Один крест на двоих

      — Мин-су…       — Его Величество чувствует себя лучше.       Йона слышала эту всеобъемлющую фальшь в голосе главного королевского лекаря, видела, как он нервно сжимал полы своих одежд. Принцесса знала — Сувону не лучше. С каждой секундой боль становилась только сильнее. Она ведь читала дневники госпожи Ён-хи о том, что алая болезнь забирает жизнь медленно, по крупицам, с каждым болезненным вздохом и ударом сердца, что отдается молотом по наковальне.       Йона не знала, каково это, но слышала ложь.       — Я… могу его навестить? — голос хриплый, сухой. Принцесса с удивлением заметила, что увидеть Сувона хотелось до дрожи в коленях и мурашек по коже. Увидеть его живым.       — Не сегодня, госпожа, — Мин-су покачал головой, виновато опустив взгляд. — Завтра после обеда Его Величество как раз будет свободен.       Последнюю фразу травник добавил тихо, еле слышно, словно надеясь, что Йона не обратит внимания. Обратила. В душе тотчас зажегся упрямый огонек, и принцесса сжала кулаки, посмотрев в его глаза. Мальчишка на мгновение опешил, но вскоре пришел в себя, выдержав пронизывающий взгляд.       Йона ответила согласием на просьбу советника Кэйсюка сопровождать короля в военном походе против империи Кай. На случай, если с Сувоном что-то случится, принцесса встанет на его место и поведет за собой войско. Помнится, только недавно Куэрба пытался сделать ее богиней войны? Вместо Титии… А сейчас Йона наденет доспехи, чтобы прикрыть спину Сувона.       Драконы все, как один, были против. Но разве Йоне станешь перечить? Особенно сейчас, когда Хак и Юн отправились в Аву, а Коука на грани войны. Парням только и остается, что поддерживать и ворчать. Они так повзрослели. Об этом принцесса подумала с улыбкой, возвращаясь в общую комнату, выделенную для ее маленького отряда. После раскрытия тайны королевского недуга, Йона добилась разрешения видеться со своими драконами где и когда пожелается. Кэйсюку выбирать не приходилось.       — Юная госпожа!       Зено чуть ли не сбил ее с ног, крепко обняв. Желтый дракон в последнее время стал другим, это Йона замечала — то светел, то мрачен, то легкомысленен, то серьезен как никогда. Иногда это озадачивало, но принцесса любила всех своих драконов без исключения. Хотелось привычно похихикать над шутливыми заигрываниями Джи-Ха, но вовремя вспомнилась, что он и Киджа отправились в Аву. Йона незаметно вздохнула, погладив Зено по голове, и с тоской оглядела чистую комнату. Футоны аккуратно заправлены, стол накрыт к ужину, фонарики зажжены, было красиво, но без Зеленого и Белого драконов слишком пусто.       — Пойдемте, — веселый голос Орю вывел ее из транса, и парнишка потянул ее к столу, возле которого уже устроился Шинь-я. Сейрю стал больше ходить без маски, только вот глаза на кого-то из членов их компании поднимал редко. Но сегодня, видимо, почувствовав настроение принцессы, Синий дракон вскинул голову, на мгновение зачаровав Йону своим взглядом.       — Ты взволнована, — тихо констатировал Шинь-я, вновь опустив глаза. — Я могу помочь?..       — Юная госпожа? — Зено обошел ее и тоже заглянул в лицо, озадаченно наклонив голову. — Дочка расстраивается из-за болезни братика-короля? — наивная фраза, казалось, не несла в себе особого смысла, но губы принцессы отчего-то задрожали, и она опустилась на колени, уставившись на дымящиеся блюда.       Могла ли она предположить, каких-то пару месяцев назад, что будет боятся смерти Сувона? Будет желать найти лекарство? Ей бы радоваться в пору, пусть и молча - так должно быть. Ну надо же! Убийца короля Ила, ее отца, наконец получит по заслугам! Но отчего так колет сердце? Отчего слезятся глаза?       — Он забрал себе вашу боль, — голос Зено, в мгновение ставший мрачным и печальным, словно у сироты-ветра, запутавшегося в обветшалых досках заброшенного дома, заставил принцессу вздрогнуть и перевести взгляд на Желтого дракона.       — О чем это ты? — она озадаченно переглянулась с Шинь-ей, но тот только сосредоточенно поджал губы, дернувшись в сторону принцессы, да так и остался на месте.       — Король Хирью умер от этой же хвори, — Орю отвел взгляд, и Йона заметила, как напряглись его хрупкие плечи. Воспоминания резали изнутри. — Мой король долго боролся с драконьей болезнью, но слабел на моих глазах. И самое ужасное — это видеть его слабым и больным, а самому оставаться тем же. Без боли. Без времени. Без смерти. Так и стучало в мыслях принцессы на уровне подсознания       Зено неожиданно зажмурился, скривив губы. Принцесса замерла, не зная, как вести себя дальше, но только она потянулась, что бы обнять Желтого дракона, как тот встрепенулся и продолжил:       — Король Сувон умрет вместо вас.       — Но сэнджусо… — Несмело начала принцесса, но осеклась, поняла — наверняка Орю на протяжении двух тысяч лет не раз пытался излечить алую болезнь.       — Сэнджусо понадобится генералу Гюн-Тэ, — как бы нехотя отозвался Зено, снова чуть отвернувшись. — Давайте ужинать, — жизнерадостно предложил он, набрасываясь на еду.       Перепады в его настроении пугали, наверное, многих. Но только не Йону, ведь принцесса давно разучилась бояться. Она глубоко вздохнула, переведя взгляд на окно, за которым уже темнело. Закат окрашивал небо в алые цвета. Почему Сувон сравнил ее волосы именно с зарей? Ведь и закат бывает кроваво-красным…       «Сувон умрет вместо вас».       Почему Зено вдруг заикнулся о генерале Клана Земли Йона тоже не знала, но догадывалась — империя Кай граничит с территорией Гюн-Тэ. А что если?.. Тому, что Орю обо всем знал наперед, удивляться не приходилось, поэтому девушка лишь смотрела в окно, погладив по руке напряженного Серью — Синий дракон весь подобрался, слушая разговор принцессы и старшего из братьев.       А Зено все смотрел на свою юную госпожу, пока она отвлеклась, и благодарил драконов, что они убьют именно короля, а не ее. Эгоистично, Орю знал, но пережить смерть еще одного аловолосого короля так быстро он будет не в силах. Пускай Йона проживет долгую жизнь, ну а Зено, пока не настанет срок, будет рядом с ней, как когда-то с Хирью. Он защитит ее.

