмотри на меня, Намджун, — глаза старшего медленно скользят, пока не встречаются с его.       — Что происходит?       — Ничего, — Чимин видит, как он прикусывает губу.       — Джун. Скажи мне.       Намджун качает головой, закрывая глаза.       — Джуни? — он пытается ещё раз.       Это заставляет старшего медленно поднять веки, его плечи опускаются в поражении.       — Не говори Джину, — шепчет он.       — Я не скажу Джину, — Чимин сочувственно надувает губы, прекрасно зная, что не сдержит обещание, если Джун окажется в какой-либо опасности.       — Джексон… — кулаки Чимина сжимаются, готовясь причинить Джексону боль, если тот повредит Намджуну хоть один волосок. — Джексон скучает по Китаю.       Он стискивает кулаки крепче, морща лоб в замешательстве.       — Что?       — Джексон, он скучает по Гонконгу. Последние три года он тосковал по дому и собирался вернуться, когда мы встретились. Он остался ради меня, но его договор аренды скоро истекает. Вот почему мы съезжаемся, чтобы дожить остаток моей аренды, а потом он вернётся домой.       Чимин понимающе кивает.       — Он хочет, чтобы я поехал с ним, — глаза Чимина расширяются, когда всё встаёт на свои места. — Я встречался кое с кем из звукозаписывающего лейбла, потому что работа на корейский лейбл не принесёт мне никакой пользы на китайском рынке.       — Что?.. — брови Чимина хмурятся, информация медленно вонзается в его мозг. — Подожди, нет, Джун.       Он качает головой, его глаза наполняются слезами.       — Ты не можешь… Ты не можешь покинуть Корею, — тревожно шепчет Чимин, его губы дрожат.       — Джексон хочет быть со своими родителями, Чимин, я не могу лишать его этого, — он пожимает плечами. — Он прожил в Корее пять лет, он готов вернуться домой, и ты знаешь, какой он. Джексон может найти работу где угодно, — он смеётся, представляя своего уверенного парня.       — Но-но, Джун, нет, ты чего. Ты любишь Сеул. Он у тебя в крови, этот город – это ты. Ты написал песню, посвящённую ему, в конце концов, — Чимин в отчаянии вскидывает руки.       Намджун тяжело кивает.       — Я знаю, но… но жизнь продолжается… и всё меняется… люди меняются. Этот город и все его маленькие особенности уже не те, что были для меня раньше, — он скользит взглядом по Чимину, прежде чем отвернуться.       — Так это моя вина? — Чимин заполняет пробелы, слёзы так и норовят пролиться.       — Нет, — машинально отвечает Намджун. — Да, — поправляет себя он. — Нет… — он вздыхает. — Я не знаю, послушай, куда бы я ни посмотрел, я вижу что-то, что мы делали вместе, вижу место, где мы были вместе, моя жизнь здесь – это море тебя, и я пытаюсь проплыть через него, правда, но каждый день я тону. Я знаю, что тебе было не так сложно двигаться дальше, но для меня… Я боролся, Чимин, действительно боролся, продолжаю бороться.       — Намджун… — Чимин шепчет его имя. — Ты переезжаешь к своему новому парню. Пожалуйста, не говори так, будто у тебя никого нет, — он кусает губу.       — А потом Джексон переедет домой. Кто у меня будет тогда? Я просто снова утону в тебе, — он протягивает руки к Чимину, в его глазах блестят слёзы.       — Ты не можешь уехать, — шелестит Чимин. — Я не знаю, что буду делать, если больше никогда тебя не увижу.       Намджун мягко улыбается ему.       — С тобой всё будет в порядке. Ты один из самых сильных людей, которых я знаю, и, по крайней мере, так ты не позволишь мне разрушить твою карьеру.       Чимин в замешательстве смотрит на него.       — Я так не думаю, — шёпотом произносит он.       — Я постоянно мешал тебе, занимал время, которое тебе нужно было проводить в студии, — он грустно улыбается.       — Намджун, ты не…       — Всё в порядке, Чимин.       — Нет, нет, это не так. Намджун, я был дураком, мне следовало проводить больше времени вне студии, я должен был поставить тебя на первое место, я не должен был постоянно быть самым дерьмовым парнем на свете.       — У тебя была своя карьера, Чимин, — Намджун печально улыбается. — И у тебя так хорошо получается, я всегда вижу, как твоё имя всплывает в статьях.       Чимин хочет остановить его, сказать, что это ничего не значит без него, сказать ему, что он бросит всё завтра, если только сможет получить ещё один шанс на счастье с Намджуном. Вместо этого он кивает, его лицо украшает жалкая улыбка.       — Спасибо, что спас меня в ресторане, — он неубедительно шепчет.       Намджун хихикает, кивая головой.       — Никогда не благодари меня за спасение.       — Прости, что относился к тебе не лучшим образом.       Намджун кивает.       — Ты по-прежнему мой любимый, — он мягко смотрит на него, растягивая губы в лёгкой улыбке.       — Я победил Джексона? — Чимин улыбается, слёзы текут по его щекам, и он грубо смеётся.       — Всегда, — шепчет Намджун.       Чимин эгоистично делает шаг вперёд. Намджун секунду колеблется, прежде чем обнимает его, прижимая к груди.       — Ты обнимаешься намного лучше.       Чимин хихикает, некрасиво всхлипывая.       — Ты всегда был моим любимым, — бормочет Чимин.       Намджун тихонько смеётся.       — Ты мой лобстер, — негромко бормочет он, почти про себя, в его голосе звучит грустный смех.       — Что? — Чимин отстраняется со смущённой улыбкой, нахмурив брови.       Джун мягко улыбается, прижимаясь мягким поцелуем ко лбу Чимина.       — Неважно, — он отодвигается, чтобы посмотреть на младшего, и прикасается к его щеке. — Я не твой.       Он улыбается после этих слов, и Чимин не знает почему, но начинает плакать сильнее, чувствуя окончательность в том, как Намджун смотрит на него.       Джун отпускает его через несколько секунд и подходит к дороге, чтобы поймать такси.       — Намджун? — Чимин спрашивает старшего, подходя к нему, чтобы взяться за вытянутую руку, неуверенный, что ему нравится, как закончился этот разговор.       В этот момент к ним подъезжает такси, водитель выжидающе смотрит на них.       — Намджун? — Чимин пытается снова, глядя то на него, то на такси.       Намджун игнорирует его, сообщая таксисту адрес Чимина, и усаживает на заднее сиденье машины. Он смотрит, как Джун в странном оцепенении передаёт водителю деньги.       — Будь осторожен, Чимин, — Намджун мягко улыбается ему.       — Джун? — Чимин произносит его имя, когда дверь перед ним закрывается. Он опускает окно, но такси уже отъезжает, а Намджуна не видно, чёрная фигура мчится вниз по улице вдалеке.       — Джун? — он шепчет себе под нос, глядя на свои пальцы.       Через пять минут он решительно поднимает глаза.       — Подождите, — говорит он таксисту. — Измените пункт назначения.

