Часть 1
20 октября 2021 г., 10:49
Ах… Хотелось бы вас поприветствовать, но я сегодня не в духе. Не думаю, что вы способны подождать, поэтому ограничусь простым: «Добрый день». Хотя, возможно, сейчас уже ночь. Я не узнаю. Не серчайте.
Хм. Времени у меня немного, а рассказать придётся много. Ну, что ж, прошу! Заваривайте чай и устраивайтесь поудобнее.
Меня зовут Шарлотт. Или, по крайней мере, я так себя зову. С самого начала имени у меня не было. Не было ни внешности, ни характера. Я просто появилась.
Появилась я в месте… Хотя, вам будет трудновато запомнить его название, так что остановимся на библиотеке.
Эта библиотека существует вне времени и пространства. На дне океана…
Согласитесь, дно морское — самое подходящее место. Ему без разницы на людские радости и горести. Оно совершенно отрешено от поверхности и солнечного света. Такое одинокое дно — мой дом.
Одиночество всегда было со мной. Компанию мне составляли книги. Обычно я читаю на балконе — в секции размером с комнату, вырытой в книжной полке и без перил, вдоль обрыва.
Подобные обрывы образуют многочисленные книжные полки, но число книг и высота полок значительно превосходят все существующие книги и полки в мире людей. Каждая книга не больше книги людей.
Только одним эти книги отличаются от людских книг: истории попадают прямиком в мой разум, без букв или слов. Ведь это человеческие жизни.
Открыв книгу, я могу прожить чью-то жизнь. Какая-то может меня развеселить, а какая-то наскучить, опечалить или мотивировать.
Книга не становится хуже от того, что человек, её создавший, молод. И наоборот — не становится лучше, если её автор пожилой мудрец. Качество книги зависит от жизни автора в первую очередь. Он сам решает, чем наполнить книгу.
Книги написаны на разных языках. Смысл истории в любом случае до меня дойдёт. Все языки для меня равны.
Всё время появляются полки, а на них новые книги, чтобы увлечь меня. Я радуюсь, ведь они разгоняют мою скуку, хотя с другой стороны кто-то жертвует жизнью ради моего досуга. Грустно… наверное.
Иногда из книг выпадают странные предметы. Например, плюшевые игрушки из детских книг, или предсмертные записки стариков, читать про жизни которых мне не особо нравилось. Даже сборники стихов попадались.
Я нахожу это необычайно весёлым. Для меня это — вопрос о прочитанном. Правда, в крайне редких случаях попадаются предметы, которые в произведении не упоминались. И мне остаётся только гадать, откуда оно там?
Был случай, когда мне повезло о таком разузнать. Дело было так:
Жили-были два брата близнеца. Первый — довольно нежной натуры. Второй же брат был разгильдяем и самым настоящим позором семьи. Первый получил образование и занялся писательским ремеслом, добился славы выдающегося поэта, а второй вёл разгульный образ жизни. Из академии его выгнали, и он зарабатывал на хлеб мошенничеством. Открыл свой «талант», нашёл дело, в котором ему не было равных.
Оба брата были известны, но в разных областях.
Старший вскоре покинул родную страну, завёл семью. Через несколько лет на их родине началась война и всех мужчин срочно призвали. Второй брат попросил первого приехать. Позже, с помощью своих связей, второй принудил первого уйти на фронт вместо себя, а сам уехал к семье старшего и в дальнейшем притворялся им.
Первому никто не верил. И действительно, кого заботит, кто ты на самом деле? Ты всего лишь солдат, пушечное мясо. Спустя несколько месяцев он скончался от пневмонии. Похоронили его вместе с именной табличкой.
Позже я наткнулась на историю младшего брата. У того тоже не всё гладко закончилось: после подмены он не перестал мошенничать. Его поймали и запытали до смерти. Его останки захоронили со сборником стихов брата.
Как иронично: один человек запятнал два имени.
Их история — одна из немногих, которую я ещё помню.
Спустя некоторое время, я начала более менее себя осознавать. Не имев конечного пола, я выбрала женский. Вон даже имя себе придумала.
Мне не стоит уподобляться человеку, но разве вам, после прочтения рассказа о фее, не захочется ею стать? И так всегда. Что-то невозможное привлекает.
Не суждено мне стать человеком, ведь человеку нужен человек. Я же тут одна. Сколько бы часов не бродила вдоль полок — никого не встречала. Сколько бы раз не кричала в пустоту — ответом была тишина.
Через много тысяч лет книги мне наскучили. Скучно читать в одиночку. Можно обрести что-то ценное только когда делишь этот мир с кем-нибудь другим. Поэтому, я всё больше времени проводила вдоль стеллажей. Поднималась на десятки этажей вниз и вверх. как же я хочу покинуть это место
Однажды я нашла дверь. Огромную, резную, с золотым отливом дверь. Я провела пальцами по рельефу. Никогда не трогала металл. С правой и левой стороны стояли античные статуи: так кажется с первого взгляда. Только вот не похоже это на статую: глаза смотрят на меня, а плоть мягкая и тёплая. Они молчат. Только смотрят.
Над дверью висел прямоугольный гобелен. Латынью на нём вышито: «Сенат». Что за «сенат»?
Пока я рассматривала гобелен, меня окликнули:
— Назовись.
Это был рыжий мальчик с веснушками. Он был выше меня, но не намного. Я без колебаний ответила:
— Шарлотт.
— Так значит, госпожа Шарлотт всё же удосужилась почтить нас своим присутствием? — он с прищуром на меня смотрел.
— Нас?
