Лифт

Он любит пузырьковый чай и клубничное молоко. Ему нравятся нелепые наклейки с котятами и капкейки из кофейни напротив. Он уходит на работу в девять утра и приходит домой в шесть вечера. А ещё у него самая очаровательная улыбка и милый смех. Что ещё Ёнджо мог узнать о том парне из соседней квартиры? Ну, как минимум то, что практически все выходные парень проводит дома, при встрече жизнерадостно улыбается и умеет располагать к себе людей. Какие-то чары есть у него, видимо, или феромоны, которые притягивают к нему окружающих. В их число входит и Ёнджо. Несмотря на то, что он не знает ни возраста, ни имени своего соседа, кроме каких-то рандомных фактов, которые случайно подслушал из разговора парня с друзьями по телефону или те, что подмечал сам. Это было похоже на преследование — так сказал однажды Гонхи, но Ким только посмеялся. Был бы он сталкером, то в первую очередь узнал бы имя этого очаровательного демона из соседней квартиры. Ёнджо приходилось выходить на час раньше, только чтобы пересечься со своим соседом в лифте, получить свой заряд настроения от милой улыбки и короткого "Привет!" (как будто они друзья, ха-ха) и узнать, что сегодня наденет парень. В это утро — тёмно-синие джинсы скинни, идеально выглаженная белоснежная рубашка и кеды. Через плечо парень перекинул пиджак в тон джинсам — день обещал быть жарким, — и Ёнджо невольно сглотнул, чуть ли не поедая взглядом несчастного паренька. Который, казалось, этого совсем не замечал, уткнувшись в экран телефона и улыбаясь кому-то там. Ревновать к набору букв на экране бессмысленно, но Ким не мог убедить себя в том, что ему всё равно. Потому что это не так. Уже сколько времени Ёнджо лелеет внезапно вспыхнувшие чувства к своему соседу, и ему не нравится наблюдать, как парень ведёт себя мило с кем-то ещё. Ну ладно, чувства вспыхнули давно. Потому что невозможно оставаться равнодушным, когда тебе улыбаются так мило, а живут они рядом уже четвёртый месяц. Просто раньше Ёнджо постоянно твердил себе, что в парня влюбиться он не мог. Но злобный Купидон только посмеялся, пустив свою стрелу прямо Киму в сердце, заставляя его полюбить того, кто живёт рядом, но остаётся недоступным, словно ограждён высоким забором. С небольшой дырой посередине в качестве дразнилки. Мол, смотри сколько хочешь, а трогать не смей. Лифт наконец подъезжает, и Ёнджо по привычке пропускает вперёд соседа. Тот не отрывает взгляд от телефона, и Киму становится немного обидно, потому что в этот раз он не получает улыбки номер два — в значении "спасибо". Сегодня Ёнджо был даже намерен узнать наконец имя этого парня, но как это прикажете сделать, если тот увлечён перепиской с кем-то? Ким только настроился. Он только всё досконально отрепетировал всё дома перед зеркалом, придумав ответ на любые вопросы, которые может задать этот мальчишка, и продумать пути отступления, если окажется, что он не по парням. Мало ли, всё случается в жизни. Но шанс узнать так и не представился и, когда лифт остановился на последнем этаже, Ёнджо первым вышел в холл, быстрым шагом покидая здание. Он был огорчён и совсем немного обижен, из-за чего не заметил, как его сосед с усмешкой взглянул ему вслед.

***

— Ну так что, ты узнал его имя? — спрашивает в обеденный перерыв Гонхи, и Ёнджо молча качает головой, отпивая кофе. Сохо дружелюбно толкает его плечом, пытаясь подбодрить друга: — Ну брось, будут ещё новые дни и новые шансы. Или ты всегда можешь порыться в его почте, чтобы узнать имя. Ну, как вариант. — Давай опустим, что это незаконно и низко, — заметил Гонхи. Сохо всё с той же улыбкой пожал плечами. — В любви, как и на войне, все средства хороши. — В какой любви ещё, Ли? — не выдержал Ёнджо, стискивая в руках опустевший пластиковый стаканчик. — Я даже его имени не знаю, а ты мне уже что-то про любовь втираешь. Да и потом, наверняка для него я просто сосед, живущий рядом, с которым обмениваться дежурными фразочками считается вежливостью. — Но он тебе улыбается, — не отступал Сохо. Ким вздохнул. — Он всем улыбается. Прямо как ты, — тут не сдержал смешок Гонхи, глядя, как смутился старший. — Он улыбается даже нашей соседке, хотя она постоянно с ним ругается. Иногда мне кажется, что я влюбился в биоробота... — Тогда ты определённо должен с ним познакомиться. Это может пригодиться, если начнется восстание машин и наступит апокалипсис, — привычно отшутился Сохо. Ёнджо только рукой махнул, выходя из кафетерия. Гонхи покачал головой, провожая друга взглядом. — Если на следующей неделе я не услышу от него восторженного "я узнал его имя!", то предлагаю проследить за его соседом, выкрасть его и устроить им романтическую встречу при свечах, — выговорил он, усмехнувшись. Сохо поразился этим словам, но ответил: — Ты меня поражаешь, но раз уж парочкам положено поддерживать друг друга... Я согласен.