~*~

      — Чимин! — Джин широко улыбается ему, открывая дверь своей квартиры. — Я только что говорил, как сильно скучаю по тебе, — он дуется.       — Привет. Джун здесь? — Чимин вытягивает шею, чтобы увидеть за широкими плечами остальных, чувствуя неуверенность в своём появлении здесь после разговора с Джуном.       Лицо Джина автоматически напрягается, его глаза сужаются, когда он смотрит на молодого человека.       — Что ты хочешь от Джуна? — он смотрит на Чимина пронзительным, чрезмерно опекающим братским взглядом.       — Ничего… — пытается Чимин, но Джин только сильнее щурится.       — Чимин, я…       — Эй, эй, — Тэхён быстро подходит к ним из-за спины Джина, его тело протискивается между ними, и он обнимает своего лучшего друга. — Джуна здесь нет, Чимин.       Чимин сразу же расслабляется, напряжение улетучивается. Он смотрит, как Джин отступает в гостиную.       — Чимин? Ты чего дрожишь, как лист? Что случилось? — Тэхён отстраняется, чтобы посмотреть на него, исследуя его тело на предмет каких-либо повреждений.       Чимину даже не нужно дважды думать, прежде чем он выпаливает то, что не перестаёт крутиться у него в голове.       — Джун переезжает в Гонконг.       Глаза Тэхёна расширяются, он ищет во взгляде Чимина признаки того, что это какая-то шутка. Ничего не найдя, он жмурится.       — Блять, — бормочет Тэ.       — Джун переезжает куда?! — Юнги врывается в коридор, давая понять, что он подслушивал.       — Джун переезжает?! — три других голоса хором присоединяются к нему.       — Джун не сказал мне? — Джин в шоке смотрит на Чимина.       — Он боится. Мне кажется, он думает, что ты попытаешься заставить его передумать, — Чимин в растерянности глядит на него, по-прежнему продолжая осознать это.       — Ну, конечно, я попытаюсь заставить его передумать, — Джин кричит. — Он не может переехать.       — Подождите, нет. Джун только что устроил меня на работу в Big Hit, — вопит Чонгук. — Мы только начали работать вместе. Он не может уехать! — он в отчаянии кладёт руки на лоб.       Руки Хоби лохматит его волосы, пока он ходит кругами.       — Нет, слышите, он один из моих любимых людей, я не могу его потерять.       Все они бормочут себе под нос про Намджуна, четверо из них уже проиграли.       — Ребята, — Тэхён пытается привлечь их внимание, но ему это не удаётся, все они слишком озабочены Джуном. — Ребята?! — он пытается снова.       Четыре пары глаз обращаются к Тэхёну, когда все вырываются из своих паникующих мыслей. Все взгляды медленно перемещаются к Чимину, и они видят, как он трясётся и цепляется за Тэ, который прижимает его к себе.       — Чимин, — шепчет Хоби, двигаясь вперёд первым и обнимая его.       Они медленно перемещают его на диван, где он устраивается под боком Тэхёна и складывает ноги на колени Хоби и Чонгука. Джин и Юнги садятся в кресла рядом.       — Чимин? — мягко начинает Джин. — Чимин, мне нужно, чтобы ты сказал мне, что именно он говорил, хорошо? — у Чимина возникает ощущение, что это уловка со стороны мужчины, его спокойный внешний вид скрывает ту его часть, которая вот-вот побежит в квартиру Намджуна.       — Он… — вздыхает Чимин.       — Не торопись, — успокаивает его Хоби.       — Он сказал, что… что Джексон хочет переехать, и что… У него истёк срок аренды… Поэтому он переезжает.       — Почему? Он сказал, почему? — спрашивает Юнги.       — Джексон его парень, — Чонгук пожимает плечами в ответ, но Юнги только шлёпает его по руке.       — Он сказал… Он сказал, что Сеул просто… Сеул стал слишком тяжёлым для него, чтобы жить тут дальше… Что он не тот, что раньше… Я всё испортил… — всхлипывает он, и Тэхён прижимает его к себе. — Это всё моя вина, — он шепчет. — Во всём виноват я.       — Это не твоя вина, — Тэхён и Чонгук говорят одновременно.       — Нет, — Джин и Чимин отвечают хором. Юнги пристально смотрит на хёна, но Джин выдерживает его взгляд, его глаза решительны.       — Я защищаю своего брата, Юнги, — тихо произносит он.       — Я знаю, просто… не сейчас, хорошо? — просит его Юнги и проводит руками по волосам, ясно осознавая, что теперь ему придётся занять позицию лидера. Его хён слишком эмоциональный. — Послушай, он… он что-нибудь сказал? Он давал тебе какой-нибудь намёк, что передумает?       Чимин качает головой.       — Должно быть что-то, что он сказал, — Чонгук смотрит на Чимина. — Иногда он говорит то, над чем нужно задуматься.       — Я не хочу говорить о том, что было сказано. Это было между нами, — Чимин виновато смотрит на своих друзей.       — Чимин, пожалуйста, это мой брат, — Джин умоляюще смотрит на него. — Меня не волнует, сказал ли он тебе, что убил кого-то, скажи мне, мне нужно знать, действительно ли он этого хочет.       — Я умолял его остаться, но он отказался, — он прикрывает глаза. — Он сказал, что если Джексон уедет, ради кого он будет здесь?       — Меня! — визжит Джин. — У него есть я.       — Хён, — Юнги бросает на него острый взгляд.       На этот раз пытается Тэхён, прижимая к себе друга.       — Пожалуйста, Чимин, просто подумай. По твоему мнению было ли что-нибудь, о чём мы могли бы с ним поговорить?       — Послушайте, если он хочет переехать в Гонконг, я не уверен, что хочу стоять у него на пути, — Хоби закусывает губу, глядя на потрясённые лица остальных. — Мне очень жаль, но мы можем навещать его. Мне неудобно его останавливать.       — Я не знаю, хочет ли он, — Чимин оглядывает комнату. — Я не знаю, это сбивает с толку, весь разговор был таким… — Чимин вздыхает, утыкаясь лицом в шею Тэхёна.       — Не знаю, может, Хоби прав, — Юнги громко вздыхает, проводя по лицу рукой.       — Я думаю, будет глупо отпустить его так легко, — Чонгук оглядывает своих хёнов. — Намджун-хён – наш лучший друг, я бы не позволил никому из вас уехать из страны, хотя бы не попробовав убедить вас остаться.       — Хорошо, — Хоби всё ещё неуверенно качает головой. — Окей, попробуем один раз, хорошо? Если он настроен решительно, мы поддержим его желание.       — Чимин? — тихо спрашивает Юнги, наблюдая, как тот поднимает голову от шеи Тэхёна. — Смотри, пожалуйста, просто всё, что тебе показалось странным.       — Я же сказал, ничего не было, всё казалось концом, прощанием, — шмыгает носом Чимин. — Я искренне чувствовал, что больше никогда его не увижу, — он опускает взгляд. — Он назвал меня лобстером, что я… до сих пор не понимаю.       — Лобстером? — Джин морщит нос.       — Да, — Чимин растерянно смотрит на него. — Он сказал: «Ты мой лобстер», поцеловал меня в лоб и сказал: «Это не имеет значения, потому что ты не мой», а потом сказал мне быть осторожным.       — Это ласковое прозвище? — спрашивает Чонгук в замешательстве.       — Однажды Джун называл Чимина своим маленьким крабиком около недели, это могло быть просто случайное прозвище, — Хоби пожимает плечами.       — Нет, Джун обычно вкладывает какой-то смысл, когда говорит так, — Тэ качает головой. — Тут должна быть аналогия.       — Может быть, это загадка, — бормочет Чонгук, задумчиво склонив голову набок.       — Он сказал это по-английски или по-корейски? — тихо спрашивает Юнги.       — По-английски, — Чимин смотрит на него. — Джун иногда читал мне книги по морской биологии на английском, это единственная причина, по которой я знаю это слово.       — И это точно был лобстер?       Юнги закрывает глаза, обдумывая возможные варианты.       — Что это? — тихо произносит Хоби.       Юнги внезапно подпрыгивает, бросается к телевизионному пульту и ищет значок Netflix в меню. Он вводит пароль перед тем, как войти в учётную запись.       — Подожди… — Джин переводит взгляд с экрана на Юнги. — Это ты постоянно заходишь на мой аккаунт?       — Я тоже, — признаётся Чонгук.       — Мы тоже, — Тэхён виновато глядит на него.       Джин только вздыхает и откидывается на кресло.       — Послушай, это всё очень хорошо, хён, но я не хочу сейчас смотреть Netflix, — прерывает Хоби, в недоумении глядя на свою вторую половину.       — Доверьтесь мне, — ворчит он, листая варианты.       Он запускает какую-то случайную серию. Глаза Чимина затуманены из-за непролитых слёз.       — Слушайте, — вздыхает Юнги. — Я проводил много времени с Джуном после разрыва, — он трёт лицо. — Он… Джун был в беспорядке. Он был в полном беспорядке, он едва вставал с постели, а если и делал это, то просто хандрил по всей квартире. Когда я наконец уговорил его сходить на работу в первый раз… Он… — Юнги вздыхает. — Он увидел, как Чимин смеётся с кем-то.       Чимин чувствует, как скручивается его живот, и с губ срывается лёгкий вздох.       — Он ворвался в мою студию в слезах, и я просто сидел с ним, пока он не перестал дрожать.       Все остальные опускают головы. Даже Тэхён перестаёт гладить Чимина по спине, в некотором роде он ценит это. Он не заслуживает внимания.       — Я не знал, что делать. Джун… Джун редко плачет, а если и плачет, то перед Чимином или Джином. Я… Я плохо переношу плач, — он пожимает плечами. — Я взял себя в руки ради него и обнимал его, пока он снова не стал человеком. Он начал бродить, и я не мог разобрать, что он говорит.       Чимин испускает тихое рыдание, и Тэхён снова сжимает его в объятиях, выводя круги на его спине.       — Он засмеялся, когда я спросил его, и просто посмотрел на меня и сказал: «Я думал, что мы лобстеры». Он выглядел таким потерянным, что я не знал, что делать. В конце концов, я решил, что единственное, что могу сделать – это включить сериал, который всегда заставляет его улыбаться, — он указывает на телевизор.       — «Друзья», — Джин согласно кивает. — Он смотрел этот сериал так часто, что сжёг DVD дома.       — Я до сих пор не мог понять отсылку к лобстеру, но вспомнил, что на случайном эпизоде Джун замер и опять заплакал, поэтому я снова обнял его и позволил ему выплакаться. Вот какой это был эпизод, — Юнги указывает пультом на телевизор.       — Юнги, я не понимаю, — хмурится Хоби.       — Просто… просто поверьте мне, — бормочет Юнги, нажимая кнопку воспроизведения.       Чимин сидит тихо, вытирая слёзы с глаз, наблюдая за персонажами, разговаривающих на языке, который он едва понимал. Джин и Юнги переводят им по возможности.       Он наклоняется вперёд, сосредоточившись на экране, но картинка перед глазами размывается как от напряжения, так и от слёз.       — Чимин, ты навредишь себе, — бормочет Тэ, пытаясь притянуть его к своей груди, но Чимин слишком сосредоточен, его взгляд не отрывается от телевизора.       Он затаивает дыхание, когда слышит этот маленький диалог.       — Подожди, и это случится.       — Ну и откуда ты это знаешь?       — Потому что она твой лобстер.       Чимин задерживает дыхание и наблюдает за перемещением персонажей, ожидая финальной капли в шутке, пока остальные недоумевают от слов блондинки. Вся эта сцена доставляет ему неудобства.       — Да ладно вам, ребята, это известный факт, что лобстеры влюбляются и вяжутся на всю жизнь. На самом деле можно увидеть, как старые пары лобстеров разгуливают по своим аквариумам, держась за клешни.       Чимин в замешательстве отрывается от экрана, переводя взгляд на Юнги.       — Блять, — секундой позже он слышит Тэхёна, когда до него наконец доходит. — Джун влюбился на всю жизнь, — он наклоняется и берёт руки Чимина в свои. — Джексон может быть его парнем, но ты… ты его родственная душа.       Глаза Чимина метаются по комнате, прежде чем они останавливаются на Джине. Они долго смотрят друг на друга, каждый из них не хочет первым разрывать связь.       — Если ты причинишь ему боль, Чимин… — Джин смотрит на него, и в его глазах мелькает небольшое пламя.       — Ты знаешь, что не причиню. Никогда снова, — он смотрит на него с такой же решимостью.       — Тогда… — Джин прикрывает веки, его черты лица смягчаются. — Не дай моему Джуни уехать.       Чимин молча кивает головой, поднимаясь на трясущиеся ноги.       — Хочешь, я пойду с тобой? — спрашивает Тэхён.       — Я должен сделать это сам, — Чимин направляется к двери.       Он смутно улавливает преувеличенный крик из телевизора, звук поцелуя или что-то такое.       — Видишь. Он её лобстер!       Чимин как можно быстрее бросается к двери и покидает квартиру.       Он выбегает на улицу, смутно осознавая, что сейчас полночь, и такси сложно поймать. Он протягивает руку одному из немногих проезжающих автомобилей и громко кричит «пошёл в жопу», когда водитель проезжает мимо него.       Его рука ударяется о экран телефона, рассеянно набирая номер Намджуна, прежде чем он подносит его к уху.       — Алло? — шуршит голос Намджуна, слегка потрясённый громовым криком Чимина.       — Хён! — выдыхает он. — Хён, я знаю, что уже поздно, но… Где ты?       — В студии, — отвечает Джун. — Ты в порядке?       — Джексон там? — Чимин кусает губу, ожидая ответа. Наконец, перед ним останавливается такси, и его пункт назначения зависит лишь от одного слова.       — Нет…       — Никуда не уходи, я еду, — Чимин с облегчением выдыхает, запрыгивая в машину.       — Чимин? Минни?! — он слышит растерянный голос, когда нажимает красную кнопку отключения вызова.       Чимин сообщает адрес водителю, откинувшись на кожаное сиденье автомобиля, и закрывает глаза.

