Черная роза

      В голове ничего не укладывается. Всё превратилось в замотанный бабушкой клубок ниток, с которым играется котёнок, из-за чего тот путается ещё сильнее. Жаль что у нас нет возможности обратиться к высшим силам и попросить о помощи. Здесь в иной реальности — мы просто ничтожны. Надеюсь, что наша компашка школьников сможет придумать какой-нибудь действующий план, позволивший хотя бы попасть в нашу галактику. И почему госпожа удача решила сыграть с нами в эту игру?              Меня до сих пор пробивает судорога, когда я вспоминаю предыдущие пару часов. Перед глазами встают трупы бывших друзей, знакомых и просто хороших людей. Не думаю, что кому-то из нас удастся отойти от этого очень быстро, хотя каждый восприимчив по своему, и может кто-то уже не столь сильно горюет теша себя надеждами на спасение. Не знаю ложные они… А есть ли они вообще?              В голове после пробуждения всё ещё тяжело осознать прошедшее. С трудом мне удаётся вспомнить, как мы покидали то место. Ноги были ватными, а мозги просто закипали и вот уже грозились покинуть своё законное место, отведённое им матерью-природой. Не перестану повторять, что это всё сложно.              По городу мы шли, когда солнце едва только показалась из-за горизонта. Улицы были не столь безлюдными, как хотелось, но выбирать не приходиться. Мы шли не большой компанией подростков во главе с мужчиной, которому на его болезненный вид не более двадцати пяти лет. Тёмно-каштановые волосы сопровождающего были небрежно зализаны назад, правда некоторые пряди всё равно норовились выбраться из общей массы и упасть прямо на глаза, имеющие тускло-васильковый цвет, скрывая за собой явно большой спектр тревоги и неуверенности в своих действиях. Лицо всё бледное, напоминает чем-то плохо окрашенный сахар. Остальные открытые участки тела покрыты неплотный загаром. Из одежды на парне были брюки с рубашкой фиолетовых цветов, которые лишь отличались временем покупок.              Было холодно. Раннее утро оно всегда такое морозное. Шагая по тропинкам мимо домов, мы наблюдали как они оживают. Всё происходит постепенно. Не быстро, а на оборот как можно медленнее и спокойней. Где-то только открываются окна, в другом месте семейство уже завтракает, чуть дальше дети начинают выходит и направляться в школу. Далее по улице соседи желают друг дугу прекрасного утра, а мимо их домов проходит парень с целой сворой собак, явно начинающий путаться в поводках от неугомонных четвероногих друзей. Это даже как-то непривычно видеть мохнатых товарищей без крыльев. Интересно, а есть ли тут голограммы, как в фильмах о других мирах? Или это всё сказка и быль режиссёров?              По аллеям мимо домов мы шли в полной тишине. Все находились в своих мыслях. Единственное, что прервало эту тишину хотя бы один раз, был вопрос: «А долго нам идти?». Ответ, конечно, был отрицательный. По ощущениям, прошли мы где-то ещё полтора часа, прежде чем оказались около нужного здания.              На первый вид можно сказать: «Дом, как дом. Ничего в нем нет». И ведь это действительно будет так, тут никто не ошибётся. Постройка такая же двух этажная, как во всём районе. Фасад здания имеет тёмно-синий оттенок. Крыша же двускатная с небольшой печной трубой квадратной формы. Во круг нет никаких заборов, которые могли бы ограждать газон. В общем, внешне всё выглядит как и полагается. Стандартный дом в классическим жилом районе, где нет летающих скал.        — Вот мы и на месте, — до нас наконец-то доноситься голос сопровождающего.              Поднявшись на крыльцо, он просто открывает дверь за дверную ручку. Он не вставляет перед этим ключ, не делает скан отпечатка пальца или сетчатки глаза. Он просто её открывает. А это нормально? Он что не боится, что в дом может пробраться вор? Интересно, он один с таким приветом или на всей этой планете точно такие же?              Зайдя в дом, я замечаю, что здесь пусто. Тут нет никого, кроме нас — школьников из другого мира и некого спасителя, о котором видимо никто не хочет ничего рассказывать. Но это видимо пока.              Начиная рассматривать это временное убежище, замечаю, что все разбрелись кто куда. Не сказать, что это какое-то удивление, но всё же незнакомое место. Откуда нам знать где и что, почему и как?        — Идём, Хелен, — тихо произносит Итен, направляясь в сторону какой-то комнаты.              Смысла отказываться у меня нет, поэтому доверившись другу, следую за ним, как нитка за иголкой или утёнок за мамой-уткой. Сравнивайте как хотите. Идя по коридору можно заметить большие напольные часы, возвышающиеся над несколькими мертвыми растениями в горшках. Стрелки часов пробивают девять часов, а маятник всё продолжает не торопливо покачиваться в собственный такт. На стенах удаётся заметить несколько развешанных семейных фотографии. И вот нас встречает долгожданная гостиная с диваном и телевизором. На полу лежит круглый жёлтый ковёр, на котором валяются несколько дисков с мультфильмом и какие-то бумажки с пометками.              Оглядев комнату ещё раз, замечаю, что где-то в углу недалеко от оранжевого светильника сложена небольшая кучка из подушек, одеял и нескольких пледов. На самом диване уже успел устроиться Нельсон. Его состоянию мне явно не хочется завидовать, потому что оказать нужную медицинскую помощь ему никто не сможет.              Переведя взгляд с одноклассника, иду прямиком к Итену, который уже успел соорудить что-то подобии кровати из двух одеял и подушки. Сам он выглядит не столь хорошо как при нашей последней встречи. Под глазами начинают появляться более заметные синяки. Одежда же не та, в которой он был в момент нашей пропажи. Видимо я всё-таки пропустила что-то важное.        — Отдохни, — просит он, закончив со своим занятием. — Я разбужу, когда мы будем собираться для обсуждения этого всего.              Последние слова дают понять, что окунуться в кошмарную ночь придётся ещё раз. Конечно этого никому не хочется, но отбросить то что случилось не выйдет. Потому что все мы в какой-то мере взрослые и должны иметь мозги на месте, хотя бы в сложившейся ситуации точно.        — Хорошо.        — Я буду не далеко, — кидает друг на последок и покидает пределы гостиной.               Пристроившись между одеялами и пожелав мысленно обойтись без кошмаров, закрыла глаза, позволяя Морфею забрать свой разум под контроль.       

