Алая связывающая нить

      Скрывавшийся на протяжении двух недель адепт испытывал жуткий стыд. Скрылся после рассвета, оставив после себя холодную постель, и вновь оледеневшее сердце. Не понимал, как заставить вновь воскреснуть душу прекрасной блондинки. Оставил её, бесстыжий, со шрамами на душе.       Адепт сидел в тени одного из ярусов крыши, молча, не двигаясь, и возможно даже не дыша. Наблюдал за скатившейся по стене балкона путешественницей. Она изводила себя всё это время, умирала одна. А адепту не хватало смелости и совести помочь. Сердце рвалось наружу, к прекрасной звездочке с янтарными глазами. Он переживал за её истощенную душу, чувствовал её боль.       Сяо не понимал, как назывался трепет в его груди. За столько тысячелетий не познал того чувства, но благо, обратился к существу, испытывавшее его. Бывший Гео Архонт поведал загнанному в угол адепту различные истории, разъяснил, что такое любовь. Прибывал в шоке охотник на демонов, метался несколько ночей, но его настоящее успокоение было в соседней комнате, что так же изводилось.       Не мог уснуть он, после той самой спокойной ночи в его жизни. Когда его окутал уют и комфорт, а не крики и мольбы о помощи. Каменные осколки его сердца вопили вернуться к ней. Вернуться, и никогда не покидать. Но увы, боялся он любви.       Боялся этого неизведанного чувства. Любые эмоции — боль. Нельзя ничего испытывать, вторил себе он. Её и так слишком много, разбитого в мельчайшие клочья сердца не хватало. Безжалостно растоптанного и загнанного во тьму тех самых запертых им демонов. Они усугубят положение в миллионы раз.       Он уже ей говорил об опасности общения. Душа его источает зловещую ауру, способную убить любого смертного. Но ведь она, никогда такой и не являлась. Путешественница убитых горем много видела, но такой он был единственный. Как заприметила, так и погрязла в этом омуте любви. В пучине его чувств.       Сорвался адепт с насиженного местечка, вмиг оказавшись у безвольного и бившегося в истерике тельца. Подхватил на руки, обвивая очень крепко, чуть ли не до хруста костей. Почувствовав запах, уже давно полюбившийся и родной, девушка схватилась сильнее, и заревела пуще прежнего. Соскучилась сильно по исходящей ауре. По холодным рукам, таким худеньким и тонким, но скрывающим в себе огромную силу; по вкусно пахнущим и мягким волосам, от них исходил приятный запах миндаля и цветов Цинсинь; по его нежному и слегка хриплому голосу. Слишком мелодичному и убаюкивающему сознание.       —Прости, душа моя, я не хотел нагружать тебя ещё сильнее, но мне нужно было разобраться со своими чувствами,—прошептал куда-то в волосы адепт. Зажмурился до звездочек в глазах, и измученно вдыхал аромат её эфирного масла.       —Сяо...—казалось, услышать свое имя из её уст было лучшим, но в душе что-то горько затрепетало от одной лишь интонации.— Я встретила его… Мой брат... Он на стороне бездны. Он — мой враг,—слов не нашлось. Просто промолчать было пожалуй, лучшей идеей адепта.—Враг всего тейвата… Я сражаюсь против частички своей души...       Истошные рыдания продолжали безостановочно вырываться из путешественницы. Понимал адепт всю её боль и принимал. Старался перенять эмоции Люмин себе.       —Любовь моя, я помогу тебе со всем. Больше не уйду, и никогда не оставлю…                               ***       Отношения с Сяо — это спокойное и мирное времяпрепровождение. Это отсутствие пустой болтовни и лишних звуков. Привык уже адепт идти с ней рядом, рука об руку. Они понимали друг друга без слов, отдавались языку тела. Тактильность — это основная составляющая их отношений. Невесомые касания на людях, передающие спокойствие, и длительные объятия в их уютном доме, на окраине деревушки Цинцэ.       Зачем слова, когда доказать поступками гораздо проще? Адаптировалась девушка, живущая с адептом уже несколько месяцев, и не тревожит его мысли и покой понапрасну. Потому что только рядом с ней он чувствует себя в безопасности. От кошмаров и криков страдающих людей. Забыться он может только рядом с ней.       Чувствуют друг друга они и на поле боя. Знают, когда и что нужно делать, не причиняя вреда партнеру. В диком вальсе ветра танцуют они, прислушиваясь к мелодии создаваемой ими лично. Выгибаются и оказываются плавно в воздухе, минуя опасности. Они хорошо справляются и без слов.       Если поделиться чем-то нужно—расскажут и поддержат. У них это хорошо получается, не смотря на вечно царствующее безмолвие. Поговорить захотят — оба и рады будут. С особым энтузиазмом каждый будет поддерживать диалог.       Книги любят вместе читать. Девчуля устраивает голову партнера на коленях, зачитывая строки новой книги, купленной в магазине. Слушает адепт, и поражается своей прекрасной возлюбленной. Её голосом и чарующим обаянием. Любят обсуждать книги, поведение героев и сюжет в целом. Это ведь гораздо интереснее пустой болтовни.       Не видит Сяо смысла говорить о безмерной любви. Не знал он, как это правильно делается. За прожитые тысячелетия, лишь крайнее стало для него особенным. Зачем признаваться, когда он может заправить лезущие от ветра пряди за ушко, пригладить помявшееся платье, цветочек новый для волос принести, или Паймон покормить; когда можно просто невзначай коснуться безвольно свисающей руки. Обнять и чуть повиснуть сзади, всем своим видом говоря об усталости.       Посмотрит на его напущенное спокойствие и серьезность, да усмехнётся. Поверит лишь для вида, давая себя обнять и поцеловать. Внутри будет что-то трепетать от близости с любимым телом, но не скажет.       Конечно, адепт не признается в любви к прикосновениям, просто для него это самый понятный язык. Не скажет и о том, как ему нравится, когда пряди волос его перебирает, нежно и медленно касается своими сахарными губами его. Как любит после соединения душ лежать у ее шеи, и оставлять невесомые ожоги устами. Как нравится контраст её горячих рук, с его—холодными. Не признается, но будет уверен, что она это понимает.       А путешественница, как лиса хитрая. Видит и слышит всё, о чем он думает, куда смотрит и как меняется его настроение подле нее. И слукавит, если признает, что не нравится вот это все ей.       Души трепетом наполняются, когда их руки и души вместе переплетаются, соединяясь в замок, крепкий-крепкий. И боятся разорвать, думая, что если это сделают, то умрут наверняка.       И явно, более подходящих для них нет. не смогли бы далеко друг от друга, с чужими душами подле них…