~*~

      — Прекрати, Намджун, — он швырнул ключи на столик по пути на кухню, его руки в отчаянии пробежались по волосам.       — Нет, — последовал раздражительный ответ Джуна, когда он скрестил руки.       — Я не могу продолжать с тобой один и тот же спор снова и снова, это нужно прекратить.       — Я не являюсь причиной спора, Чимин, — лицо Намджуна становилось всё краснее.       Они начали спорить в метро, их голоса заглушали звуки города по дороге домой. Теперь их было только двое, их тяжёлое дыхание стало яснее, пока они метали друг в друга молнии.       — Я просто пытаюсь выполнять свою работу, Намджун, может быть, я был немного занят…       Джун прервал его громким фырканьем, его руки тряслись от гнева.       — Немного занят? Немного?!       — Да, немного, — Чимин знал, что он раздражён, видел, как челюсть Намджуна напрягалась.       — Ты вообще хочешь съехаться со мной?       — Намджун, ты знаешь, что хочу.       — Тогда почему ты пропустил все наши встречи с риэлторкой, которые мы назначили? — он вскинул руки вверх. — Дошло до того, что она начала спрашивать меня, уверен ли я, что это хорошая идея.       — Она не имеет права задавать такие вопросы…       — Да, не имеет, но она не ошибается. Ты не приложил никаких усилий для поиска, всё делаю я. Я пытаюсь найти квартиру, выясняю, какой бюджет у нас есть, я единственный дёргаю за ниточки на работе, чтобы найти нам время для просмотра, а ты продолжаешь бросать меня.       — Независимо от того, сможешь ли ты выбить для меня выходной, это не значит, что у меня на самом деле есть время, которое я могу выделить, — Чимин почти выкрикнул эти слова, выплёскивая своё разочарование из-за того, что его парень так тщательно контролирует его время. — Ты не мой личный помощник, попроси меня найти время, и я это сделаю.       — Ты думаешь, я не пытался? Не думаешь, что я начал с этого? Или ты забыл? — он заскрипел зубами. — Ты забыл, как долго мы пытаемся это сделать, забыл, сколько времени я потратил на то, чтобы всё получилось, чтобы мы смогли провести остаток нашей жизни вместе!       Чимин фыркнул, снова потирая лицо.       — Должен сказать, Джун, сейчас из-за тебя вся эта затея с вечностью не кажется привлекательной.       — Из-за меня?! — закричал Намджун, почти заставив Чимина подпрыгнуть. — Это ты каждый день выбираешь работу вместо меня. Давай всё подытожим, почему нет?       — Джун… — вздохнул Чимин.       — Нет. Давай сделаем это, Чимин. День святого Валентина? Я провёл его в одиночестве, потому что ты решил, что тебе необходимо довести до идеала танец с завязанными глазами.       — Джун…       — Или что бы там, блять, ни было.       — Джун.       — Нет, — Намджун смотрел на него с огнём в глазах. — Мой день рождения? Я провёл его один, — он засмеялся, но это прозвучало пусто и безучастно. — Предполагалось, что ты пригласишь меня на ужин, но Тэён не смог добить то танцевальное движение, поэтому тебе пришлось остаться допоздна, но это ненадолго, ты вернёшься до полуночи, правильно? Это то, что ты сказал? И вернулся в два часа ночи, когда я заснул за столом после того, как съел пачку рамёна быстрого приготовления.       — Джун.       — Этого недостаточно? Хорошо, как насчёт твоего дня рождения. Я организовал для нас целые выходные в Пусане, твоя мама должна была забрать нас с вокзала. Я забронировал отель, чтобы тебе не пришлось проводить слишком много времени со своим братом, потому что он сводит тебя с ума, но что же случилось? Мы опоздали на поезд, разумеется, снова из-за Тэёна – у него дебют, поэтому очевидно, что он должен быть первым. Несмотря на то, что мы договорились об отпуске за несколько месяцев до этого, и Хоби мог ему помочь.       — Джун, перестань.       — А что? Не можешь принять, как сильно ты подводишь меня? Сколько раз ты ставил выше меня какого-то сраного тупого танцора?!       Чимин закатил глаза.       — Всё всегда ведёт к сраному Тэёну, не так ли, Джун?       — Брось, Чимин, не переворачивай мои слова…       — Нет, я буду, — Чимин сердито повернулся, чтобы достать стакан из шкафа, и со звоном поставил его на столешницу. Он даже не хотел пить, просто была необходимость что-то делать руками, чтобы сохранять спокойствие. — Может быть, я хочу, чтобы первый человек, которого я учу, добился успеха? Может быть, я хочу сделать что-то для себя и заявить о себе в индустрии? Может, я хочу быть кем-то, помимо «парня продюсера Намджуна».       — Ой, отвали, кто тебя так называет?!       — Люди. В агентстве, — никто.       — Почему тебе не насрать, как тебя называют? Ты мой парень, ты мой лучший друг, ты должен быть моей половинкой. Почему ты не можешь поставить меня на первое место? Почему это всегда о нём?       Чимин поднёс руки к глазам, его пальцы впились в веки.       — Боже мой… я не могу продолжать этот спор. Я не изменяю тебе, Намджун.       — Забавно, что я даже не упоминал об этом.       Чимин впервые посмотрел на Намджуна, его глаза были красными, пока он смотрел на своего так называемого парня.       — Я не могу продолжать это делать, — Чимин вздохнул, глядя на сломленную фигуру своего парня, обычно высокую и ладную фигуру, теперь сутулую и побеждённую.       — Хорошо. Да, я понял, я просто… — Намджун выдохнул. — Мы просто пойдём спать или посмотрим фильм, оба успокоимся или ещё что-нибудь… Я не знаю.       — Нет, я не могу продолжать это, Намджун, — он взглянул на старшего. — Тебе нужно уйти.       — Что? — он в замешательстве посмотрел на него, Чимин увидел, как заблестели его глаза, наполняясь слезами.       — Тебе нужно уйти.       — Чимин, что ты такое говоришь?       — Я говорю, что не могу продолжать один и тот же спор, я не могу продолжать всё это, ты высасываешь из меня жизнь, Намджун.       — Ты расстаёшься со мной?       Чимин прикусил губу, глядя на старшего мужчину, и почувствовал, как первая слеза мягко упала на его скулу.       Не сказав ни слова, Намджун кивнул. Чимин наблюдал, как он берёт ключи и куртку, аккуратно сжимая её под мышкой.       Чимин смотрел, как он подходит к двери, и, в последний раз повернувшись к нему, неуверенно вздыхает, прежде чем выйти из квартиры.

