О температуре и контроле

Как человека преображает пара лишних градусов на термометре… Эпичная фешн-катастрофа, великий наводитель суеты в масштабах отдельно взятого Питера, а также один очень шиловжопный товарищ по имени Сергей Разумовский прямо сейчас зябко кутался в одеяло, отчаянно ища тепло в его мягких складках. Он был необыкновенно тих, печален и очень-очень несчастен. По мнению Валерии, оставленной присматривать за Сергеем, он походил на ощипанного павлина. А вот у Олега была другая ассоциация: он привык к невероятно яркому Сергею, подобному бьющему в глаза летнему солнцу. Прямо сейчас перед ним ежился под одеялом крохотный лучик, заблудившийся в синтепоновой туче. Олег присел на край дивана, где и обосновался Серый, и прикоснулся тыльной стороной ладони к раскаленному лбу. По руке мазнули пушистые дрожащие ресницы. Сергей подался навстречу прохладной руке и тихонько вздохнул. — Плохо? — тихо спросил Олег, в тайне надеясь услышать что-нибудь язвительное типа «а сам как думаешь, Шерлок?» — Да, — выдохнул Сергей пересохшими губами. Не сарказмируется у него. Совсем плох. Сердце Олега было не железное, оно болезненно зашлось. Король в изгнании. Лис в капкане. Кажется, Сережа передал ему на хранение повседневный драматизм, но он не вмещался в жизненные механизмы Олега и сочился сквозь извилины мозга претенциозными сравнениями. Ото лба рука скользнула по воспаленным щекам без единой веснушки. Для веснушек не сезон, они все спрятались в контрастной смеси сероватой белизны и жгучего лихорадочного румянца. Олег мог бы поклясться: если он сейчас прикоснется к этим щекам губами и языком, будет солоно от подсохших слез. Как кающаяся грешница, вернувшаяся на место преступления, к большому пальцу Олега скользнула ещё одна горячая слезинка. — Ты чего, Серый? — тут же спросил Олег, присев на корточки перед диваном так, что их лица оказались на одном уровне. Большой палец мазнул по щеке, вытирая слезу. Сергей болезненно зажмурил веки, чтобы дурацкие слёзы стекли. — Ненавижу беспомощность, — наконец сказал он устало и перевернулся на спину, чтобы не смотреть в глаза Олегу. Потолок в глазах расплывался, и Сергея это злило. — Я как будто снова в детдоме: я ничего не могу, только лежать и жаловаться тебе на жизнь. Это такое жалкое зрелище… Он сердито потёр глаза основанием ладони и судорожно выдохнул. Потом медленно повернул голову к Олегу. — Не хочу быть тряпкой, — тихо сказал он, явно вкладывая в эту фразу чуть больше смысла, чем представлялось Олегу. Тот тихо вздохнул и взял руку Серёжи в свою. Поцеловал основание ладони. Соленый привкус слёз и сладкий аромат лихорадки. Кажется, он превращается в Ганнибала Лектера. — Это временные трудности, — заверил Олег и заглянул в покрасневшие голубые глаза. — У тебя за тридцать восемь… — Сорок и два, — перебил Сергей. — Лера перемерила, пока тебя не было. — И не дала тебе ничего от жара? — моментально нахмурился Олег. — Я отказался, — с мрачной вредностью и некой долей хвастовства отозвался Сергей. В ответ на вопросительный взгляд Олега, он дернул плечами. — Не знаю, я… хотел почувствовать, что снова главный. Это по-детски? — Ты меня спрашиваешь? — поднял бровь Олег. — Не знаю. С тобой я уже не понимаю, что по-детски, а что нет. — По-детски, — упрямо кивнул самому себе Сергей. — По-детски, — уступил Олег. За окном подул холодный ветер, и Сережа снова укутался в одеяло. Олег слабо улыбнулся. Кажется, его родной вредина все-таки здесь: как игла в яйце, яйцо в утке, утка в зайце, только вместо зайца — одеяло, вместо утки — слой свитеров, а вместо яйца — грустное воспаленное тело. — Пора тебя выводить из этого состояния, а то ты стухнешь, — заявил Олег, справедливо решив, что Серёгу надо растормошить. — Куда Валера дела твои таблетки? Сережа неопределенно махнул рукой в сторону кухонных тумб за спинкой дивана и застонал от боли в конечности. Ему бы обезболивающего… На тумбе лежали лекарства, стояла кружка Сережи с остатками — скорее, останками — чая с лимоном и имбирем, записка от Леры… На ней медицинским почерком были начирканы инструкции пополам с письменным свидетельством об отказе от таблеток. За подписью Сергея, естественно. Она его как-то убедила. А еще она напомнила, что срок годности у таблеток скоро истекает… Так, кажется, у них было еще что-то. Аптечка у них простая — коробка из-под кед Сережи. Ну куда ему с его индексом популярности вообще щеголять в кедах, тем более зимой? Нет, говорит, купил — буду носить, хоть сдохну. Ну вот сдыхает почти, лежит. Сердце снова болезненно защемило. После ревизии Валеры из аптечки исчезают клочья от бумажных упаковок анальгина, таблеточная пыль и все