***

             Подземный комплекс, который даже не успел открыться уже является заброшенным и забытым аттракционом для детей. Нельзя сказать, что это было неожиданно. Многие родители давно имели сомнения на счёт создания такого развлекательного центра и только единственный инцидент подтвердил все опасения взрослых.              Пять ночей, одна из которых могла в любой момент последней. Майклу терять было нечего. Он должен был выполнить поручение отца, который от оставил в своём дневнике перед смертью. Последний Афтон знал, какую роль ему придётся сыграть и что эти станут для него последними.              Делая шаг в лифт, парень уже не надеется ни на что. Потому что знает, что нет смысла тешить себя какой-либо надеждой. Он понял это ещё в детстве, но в серьёз не воспринимал. Сейчас же всё изменилось. Сейчас его жизнь стремительно несётся к отметке ноль, как и сам лифт на котором он едет. Тот даже пару раз чуть ли не застревает, хотя ехать тут сильно и глубоко. Кто знал, что он вернётся сюда в могилу собственной сестры с спустя одно десятилетие с хвостиком? Но даже сейчас здесь ничего не изменилось. Та же круговая комната с железной стеной, пару небольших окон (наличие которых он всегда не понимал и не понимает даже сейчас), на потолке большой вентилятор со светом за лопастями, который каким-то чудом ещё жив и пара плакатов с идиотскими надписями по типу «танцуй» и «празднуйте». А ну и ещё какой-то бракованный планшет, который от слова совсем, вышел из строя.              Скучал ли по всему этому Майк? Нет, определённо нет. Ему хочется спокойной жизни, а не того сумасшествия, которое встретит его с распростёртыми объятиями. Когда он свернул не туда? А сворачивал ли он вообще?              Передвигаясь по вентиляции, Афтон замечает, как ладошки начинают очень сильно потеть. Когда в последний раз он ощущал это? Ах, да, Майкл чувствовал его во время предложения руки и сердца, где-то полгода назад. Вот только мужчина получил отказ и букет роз у себя в волосах, и как бонус недельное пьянство. Вспоминать себя прошлого аж не хочется. Добравшись наконец-то к главному блоку управления, он по наставлению какого-то роботизированного голоса проверяет две комнаты, к которые может видеть из своей крепости.              Галерея Баллоры кажется по началу пустой и по наставлению своего помощника шарахает туда «несильным» током. После осветив это помещение ещё раз, видит как балерина грациозно (на сколько это вообще может металлическая махина) крутиться вокруг своей оси. Переведя своё внимание на соседнюю комнату, Майк слышит какие-то посторонние звуки. Они точно не те, которые заложены в интеллекты маскотов. Это крики детей…              Даже не раздумывая ни секунды, Афтон освещает часть постройки и видит, ярко горящие жёлтые глаза, что смотрят в его направлении. Сам антропоморфный лис весь измазан кровью. Его поведение напоминает собой дикого зверя во время охоты. У него точно произошёл сбой программы. Рука срабатывает быстрее головы, из-за чего в следующее мгновение перед глазами виднеются электрические молнии и в голове один вопрос:

Зачем?! Там был ребёнок!