***

Смена вышла отвратительной. Могло ли это быть из-за того, что Ёнджо не успел закончить отчёт, вследствие чего он задержался на работе? Вполне. Но по большей части ему казалось, что это всё из-за того, что утром он получил только одну улыбку своего соседа вместо трёх. Первая — приветствие, вторая — благодарность, третья — пожелание удачи. Ёнджо сегодня подарили только первую. И он чувствовал себя преданным. Ладно хоть впереди были выходные. Это значило две вещи: долгожданный отдых после казавшейся бесконечной рабочей недели, и то, что все два дня Ёнджо не увидит своего соседа. Только услышит через стену, как тот ходит, говорит или поёт. Стены в доме были словно картонными. Раньше Ёнджо это проклинал, когда ещё полгода назад за стенкой он слышал только чьё-то ночное рандеву, но сейчас... Странно об этом думать, но сосед в целом тихий. Кажется, партнёра у него нет. Ёнджо устало взглянул на циферблат наручных часов, стараясь выкинуть из головы мысли о том, как мог бы за стенкой (или лучше без неё) стонать его очаровательный сосед — семь часов. Наверняка парень уже дома, смотрит телевизор или что-то в этом духе, в то время как Ким, абсолютно выжатый, ещё только плетётся к лифту. Очень не хватает улыбки, от которой усталость как рукой снимает. Не хватает фразы "добрый вечер" и брошенного вскользь взгляда карих глаз. Но что Ёнджо мог поделать? Придётся ждать понедельника. И надеяться, что в следующий раз парень не уставится в телефон. А если так и будет? Ким недовольно поджал губы, с усилием (явно лишним) нажимая на кнопку вызова лифта. Конечно, у его соседа своя жизнь, и Ёнджо явно в ней где-то на вторых ролях. Грустно. Но, кажется, пора смириться. Двери лифта открылись. Ёнджо неторопливо зашёл внутрь, но только хотел нажать кнопку десятого этажа, как в кабину влетел — иначе не скажешь — сосед. С внушительным таким пакетом из местного супермаркета и довольной улыбкой. Как? Почему? Он же должен быть уже дома... — Привет, — произнёс он, пытаясь отдышаться. — Привет... — ответил Ким, отводя взгляд и нажимая кнопку этажа трясущейся рукой. Потому что совсем необязательно этому маленькому дьяволёнку облизывать губы так медленно и — застегни обратно три верхние пуговицы, не соблазняй невинных людей! Ёнджо старался не смотреть в его сторону, глядя на экран, показывающий этажи. Второй... третий... четвёртый... После пятого лифт пару раз дёрнулся и застрял. Только не это. Ёнджо попытался снова нажать на кнопку десятого этажа, но бесполезно — ни к чему это не привело. Тогда он повернулся к своему соседу, как бы спрашивая, что теперь делать? Тот нахмурился (черт возьми, даже это у него получилось мило) и шагнул ближе. — Думаю, надо связаться с диспетчером, — сказал он, обращаясь скорее к самому себе, нежели к Ёнджо — что и сделал, в течение пары минут препираясь с мужчиной на другом конце. В итоге он вернулся в противоположный угол, внимательно глядя на Кима. — Значит, нам придётся прождать здесь пару часов, пока не приедет мастер. Сегодня пятница, можно не рассчитывать на то, что ситуацию исправят быстро. Ну надо же, это была самая длинная реплика за все два месяца их соседства. — Это плохо... — "особенно учитывая твою не до конца застёгнутую рубашку", — У тебя нет клаустрофобии? — Вроде нет. Может быть, немного, но тебе не придётся успокаивать меня, как маленького ребёнка, — парень хмыкнул, садясь прямо на пол, и снизу вверх глядя на Ёнджо. — Раз уж мы застряли тут вдвоём, предлагаю познакомиться. Ё Хванун. — Ким Ёнджо, — он сел точно так же напротив, не задумываясь о том, когда в последний раз в лифте была уборка. Какая к чёрту разница, если он наконец узнал имя своего соседа? — Теперь мне не придётся гадать, как зовут того, кто здоровается со мной каждое утро... — Странно, да? Живём рядом столько времени, а имён не знали. — Думаю, ещё пару недель, и я бы начал считать, что меня зовут "привет". Хванун рассмеялся, заставив тем самым улыбнуться и Ёнджо. Он всё ещё нервничал, но пытался убедить себя, что это всё из-за того, что