просроченные лекарства. Хоть кто-то следит за этим… Искомая пачка все равно на месте. Ампулы. Олег взял одну из ампул в руки и кинул взгляд на диван. Потом еще раз на пачку. И еще раз на диван с Сережей. Вздохнул. Убедить его будет непросто… *** Сергей поерзал в одеяле. Шуршание в аптечке за его спиной было невероятно бесящим. Озноб в единый миг сменился ощущением дикой духоты, а кожа так и осталась гиперчувствительной. Впрочем, не только кожа. Идиотский жар провоцировал идиотскую эмоциональность. Вот и бесился Сергей от любого постороннего звука. Пришлось сделать несколько глубоких вздохов и напомнить себе, что потеря самоконтроля чревата. — Не уснул тут без меня? — спросил Олег, показываясь рядом. Сергей сразу заметил, что одну руку он держит за спиной. Это никогда не заканчивалось ничем хорошим. На всякий случай, Сергей настороженно отодвинулся от Олега и сел, спрятав задницу между спинкой дивана, подушкой и подлокотником. — Нет. Покажи руки, — приказал он. Олег вздохнул и продемонстрировал шприц. — От тебя ничего не скроется, да? — невесело усмехнулся Олег. — Таблетки почти просроченные. — И Лерочка решила мне их скормить. Как мило. — Может, не решилась предлагать тебе уколы? — пожал здоровым плечом Олег. — Шутишь? Она зачитала мне лекцию об осложнениях после жара, а также об альтернативных способах его сбивать, — нажаловался Сергей, сложив руки на груди и не спуская колючего взгляда со шприца. — Наглость! Ванны холодной воды! Свечи! Клизмы! Бесстыдство, я в ее возрасте даже не заикался о таком! Она абсолютно точно наврала, так же нельзя со мной или с кем-либо! Это неэтично и вообще попахивает нетрадиционной медициной! Ох уж эта молодёжь… Олег, это не смешно! Волков приглушенно зафыркал, представив как Валера пугала несговорчивое начальство. Еще смешнее было представлять возмущенное лицо Разумовского. — Я тебя сейчас пну, — предупредил Сергей, совсем разобидевшись. Момент болезненной хандры у него прошел, и Олег был этому рад. — Ладно уж, пенсионный фонд, кончай скиглить, ложись на живот. — Ски… Что? Не используй на мне свой татарский вокабуляр! — Это не татарский, — заверил Олег и подсел на кровать. — Давай, это не страшно. — Поговори мне об этом, — фыркнул Сергей. — Позволь мне тебе напомнить, что у меня с этой процедурой связаны не самые приятные воспоминания. Олег заметил, как Сергей изменился в лице. Несмотря на жар, он даже обнял себя и подтянул колени к груди. Какая-то маленькая часть Олега захотела вышвырнуть чертов шприц в окно и подтянуть к себе это горюшко. Однако голосок в голове, очень похожий на Валерин, громко заявил: «Надо!» — Серый… Молчание. Напряженное молчание. — Серый, так быстрее подействует. Ты же мне сам говорил, что состояние мерзкое. Разве не хочется поскорее от него избавиться? А пока я смотаюсь за таблетками, потом обратно, ты опять загонишься. Оно нам надо? Тут Сергей явно был с ним согласен. Но последнее слово он привык оставлять за собой. — Провокатор, — вздохнул он, с показным раздражением принимаясь укладываться на живот. — Ага, штаны сам снимешь? — Обойдёшься. Радуясь своей маленькой победе, Олег стянул с его задницы мягкие штаны с вытянутыми коленями. На бедрах желтели полусошедшие синяки. — Откуда боевые ранения? — спросил Олег. Он стянул со стола пачку спиртовых салфеток и вытянул одну. Салфетка проехалась по горячей коже, заставив Сергея тут же напрячь мышцы и стиснуть подушку. И правда боится. — Не знаю. Наверное, с того раза, когда я ударился о ручку двери, когда нес две чашки с кофе и огромную пачку кукурузных палочек, — неопределенно отозвался Сергей. Он слегка отвлекся и расслабился, пытаясь вспомнить обстоятельства ранения. — Как ты ешь эту монтажную пену? — поморщился Олег и быстро вогнал иголку в мышцу, чтобы не упустить момент. И так же быстро, быстрее нужного, вдавил поршень. — Между прочим, очень вкус-С-С-С-С!.. Волков! — зарычал Сергей, вскочив в тот же миг, как игла покинула его тело. Как только Олег шлёпнул поверх места укола спиртовую салфетку, Сергей с силой прижал её ладонью и стал через неё массировать свое пострадавшее место. — Я тебя сдам в Лерин мед на опыты! Может, там тебя научат, что нельзя вводить так быстро! Олег поднял руки, невольно улыбнувшись. — Сдай. — И сдам, — капризно заявил Сергей. Фыркнув, он прилег обратно, продолжая массировать место укола. — Но потом обратно вытащу. Куда ж ты денешься… — Вытащишь, — согласился Олег, уже не сдерживая ухмылочки, и прилег рядом, положив руку поверх руки Сережи. — Все будет так, как ты скажешь. Сергей фыркнул и откинул голову на плечо Олега. Болезненное чувство беспомощности ушло. Контроль над ситуацией восстановлен.