~*~

      Слёзы текут по лицу Чимина, когда такси останавливается перед зданием, которое он так хорошо знает. Он вслепую тянется к своему карману, бросая, наверное, слишком много денег человеку на переднем сиденье. Он смутно замечает, как мужчина спрашивает его, в порядке ли он, и просит остановиться, чтобы отдать ему сдачу, но сейчас у него нет времени отвлекаться.       Он бросается к дверям студий Big Hit, его ноги двигаются так быстро, что он спотыкается больше раз, чем хочет признать. Он несётся к лестнице, чтобы добраться до Намджуна. Растерянный охранник замечает его, но кивает, узнав его.       Он мчится так быстро, насколько это возможно, пока не достигает двери, которую так хорошо знает. Маленький деревянный замок сигнализирует, что он стоит прямо у Rkive.       Он подносит дрожащие пальцы к клавиатуре, делает один глубокий вдох и набирает код, который очень хорошо знаком ему – 951013. Чимин не уверен, что он подойдёт, и на мгновение его сердце замирает, пока он ждёт подтверждения. Намджун установил этот код в гораздо более счастливое время. Воспоминания о том, как они вдвоём одновременно открывали дверь, не переставая хихикать, бьют по Чимину слишком сильно.       Секунда, которая требуется устройству для регистрации чисел – самая длинная в жизни Чимина, его глаза прищуриваются от страха, поскольку он ожидает сигнал об отказе.       Его голова поднимается и в потрясении, и в облегчении, когда его приветствует звенящий звук, предоставляя ему доступ к студии, и музыка доносится до его ушей.       Он вслепую хватается за ручку, толкая дверь, и задерживает дыхание в ожидании, когда фигура в кресле неизбежно повернётся к нему лицом. Всё его будущее находится в равновесии с ответом одного человека.       — Чимин? — он поднимает голову и видит человека перед собой, его глаза скользят вверх и встречаются с пристальным взглядом Намджуна. Прежде чем он успевает открыть рот, его сжимают две руки, и его тело прижимают к груди высокого мужчины.       Он слабо слышит, как за ним закрывается дверь, но это уже не имеет значения.       — Почему ты плачешь? — спрашивает Намджун с паникой в голосе, поворачивая к себе лицо Чимина и вытирая слёзы с его щёк. Чимин почти хихикает, из его глаз текут новые слёзы, и на лице Намджуна появляется смущённая надутость.       — Я должен… — он шмыгает носом и отстраняется. — Я должен… — он пытается ещё раз, прерывисто вдохнув. — Я должен тебе кое-что сказать, я должен высказаться, и ты не можешь меня перебивать.       — Чимин… — Джун смотрит на него одновременно и в недоумении, и в беспокойстве.       — Если ты когда-нибудь любил меня, Джун, ты позволишь мне сделать это.       Тихий ноющий стон вырывается из Намджуна, его брови хмурятся ещё сильнее.       — Ты знаешь, я никогда не пере…       Чимин поднимает руку, прежде чем Намджун успевает закончить предложение.       — Позволь мне.       Намджун кивает и отступает, давая Чимину свободно дышать – он не уверен, должен ли он быть благодарен или расстроен из-за увеличившейся пропасти между ними.       — Не уезжай в Гонконг.       — Чимин…       — Не надо. Пожалуйста, ты не можешь уехать из Кореи, ты не можешь оставить Джина, ты не можешь оставить Юнги, ты не можешь оставить Тэ, или Хоби, или Чонгука. Ты просто не можешь, без тебя они пропадут.       Намджун посмеивается, качая головой.       — Я не могу…       Чимин перебивает его, сузив глаза.       — Ты не можешь уехать… — он вздыхает. — Ты не можешь оставить меня.       — Чимин, — лоб Намджуна морщится от боли.       — Я люблю тебя.       Шее Намджуна, должно быть, больно от того, как быстро он поднимает голову, глядя на Чимина, его глаза растерянно щурятся.       — Не надо…       — Мне нужно сказать это тебе, пока не стало слишком поздно, Намджун, просто позволь мне высказаться, и тогда ты сможешь делать с этим всё, что захочешь… пожалуйста.       Он слышит слабый вздох, после чего Джун медленно кивает.       — В тот день, когда я позволил тебе уйти… — голос Чимина срывается, его лицо морщится от боли. — День, когда я позволил тебе уйти, был днём, когда я совершил худшую ошибку в своей жизни, — Чимин смотрит в глаза старшего, пытаясь передать все свои эмоции. — Я сожалею об этом, Намджун, я сожалею об этом каждую секунду, — он проводит пальцами по волосам. — Я облажался, чёрт возьми, я так облажался, — его руки начинают дрожать.       — Мне очень жаль, Намджун, мне так жаль, — он наклоняет голову. — Я так сильно облажался, я продолжал лажать так долго, и я даже не знаю почему. Я позволил тебе ускользнуть сквозь пальцы, и я не понимаю почему.       — Твоя карьера, — Джун прерывает его с лёгкой улыбкой на лице, как будто у Чимина было право делать то, что он сделал.       — Намджун? Разве ты не понимаешь? Мне всё равно. Мне плевать на карьеру. Я отличный танцор, я дохера потрясающий танцор, но это ничего не значит. У меня был удивительный парень, который поддерживал меня в моей карьере и никогда не ставил себя выше, а я пренебрегал им, — глаза Чимина болезненно закрываются. — Я мог найти время для тебя. Я должен был найти время.       — Я смотрел, как Хоби-хён уходит в разумное время, а сам оставался ещё на три часа, и говорил себе, что всё в порядке, мы ведь не живём вместе, как это повредит, но это повредило, Джун. Я пропускал свидания, пропускал дни рождения.       — Я знаю, что принимал тебя как должное, а потом просто задохнулся, когда ты справедливо указал на то, что я принимаю тебя как должное. Ты пытался всё исправить, и по какой-то причине я не видел этого.       — Я худший, Джун, ничто сравнится с тем, как плохо я с тобой обращался, ты этого не заслуживаешь, теперь я это вижу, я так ясно это вижу.       — Я просто… Я так по тебе скучаю, мне нужно, чтобы ты это знал. И хотя у меня совсем нет права на твоё возвращение, я хочу, чтобы ты вернулся. Я так хочу тебя вернуть, что каждый раз, когда я смотрю на тебя, мне физически больно.       — Я скучаю по всему, что связано с тобой.       — Я скучаю по твоим дурацким пушистым волосам после сна и твоему глубокому голосу, когда ты жаловался, что в спальне слишком холодно. Даже несмотря на то, что ты не можешь спать, если в комнате не будет арктической температуры.       — Я скучаю по тому, как ты смотрел документальные фильмы на английском, которые я не понимаю, но ты всё время играл с моими волосами и рассказывал мне разные факты, когда понимал, что я собираюсь заснуть или уйти от скуки.       — Я скучаю по тому, как твоя рука накрывала мою. Я скучаю по знанию, что я всегда защищён, когда я с тобой – если мы ввяжемся в драку, я знал, что я тот, кому придётся драться.       — Я могу защитить тебя, — Намджун надувается, перебивая его.       — Ты правда не можешь, — Чимин мягко улыбается, наблюдая, как Джун в подтверждение опускает голову.       — Я скучаю по твоей улыбке, когда ты смотрел на меня, теперь это неловко и редко. Я почти не вижу твои ямочки на щеках, а они были первой частью тебя, в которую я влюбился.       — Я скучаю по тому, как ты говорил мне, что любишь меня каждую ночь перед сном, и щекотал меня, если я не отвечал.       — Я скучаю по тому, как ты поднимал меня и кружил, если я говорил, что соскучился по тебе. Даже когда мы были на публике.       — Я скучаю по тому, как ты входил в комнату, и всё моё сердце вспыхивало при виде тебя.       — Я скучаю по тому, как ты позволял мне любить тебя.       — Я скучаю по тому, как ты любил меня.       — Я скучаю по тебе.       Чимин закусывает губу, глядя вниз, он даже не заметил, как Намджун снова обнял его, крепко прижимая к груди. Ему кажется, что Джун чмокает его в макушку, но не может быть уверен.       — Я люблю тебя, Джуни, — произносит шёпотом Чимин, цепляясь руками за футболку Намджуна.       — Я скучал по тому, как ты зовёшь меня Джуни, — он шепчет ему в волосы.       — Я знаю, что у меня нет права просить тебя об этом или даже предлагать это, но, пожалуйста, вернись ко мне? Пожалуйста? Ты мне нужен, я без тебя почти не функционирую, я всего лишь человеческая оболочка.       Намджун вздыхает, и Чимин чувствует, как он задерживает дыхание.       — Мне… мне нужно поговорить с Джексоном, — Чимин отстраняется, чтобы посмотреть на старшего.       — Я понимаю.       — Если… Если мы хотя бы рассмотрим это… Всё… — вздыхает Намджун. — Всё должно быть по-другому, я не могу продолжать то, что было у нас раньше, я не смогу этого вынести. Мне нужно, чтобы ты был со мной на сто процентов.       — Теперь я это знаю.       — Да?       — Если… Если мне посчастливится вернуть тебя в свою жизнь… Я сделаю всё, что в моих силах, чтобы всё наладилось. Если я верну тебя, Джуни, я сделаю всё возможное, чтобы сделать тебя счастливым.       Они долго стоят в молчании, ни один из них ничего не говорит.       — Теперь я понимаю, — шепчет младший, нарушая тишину.       — Понимаешь?       — Мы лобстеры друг друга.       Намджун недоуменно улыбается ему на секунду, прежде чем он осознаёт.       — Юнги?       Чимин молча кивает, улыбаясь, когда Джун обнимает его в последний раз.

~*~

      — Как думаешь, он выберет меня? — Чимин пристально смотрит на дверь, кусая губы в клочья по мере того, как идут часы.       Тэхён вздыхает и обнимает его сзади, накрывая собой.       — Если нет, он дурак.       — Или он умный и знает, что я того не стою, — он горько смеётся, его рука гладит предплечье Тэхёна.       — Ты того стоишь, Чимин, ты стоишь всего, — Тэ чмокает его в голову, прежде чем крепко сжать его в объятиях.       — Тебе приходится так говорить, ты мой соулмейт, — бормочет Чимин.       Прошло четыре дня с тех пор, как Чимин покинул Rkive. Четыре дня с тех пор, как Чимин вообще видел Джуна, старший не появляется в своей студии.       Чимин стесняется признаться, сколько времени он проводит, глядя на дверь их квартиры в ожидании громкого и неуклюжего стука, который может создать только один человек.       — Я не знаю, что буду делать, если он не выберет меня, — Чимин прикусывает губу. — Я никогда больше не смогу смотреть на Джина, если Намджун уедет, — он глядит на Тэ. — У него не будет выбора, кроме как винить меня, — шепчет он, его губы снова начинают дрожать.       — Эй, мы о таком не думаем, хорошо? — Тэ обнимает друга, снова прижимая его к себе. — Он ворвётся в эту дверь, а ты поцелуешь его, и это будет волшебно. Я выскользну отсюда как можно тише, и всё будет так, будто ничего этого никогда не было.       — Он не выберет меня, — Чимин качает головой, отстраняясь от Тэхёна. — Он не выберет меня, потому что это слишком идеально, и я этого не заслуживаю, — он встаёт со стула и идёт к своей спальне.       — Чимин… — Тэ вздыхает.       — Я больше не могу ждать, не могу, — Чимин захлопывает за собой дверь и сворачивается на кровати. Спокойный сон – долгожданная альтернатива наблюдению за часами.       В комнате темно, когда он снова просыпается, чьи-то пальцы медленно проводят по его волосам, он пытается открыть глаза, но тело слишком устало для этого.       — Тэ, — невнятно мямлит Чимин, хлопая по руке. — Прекрати.       Пальцы продолжают нежное поглаживание, и это так знакомо, слишком похоже на Намджуна. Он чувствует, как его сердце сжимается, когда он снова хлопает по назойливой руке.       — Пожалуйста, Тэ, — скулит он, поворачиваясь, чтобы посмотреть на обидчика.       Вместо этого его встречают слабая улыбка и пара ямочек на щеках.       — Не Тэ, — он шепчет.       — Не Тэ, — тупо повторяет Чимин, глядя вверх. Он хочет двинуться, но, похоже, его тело не может контролировать ситуацию, поскольку он остаётся неподвижным.       Намджун здесь, перед ним, сидит на своей стороне кровати Чимина, вытянув ноги перед собой, пока его пальцы продолжают перебирать волосы младшего.       — Я знаю, что уже поздно, — шепчет он в темноте комнаты, лунный свет струится через жалюзи.       — Я ждал, — единственный ответ Чимина, слова такие тихие, что их едва слышно.       — Я поговорил с Джексоном.       У Чимина пересыхает во рту, когда он наблюдает, как старший опускается на кровать, ложась так, чтобы они смотрели друг другу в глаза, теперь их носы почти касаются друг друга. Он может только кивнуть Намджуну, чтобы тот продолжал, его разум слишком взвинчен для большего.       — Я люблю его, Чимин.       В этот момент Чимин чувствует, как весь его мир рушится, слова крутятся и суетятся в его голове, пока он пытается напомнить себе, что ему нужно дышать.       — Он один из самых замечательных людей, которых я когда-либо знал, он заставляет меня смеяться и выводит из зоны комфорта. Он приносит мне такую радость, о которой я даже не подозревал.       Чимин тупо кивает.       — Я его люблю, — он вздыхает. — Просто я не влюблён в него.       — Джун… — шепчет Чимин.       — Чимин… я влюблён в тебя.       Чимин почти уверен, что его сердце перестало биться. Его дыхание сбивается, когда он смотрит на старшего.       — Ты влюблён в меня?        — Я люблю тебя, Пак Чимин.       — Любишь?       — Люблю.       — Ты прощаешь меня?       — У нас много работы, но… я не могу снова тебя потерять.       Чимин задыхается, его рука тянется к руке Намджуна, где та лежит рядом с ним.       — Ты ещё любишь меня? — Чимин спрашивает снова, будто ему нужно удостовериться наверняка.       — Я никогда не прекращал.       Чимин наблюдает, как старший расплывается в улыбке, его глаза превращаются в полумесяцы, прямо как раньше. Чимин чувствует, как его собственные глаза сужаются, мир вокруг него размывается, его глаза становятся всё меньше и меньше по мере того, как расширяется улыбка.       — Я скучал по этой улыбке, — шепчет Намджун.       — Я скучал по этим ямочкам, — тихо отвечает Чимин.       Намджун отпускает их переплетённые руки, и Чимин почти чувствует, как хныканье нарастает в его горле, но вдруг большая рука нежно касается его щеки, а большой палец гладит его светлую кожу.       — Джун? — Чимин понимает, что шепчет, его рука накрывает ладонь на щеке.       — Да?       — Ты мой лобстер.       Намджун улыбается так ярко и наклоняется вперёд.       Чимин задерживает дыхание, когда Джун соединяет их губы вместе, и сжимает его руку, прежде чем обхватить собственной ладонью лицо Намджуна.       Их губы тянутся друг к другу, пока они находят путь обратно в сердца друг друга, их оледенелые щиты трескаются, тая от тепла и света, которые их души дарят друг другу.       Чимин почти клянётся, что почувствовал, как сгладилась вселенная, когда руки Намджуна обняли его и притянули ближе.

~*~

      — Ты отлично справляешься, Тэ, — хихикает Чимин, заметив, что его друга почти не видно за коробкой, которую он несёт, только голова едва выглядывает поверх неё.       — Ты мог бы помочь, знаешь, — он поворачивает голову, прижавшись щекой к стенке коробки. Он закатывает глаза на невинную улыбку своего лучшего друга.       — Я слишком мал для коробок, они огромные, — он надувается, наклонившись, чтобы взять одну из коробок, и терпит неудачу.       — Просто потому, что Джун-хён спускает тебе всё это с рук…       Он останавливается, увидев лучезарную улыбку, которая украшает лицо Чимина, его глаза счастливо сужаются при мысли о Намджуне.       Тэхён только вздыхает, подходя к двери.       — Он снова ведёт себя мило, — он бормочет входящему. — Останови это, пока мы не стали его дворецкими.       Голова Намджуна поворачивается к юноше, его брови хмурятся, но через миг на его лице расцветает широкая улыбка, когда Чимин раскрывает руки, хватаясь за воздух, чтобы привлечь внимание.       Чимин хихикает, когда Намджун стремительно бросается к нему, обнимает за талию и поднимает, прижимая к себе. Ноги Чимина обвиваются вокруг него.       — День переезда, — бормочет он ему в губы.       — Переезд через день, — Чимин поправляет его, улыбаясь.       Прошло восемь месяцев. Восемь месяцев медленного взлёта с того места, где они когда-то были.       Это было непросто, они ссорились больше, чем кому-либо из них хотелось бы. Старые раны были неизбежно вскрыты, и от них было некуда деться.       Намджун, наконец, позволил Чимину увидеть, как сильно на него повлиял бесконечный парад бойфрендов, которому младший подверг его, когда они расстались. Нескончаемые рыдания, доносящиеся от Намджуна – это то, о чём он будет жалеть всю свою оставшуюся жизнь. Чувство предательства, которое чувствовал Чимин, тяжело таилось в его сердце, когда он смотрел, как плачет его парень. Слёзы падали на его подушку, руки нервно дрожали, пальцы беспокойно двигались, пока другой говорил. Чимин извинялся, пока у него не пересохло в горле, его слова едва были громче шёпота, а Намджун говорил так красноречиво, его слова спутывались с лёгкими всхлипами, каждый раз разбивая сердце Чимина. Он хотел обнять Намджуна, но он знал, что в тот момент он не мог сделать этого. До тех пор, пока старший не придвинулся ближе и не свернулся у него под боком.       Вскоре после этого собственная неуверенность Чимина всплыла на поверхность. Его разум мучили мысли о том, что Намджун снова вернётся в безопасную зону, которой был Джексон. Как Джун мог выбрать его, когда с Джексоном было так легко, весело и приятно. С Чимином было сложно, он был тем, кого нужно было простить, он был тем, кто заставлял Намджуна плакать в подушку каждую ночь в течение многих месяцев, он был тем, с кем было нарушено доверие. Отношения Чимина и Намджуна требовали тяжёлой работы, любви, терпения и времени, а отношения Намджуна и Джексона – нет.       Почему он выбрал Чимина?       Клокочущее чувство беспокойства в груди не стало легче проглотить после того, как Намджун нервно сообщил, что собирается поужинать с Джексоном в последний раз перед его отъездом. Старший неоднократно убеждал его, что может отказаться от встречи, но Чимин знал, что ему это нужно, видел тягу в его глазах, и он не мог быть таким ужасным человеком, не после той боли, которую он уже причинил им. С трясущимися руками и тяжёлым сердцем он кивнул, когда Намджун спросил в тысячный раз за ночь, всё ли в порядке, и помахал ему, когда ушёл, не поцеловав на прощание.       Чимин плакал той ночью. Тэхён обнимал его, позволяя рыдать себе в плечо. Тэ постоянно шептал ему на ухо, что он поступил правильно, Намджун нуждался в этом, он никогда не простил бы ему, если бы он отказал ему в этот раз, в этой возможности покончить с этим. В конце концов, он плакал, пока не уснул, цепляясь руками за спину друга на диване.       