они застряли в лифте. И вовсе не потому, что напротив Кима сейчас сидит человек, который ему нравится, и его рубашка расстёгнута чуть ли не на половину. Так и хотелось протянуть руки и застегнуть эти злосчастные пуговицы. Или же расстегнуть оставшиеся. — Как ты... планировал провести этот вечер? — спросил Хванун, достав из пакета небольшую бутылочку колы. Ёнджо задумался. Как он обычно проводил выходные? Втыкал в телевизор, мог пойти прогуляться с Сохо и Гонхи, если они его звали — влезать в их общие амурные дела без предупреждения Ким не хотел. — Посмотрел бы какой-нибудь фильм и лёг спать, наверное? — ответ прозвучал как вопрос, но никто из них не обратил на это внимания. — Не знаю, как обычно. — Скучновато, — хмыкнул Ё. — Так только дедули коротают одинокие вечера. — Ну уж явно я не думал провести вечер в лифте с миловидным соседом, — выпалил Ёнджо, только после паузы осознав, что сказал. Ладно ещё вовремя прикусил язык и окончание "...которого хочу увидеть у себя в постели" осталось непроизнесённым. — То есть... — Твоё счастье, что я совершеннолетний, иначе мне пришлось бы сказать маме, что ко мне пристают взрослые дяди в лифте, — к облегчению (и удивлению) Ёнджо, Хванун воспринял это спокойно. — Может быть, мы... Сыграем во что-нибудь? — Во что? Надеюсь, не в бутылочку и не в карты? — "хотя я был бы не против". Хванун хмыкнул, достав из пакета большую упаковку с мармеладными мишками. — Для бутылочки нам не хватает людей, если только ты не хочешь задавать задания стенам, а карт у меня с собой нет. — Ох, как же так? — пять за актёрское мастерство, трояк за задание "не смотри на вырез на рубашке Хвануна, когда он наклоняется". — Вот каждый день ношу их с собой, а сегодня забыл! — наигранно всплеснул руками Ё, закатывая рукава. — В общем, игра "я никогда не". Слышал когда-нибудь? — Ёнджо покачал головой, изо всех сил стараясь не опускать взгляд ниже лица Хвануна. — Обычно в это играют компанией, но вдвоём тоже можно. Так вот, ведущий говорит любую фразу, начинающуюся с "я никогда не" — например, "я никогда не пил соджу", и тот, кто это делал, берёт монетку. Монетками пользовались мы с друзьями, но сейчас, увы, только мармеладные медведи. Понял, как играть? — Вроде да, — занервничал Ёнджо, не желая признавать, что мало что понял. В основном потому, что все его мысли в данный момент занимало желание прижать Хвануна к стенке кабины и впиться поцелуем в его губы, которые он, чёрт возьми, постоянно облизывал. Играется, чертёнок. — Давай тогда я начну. Я никогда не устраивал вечеринок, — начал Хванун, открыв упаковку с мармеладом. Недолго думая, Ким взял одного мармеладного мишку, сразу же отправляя его в рот. — Шесть лет назад, когда у меня был двадцатый день рождения, — пояснил он в ответ на заинтересованный взгляд. — Я никогда не был в другой стране. Хванун с лёгкой полуулыбкой взял медвежонка, не прерывая зрительный контакт с Ёнджо. — Два раза я был в Америке. Я никогда не целовался, будучи пьяным. — Со вздохом Ким достал уже второго медвежонка — на этот раз зелёного. — О Боже мой, а с виду приличный мужчина. — Это было как раз на той вечеринке. Мы договорились об этом не вспоминать... Я никогда не сидел с детьми. Подумав секунд десять, Хванун взял мармеладного медвежонка, пояснив при этом, что до переезда часто нянчился с племянником. Потом он сказал, что никогда не пересдавал тесты (тут Ёнджо пришлось протянуть руку за мармеладом), после чего Ким сказал, что никогда не ночевал у друзей... Ещё через несколько вопросов, при которых Хванун постоянно выискивал красных медвежат в упаковке, у Ёнджо кончились идеи. Тогда Ё ненадолго задумался, чуть поёрзав на месте. — Хорошо, тогда опять я. Меня никогда не заинтересовывал сосед, с которым я пересекаюсь почти каждое утро. И — достал из пакета красного медвежонка, опустив при этом взгляд. Он что, серьёзно? Ёнджо, кажется, забыл, как дышать. Если он верно понял, то он действительно заинтересовал Хвануна — кроме него из соседей только вечно чем-то недовольная мадам Хун, на