— Вы прибыли на собрание сената верховный существ и чудовищ, — мальчик щелкнул пальцами и огромные дверные створки открыли проход в «зал сената». — Добро пожаловать на заседание, леди Шарлотт. Ваше место возле леди Хелен. — парниша указал на трибуну, где сидела всего лишь одна женщина.
Её золотистые волосы и элегантная осанка создавали приятное впечатление. Только это впечатление пошло трещинами, когда она повернулась к нам лицом. Чем больше я на неё смотрела, тем больше замечала отличий от человека. Первое, что было отчётливо заметно — полное отсутствие глаз. Вместо носа были две маленькие дырочки, а рот был порван от ушей до ушей. Торчали острые зубы, из пасти капала слюна. Белая кожа едва заметно светилась. Руки и ноги были длиннее человеческих.
Она выглядела как неудачный маскарад. Будто кто-то пытался походить на человека, при этом ни разу его не увидев.
Оглядев остальные трибуны, я догадалась, каких чудовищ и существ имел в виду мальчик. Трибуны были заняты в шахматном порядке, большинство мест занимали существа с козлиными головами. Остальные же сильно друг от друга отличались.
Сам же зал больше походил на гладиаторскую арену. По периметру возвышались белые резные колонны, свет падал с прожекторов на потолке и освещал только арену. Трибуны закрыты от света навесом.
Я поспешила занять своё место.
Вскоре на арену вышла женщина:
— Благодарю всех, кто явился на 3865-е заседание сената. Надеюсь и в этот раз мы придём к консенсусу по решению следующего вопроса: на повестке дня у нас вопрос о переизбытке мёртвых душ. Эта постоянная текучка кадров не позволяет решить вопрос с их сопровождением на время нахождения в библиотеке.
Посему, я весьма почтена присутствием леди Шарлотт. Ведь леди Шарлотт является смотрителем западной части, в которой, по прогнозам, большого наплыва душ не ожидается. Уважаемая леди Шарлотт, нижайше прошу вашей помощи. Мы всего лишь переведём вас в восточную часть, где вы просто необходимы. В ваши обязанности будет входить встреча и сопровождение душ до двери.
Исходя из прогноза, наплыв пойдёт на спад после окончания пятой волны. Прошу всех присутствующих отнестись к кандидатуре леди Шарлотт с полным доверием. Она несколько тысяч лет усердно трудилась в западной части. Если же вы категорически против её кандидатуры, постарайтесь меня уведомить в скором времени.
Кхм. Подвожу итоги: в ходе 3865-го заседание сената было вынесено решение — назначить леди Шарлотт на должность главного смотрителя восточной части.
Остальные же вопросы решим на 3866-м закрытом заседании.
Ещё раз выражаю благодарность присутствующим. На этом заседание окончено. Приглашенных на закрытое заседание прошу пройти в зал «А.5» и предъявить пропуска.
Она низко поклонилась и театрально взмахнула рукой. Зал залился аплодисментами и не стихал, пока она не скрылась за ширмой.
Я же переваривала полученную информацию. Если я правильно понимаю, то меня назначили на сопровождение «мёртвых душ» до «двери». А ещё меня весьма удивила наполненность зала. Неужели эти существа так же проживают в библиотеке? Тогда почему я их ни разу не видела?
— Пойдём, я покажу тебе дверь и расскажу, с чем тебе предстоит столкнуться, — вызвался проводником тот рыжий мальчик.
Он же мне и поведал, что «мёртвые души» — это умершие люди, который по некоторым причинам могут забрести в библиотеку. Наша же обязанность сопроводить их до двери. Что происходит с ними дальше, нам неизвестно.
Потом он объяснил, что кроме нас тут живут эти существа и у них тоже есть свои обязанности. Он провёл меня до двери, а потом исчез.
С того момента я сопровождала умерших до этой самой двери. Были люди, чьи истории я когда-то читала, других же видела впервые. Общение с ними прекрасно скрашивало мою скуку.
Однажды мне пришла в голову идея узнать, как я выгляжу:
— Ми-и, ты можешь описать мою внешность? — в этот раз я сопровождала девочку лет трёх. Имени она своего не помнила, только кличку, по которой её называли дома.
— Внешность?
— Как я выгляжу. Какой у меня цвет глаз, нос, губы.
— А-а. У тебя большие тёмные глаза. А нос маленький как у меня, — она забавно тыкнула пальчиком в свой носик. — Губы… они белые. Ты вся белая.
Её объяснение практически ничего не прояснило, да и по словам не так уж и просто узнать свою внешность. Зеркал в этой библиотеке я тоже не нашла.
Хочу найти зеркало. Хочу увидеть себя. Хочу отсюда убежать. Дверь не открывается. Войти могут только они. Я не могу. Почему? Почему? Я нашла дверь, через которую они сюда попадают. Не могу выйти. Не могу выйти.
Через некоторое время людей и вправду стало меньше. Дети идут со мной охотнее, взрослые же начинают кричать и паниковать. Убегают и теряются. Их могут найти чудовища и съесть.
Я устала от них. Хочу убежать. Дверь заперта. Мои ногти сломаны. Я слишком сильно царапала дверь. откройте. откройте. откройте. Мои плечи болят. Я слишком долго пыталась выбить дверь. они боятся ко мне подходить, я не могу зайти с ними.
— Пожалуйста… пожалуйста…
И она открылась! Открылась! Потому что я долго просила! Я ждала! Парень в синей куртке тянет ко мне руки. Я не вижу лица, свет слишком яркий. Не слышу голоса. Я не понимаю, что он говорит. Тяну к нему руку. Она такая худая. Моя рука. Разве она всегда была такой?..