             Майк стоит. В подземном комплексе стоит гробовая тишина. Осознание уже пришло, но вера в случившееся нет. Он не мог убить во второй раз. Он не мог! Правда? Упав на колени от собственного бессилия, парень уже чуть ли не срывается на немой крик. Но тихий скулёж около люка тут же заставляет выглянуть Майкла из своего укрытия. Ребёнок жив? Он жив!              Майк выбирается осторожно из блока управления и видит перед собой мальчика лет шестнадцати. Паренёк жмётся и ластиться к какому-то предмету, а вокруг него осыпаются меленькие крупицы блёсток. Лёгкий шёпот доносится со стороны мальчишки, но страшнее становится то, тяжёлые металлические шаги снова начинают разносится эхом по помещению. Лис снова направляется в эту сторону.       

***

             Итен поднимает меня всего лишь через несколько часов, потому что собрание клуба «Выживших» назначает сбор всех на кухне. Отрывая свою голову от подушки чувствую, как накатывает лёгкая тошнота. Живот тоже активизируется и начинает исполнять серенаду, показывая, что он ждёт.              Кухня встречает нас с распростёртыми объятиями и огромным количеством еды, что явно услада для моего живота. Обед проходит в тишине, но явно в напряжённой атмосфере. Все думают о чём-то своём, видимо готовясь поднимать самую важную тему.        — Как будем возвращаться? — интересуется Робин, аккуратно облокачиваясь на спинку стула. — Магической силы у нашего волшебника нет, а это значит, что наш изначальный план провален.        — У неё есть магия, дуралей, — подаёт свой голос Киара, закатывая глаза. — Ты когда в музеи приходишь, случаем не замечаешь, что там никто магию не использует из-за огромной возможности украсть исторический экспонат?        — Ясное дело, что видел, — бурчит Нельсон. — Но оно должно иметь ограничение во времени — это как минимум.        — Что стало с кестоси? — если я правильно помню содержание истории магических миров, то по слова преподавателей магические артефакты имеют способность длительное время хранить свою волшебную силу, которую можно будет применить даже когда поток основной магии пропадёт. — Возможно, он сможет посодействовать нашему возвращению.        — Этот камень пустая оболочка, — Коди отрывается от какой-то книженции, которую явно взял без разрешения. Не припоминаю, чтобы он был полиглотом. Неужели на этой планете используют те же языки что и мы? Удивительно если это так. — Я проверял по всем признакам, которым нас обучали.        — А с каких пор лётчики могут уверять об этом на все сто процентов? — существует огромное количество проверок для разных рас, но всегда точное наличие магии может определить, только владелец статуса волшебник.        — Уж прости, что мы не правильно всё проверили, — ну всё Нельсон вспылил, значит перепалки не избежать, наверное. — Если так хочется, то держи этот дурацкий камень и делай с ним что хочешь.        — А тебе напомнить кто взял этот дурацкий камень и по собственной тупости перенёс нас сюда? — покосилась на него Кемпбелл. — Если заварил это всё и втянул нас, то позволь тебе с этим помочь разобраться, — она томно выдохнула. — Хотя тут и наша вина, попёрлись за тобой, как курицы за петухом.        — Говорите за себя, — буркнул Батлер, отпивая из кружки крепкий терпкий кофе.              На кухне повисла тишина. Я сидела и осматривала камень. По началу он действительно казался пустым будто в нём ничего не осталось, из-за маленькой телепортации. Сконцентрировавшись на артефакте, решила попробовать прочувствовать через использования магии.               Тишина уже прошла и вокруг поднялся разговор по новой теме. Но абстрагировавшись от этого всего, я просто ощущала, как лёгкая волна маги протекала по всему телу и отдавалась в рога. Не удивительно, что Перес и Нельсон не смогли почувствовать, грань слишком тонка и едва ощутимая.              Оторвавшись от кестоси, я заметила, нарисовавшегося на кухне владельца этого дома. Одет он был по домашнему, но уютом и теплом от него явно не несло.        — Если говорить про остаток магии, то здесь её очень мало. На активацию моей не хватит, про телепортацию я тем более молчу.        — Как вариант могу предложить вам поискать что-нибудь в библиотеке, — подаёт свой голос мужчина. — Может там мы сможем отыскать хоть какую-нибудь подсказку.        — У нас всё равно нет других вариантов, поэтому наведуемся туда, — соглашается за всех Коди.        — А что это были за роботы?