Его сердце сжалось, когда он проснулся от ещё одной пары рук, обхвативших его, которые отнесли его в спальню и мягко уложили под одеяло, а через несколько секунд тёплое тело прижалось к нему, обнимая сзади. Чимин забормотал с любопытством, спрашивая, всё ли прошло хорошо. Готовясь к неизбежному объявлению, что Намджун уезжает ради Джексона (или возвращается к Джексону).       Но ничего так и не произошло, Намджун только прошептал, что любит его, и пообещал, что всё в порядке.       Чимин не хотел совать нос, но напряжение стало слишком сильным, он должен был спросить. Была поздняя ночь, когда он лежал на диване в Rkive, теребя в руках одну из самых дорогих фигурок KAWS, которую он взял с полки. Любопытство, скрытое глубоко в его душе, овладело им, когда он озвучил тревожащий вопрос, его глаза были прикованы к высокой фигуре за столом перед ним.       — Что случилось той ночью?       Намджун повернулся на своём стуле, глядя на него слегка растерянно. Он медленно кивнул, как будто какая-то часть его всегда ждала этого. Он спокойно посмотрел на Чимина, отвечая на его вопрос другим вопросом.       — Что ты хочешь знать? — его голова наклонилась в сторону от интереса, всё его внимание было сосредоточено на Чимине в ожидании. Его душа была распахнута. Чимин практически ощущал безусловную честность в его голосе. Чимин мог сказать, что с того момента ни один вопрос не являлся запретным.       В этот миг Чимин понял, что ему не нужно знать. Не имело значения, что они обсуждали той ночью, потому что он доверял Намджуну, он всегда доверял и всегда будет. Он не мог предать это доверие и начать копаться в вещах, частью которых он быть не должен, это была история Намджуна и Джексона, не его собственная.       В ответ он покачал головой. Намджун кивнул в ещё более скрытом понимании.       Джун больше ничего не сказал, позволив этому вопросу испариться. Он отошёл от стола и лёг прямо на тело Чимина на диване, на что тот задушено крикнул: «Ты меня раздавишь!».       Чимин знал, что в тот момент эта тема была похоронена. Его затянувшееся чувство неуверенности в себе и беспокойство постепенно исчезали с каждым прошедшим днём, но это было ничем по сравнению с тем днём, о котором он всё ещё не упомянул Намджуну. Однажды поздним весенним днём он вошёл в квартиру Джуна, их будущую квартиру, со своим запасным ключом в руке. Он широко улыбнулся, услышав, как Намджун и Джин спорят о лучшем способе приготовления рамёна на кухне.       Он скинул обувь, бросившись присоединиться к веселью, когда Джин внезапно упомянул имя, которое он не слышал с той ночи. Чимин застыл на месте, его тело было всего в нескольких метрах от кухни, когда Намджун от волнения хлопнул в ладоши.       — Полагаю, ты слышал о Джексоне?       — Я видел в Instagram.       — Как долго они вместе?       — Два месяца? — Намджун замолчал. — Это вихрь.       — Они выглядят счастливыми.       — Они действительно счастливы. Кто бы мог подумать, что Джексон женится, — Намджун засмеялся вместе со своими словами.       — Но что за имя Бэм-Бэм? Кто так называет своего ребёнка? — Чимин услышал дрожь в голосе Джина.       — Очевидно, это прозвище, — ответил Намджун сквозь лёгкий смех.       — Но всё же они милые.       — Джексон написал мне, что переезжает в Таиланд.       — Ух ты. Это невероятно. Он этого заслуживает. Он заслуживает счастья.       — Это правда, — согласился Намджун.       Чимин даже не скрывал свой восторг, счастливо танцуя, пока никто не мог его увидеть. Его облегчение было так ощутимо.       В конце концов он выкрикнул приветствие, и Намджун заключил его в объятия, как только он вошёл на кухню.       Чимин проигнорировал проницательную улыбку Джина.       Три месяца спустя Намджун предложил ему съехаться. Чимин едва выдавил из себя ответ сквозь слёзы радости, только кивнул в знак согласия и обнял своего высокого парня.       Это то, что привело их к сегодняшнему дню, за исключением нового дополнения, которое в настоящее время борется за внимание, поскольку Намджун крепко обнимает Чимина, а ноги младшего по-прежнему обёрнуты вокруг его талии.       — Мони требует внимания, — бормочет Чимин, отстраняясь от губ Намджуна, чтобы посмотреть на маленький снежный ком шерсти. Они взяли его из приюта месяц назад, щенок живёт на две их квартиры, пока они, наконец, не съедутся.       — Мони придётся подождать, — дуется Намджун, его губы снова находят губы Чимина.       Их поцелуй прерывается хихиканьем Чимина, когда собака царапает ногу Намджуна, и хныканье слетает с его губ.       — Ты правда проигнорируешь этот крик о помощи? — улыбается Чимин.       — Да.       — Такой хороший папа, — подмигивает Чимин.       — Не мог бы ты просто заткнуться и поцеловать меня? — надменно бормочет Намджун.       — Мы оставляем вас на пять минут, а вы уже целуетесь, — кричит Джин, поднимая Мони с пола, чьё тело тут же извивается в возбуждении от долгожданного внимания.       — Мы съезжаемся, мы взволнованы, — бубнит Намджун, пряча лицо в шее Чимина.       — Хорошо. Да. Я знаю, что вы взволнованы, но как только мы уходим от твоей задницы, — он указывает на Чимина. — Мы натыкаемся на его задницу, — он кивает в сторону Чонгука, который обнимает Тэхёна.       — Переезд через день, мы тоже взволнованы! — восклицает Тэхён, целуя Чонгука в губы.       — Я окружён дураками, — бормочет Джин. — Пойдём, Мони, дядя Юнги и дядя Хоби внизу разбирают грузовик, давай на секунду побудем около нормальных взрослых, — после этих слов он с раздражением выходит комнаты.       — Стоит ли мне упоминать, что в последний раз, когда я видел хёнов, они были поглощены друг другом? — Чонгук поворачивает голову к Тэхёну, который только смеётся в ответ.       — Эй, — Намджун подбрасывает Чимина вверх, по-прежнему держа его, и младший позволяет своему вниманию обратиться к нему. — Я люблю тебя.       Чимин ярко улыбается и трётся носом о нос Намджуна.       — Я тоже тебя люблю, — шепчет он.