которую запасть невозможно ввиду её почтенного возраста. Это... шанс? Плохо отдавая себе отчёт в своих действиях, Ёнджо потянулся за мармеладом под пристальным взглядом Хвануна. — Я никогда не хотел поцеловать в лифте чертовски красивого парня, — быстро проговорил Ёнджо, забирая сразу двух мармеладных мишек, одновременно наблюдая за сменой эмоций на лице Ё. Замешательство. Удивление. Потом — смущение. Ё Хванун, который обычно сам легко заставлял людей смущаться, вдруг стеснительно покраснел, даже не пытаясь это как-то скрыть. Но мармеладку взял, из-за чего сердце Кима пропустило удар и с грохотом рухнуло вниз. Он что... тоже? — Возможно, я слишком самонадеянный, — смущённо хихикнул Хванун, не в силах поднять взгляд. — Ладно, я скажу сразу. Ты мне нравишься. Давно. Но я не знал, как тебе об этом сказать... Ты казался таким недосягаемым. Иногда мне казалось, что я тебя выдумал от одиночества. — С чего ты взял, что всё-таки не выдумал меня? — поинтересовался Ёнджо, инстинктивно подаваясь чуть вперёд так же, как это сделал и Хванун. Их взгляды вновь встретились — и в карих глазах, казалось, можно запросто утонуть, забыв обо всём на свете. — Хороший вопрос. Но есть способ проверить это. — И какой же? — Поцелуй меня. Ёнджо даже замер от неожиданности — хорошо, что Хванун решил быть более смелым и первым сократил расстояние между ними. Опираясь на одну руку, второй он схватил Ёнджо за воротник рубашки, потянув к себе, и осторожно коснулся его губ своими. Словно проверял границы дозволенного. Да Ёнджо ему и собственную жизнь отдал без раздумий, если бы Хванун только заикнулся, что она ему нужна! Его губы были мягкими и сладкими после мармеладок — и Хванун вздрогнул, почувствовав, как кончик чужого языка скользнул по его нижней губе, словно играясь. Ёнджо пробовал. Не каждый день тебе выпадает такая удача — целоваться со своим безумно очаровательным соседом, который вот так первым решает поцеловать тебя, а потом ещё и углубляет поцелуй, и от этого окончательно сносит крышу обоим. Они оба будто бы забыли, где находятся, слишком увлёкшись друг другом, и лишь слабый толчок лифта вернул их в реальность. — Кажется, мы едем вниз, — быстро произнёс Хванун, смущённо хихикнув. Ёнджо усмехнулся, поднимаясь на ноги и помогая Хвануну встать. — Похоже на то... Слушать речи мастера и главного по дому было не слишком интересно, так что, пробормотав какие-то слова извинений, Ёнджо с Хвануном пешком поднялись на свой десятый этаж, изредка останавливаясь, чтобы перевести дух и урвать краткий поцелуй с манящих губ. Больше целоваться лез Ёнджо — как будто опасался, что если сейчас они разойдутся по своим квартирам, то вскоре снова вернутся к привычному "привет-пока". — Я испортил тебе рубашку, — как-то чересчур хитро улыбнулся Хванун, когда остановился у своей квартиры. Ёнджо же было всё равно на этот факт — Господи, ещё с десяток таких в шкафу висит, с одной не убудет. — У меня ещё есть... — начал было он, но замолчал, едва Ун недовольно цокнул языком. — Ёнджо хён! Я хотел предложить тебе зайти ко мне в квартиру, чтобы я мог загладить свою вину, но раз уж ты не хочешь... — Хочу! — быстро ответил Ким. Как-то слишком быстро, отчего (как ему показалось) маленькие чертята в глазах Ё заплясали ещё активнее. Хванун отвернулся, почти не скрывая своей улыбки, и открыл дверь квартиры, пропуская сперва Ёнджо... Чтобы парой секунд позже прижать его к стенке прямо в коридоре, отправляя пакет с продуктами прямо на пол. Не важно. — Знаешь, один пункт из моего списка "что я хочу успеть сделать за свою жизнь" ты мне помог выполнить. Поможешь с остальными? — Смотря что у тебя осталось в этом списке, — тихо вторит Ким, перенимая вкрадчивый тон. А Хванун лишь посмеивается, прижимаясь своими бёдрами к Ёнджо, нарочно дразнясь. — Пункт номер четырнадцать — спросить, хочет ли симпатичный сосед стать моим парнем. Как думаешь, у меня есть шансы? Чувствуя, как пальцы Хвануна уже расстёгивают последние пуговицы его рубашки, Ёнджо лишь хмыкнул. — Определённо есть...