***

      Принцесса умела любить. Йона любила своего отца, любила маму той детской любовью, когда запоминаешь запах цветов, которыми пахли мамины одежды. Любила Тэ-Джуна, этого нелепого парня из Клана Огня, который сумел стать лидером и повести за собой народ. Она любила Юна, для которого отводилось особенное место в израненном сердце. А еще Йона любила каждого из драконов любовью огромной, как целый мир. Не как их лидер, но как друг. Порой она смотрела в их глаза и видела собственное отражение. От страха за них дрожали даже не колени, а само сердце.       А еще принцесса любила Хака. От мысли о Громовом звере она вздрогнула и моргнула, переводя взгляд на Зено, которой забавлялся тем, что угощал донельзя счастливую Ао добытыми где-то кусочками фруктов. Йона любила Хака так, как не любила… Сувона. Может, она и не признавала до конца это даже самой себе, но факт оставался фактом.       В гостевой комнате было светло и чисто. Висели бумажные фонарики на стенах, сквозь окно просачивалось солнце, но не из-за лучей светила было так тепло и уютно, просто Зено улыбался широко, как ребенок. Йона тоже улыбнулась, все никак не в силах смириться с тем, что Орю чуть больше двух тысяч лет.       Но вот Желтый дракон, словно почувствовав взгляд своей королевы, замер, и улыбка сползла с его лица. Ао тоже утихомирилась, примостившись на плече.       — Что-то не так, юная госпожа? Вы волнуетесь о братике-короле?       Принцесса сглотнула. Его слова пронзают сердце, всколыхнув мысли, которые Йона так старательно прятала со вчерашнего вечера. Она должна встретиться с Сувоном через несколько часов, но до жути боялась этого. От вчерашней уверенности не осталось и следа.       Что до любви, принцесса не любила его. Больше нет. Презирала, сторонилась, ненавидела и боялась. Боялась не как убийцу, но как пережиток прошлого, который может догнать и придушить, не дав глотнуть воздуха. Но Йона не желала его смерти — какой парадокс! Она бы дорого дала, чтобы Сувон жил. Чтобы не умирал ради нее.       — Я не хочу, чтобы он умирал, — задумчиво произнесла девушка, погладив прискакавшую Ао. Белочка нежно потерлась о ее пальцы и пискнула.       Зено не ответил, глубоко вздохнул и тоже подполз к Йоне, позволив ей упасть себе на грудь, и крепко прижал, шумно выдыхая. Принцесса с улыбкой подумала, что Киджа бы взбеленился при виде такой «вольности», которую позволяет себе Желтый дракон. Но Йона лишь доверительно прижалась к Орю, скомкав его одежды.       — Здесь нет ни добра, ни зла, — поучительно начал Зено, гладя ее по волосам, — ведь в смерти нет ни того, ни другого, моя госпожа. Уж Зено знает.       — Как ты живешь с этим? Ведь это больно. Справляешься из года в год, не сдаешься…       — Зено давно перестал справляться, — вдруг перебил ее дракон, и голос его стал жестким и тихим; Йона поежилась, взглянув в помутневшие синие глаза. — Зено скитался много лет, терзал себя, чтобы боль затупляла воспоминания. Но боль от смертей близких сильнее, чем кажется, моя юная госпожа.       Принцесса все смотрела в его глаза, видя в них всю ту огромную, как мирское пространство, скорбь. А ведь она никогда не задумывалась, как больно должно быть Зено. Он живет две тысячи лет, со сколькими близкими людьми он простился? Орю рассказывал, что был когда-то женат. Любил ли он ту девушку?       — Поэтому Зено боится потерять тебя, Йона, — неожиданно тихо произнес дракон и громко сглотнул. — Мне нельзя так думать, но смерть короля лучше, чем смерть юной госпожи.       Смысл его слов не сразу доходит до принцессы, но когда девушка осознает, то вздрагивает и резко отстраняется. Желтый дракон сидит неподвижно, все так же распластав руки, словно продолжал ее обнимать.       — Не смей так говорить, — отчеканила Йона, стиснув зубы. — Не смей, Зено, слышишь? Никогда!       Губы ее задрожали, она смотрела на дракона, но перед глазами стоял Сувон. Не тот, что сейчас, ослабший и чужой, а тот, которого она помнит. Добрый, честный и светлый, как миллионы солнц. И… некогда любимый до потери пульса.       Орю низко склонил голову, сжав полы своих одежд, и плечи его мелко задрожали.       — Вы оба похожи на короля Хирью. Только вы, принцесса напоминаете мне его на поле боя, в окружении драконов, смелого и сильного, а господин Сувон… того, что я видел в самый распоследний раз.       И Зено заплакал. Жалко и тихо. Желтый дракон вспоминал то, что произошло больше двух тысяч лет назад. Он вспоминал всех, кого похоронил. И пережить это во второй раз — дорого это будет стоить. Всем им.       …Когда Шинь-я вернулся в их общую гостевую комнату, то застал Зено уснувшим на коленях его госпожи. На ресницах все еще дрожали чистые слезы.

***

      Йона шла по коридорам родного дворца и узнавала каждый резной канделябр, каждые расписные сёдзи, каждый бумажный фонарик. Принцесса снова ощущала себя дома, только вот от этого лишь больно сжималось сердце, ведь она знала — теперь она здесь чужая, беглянка, преступница. Хоть народ и свято верит в их с Сувоном помолвку, Йона уже никогда не станет принцессой Коуки, а может и станет, и тогда это страшит еще сильнее…       Девушка мотнула головой, отгоняя потаенные мысли. Думать о смерти врага — простительно, но если этот враг — король, это уже измена. Йона мрачно усмехнулась, как же все парадоксально. Она шла проведать Сувона, прекрасно зная, как выглядит со стороны: равнодушная, холодная. Принцесса держит голову высоко, но в душе вся дрожит. К теме любви. Любила ли она Сувона? Нет. Но его смерти она не хотела.       Прошуршали красивые сёдзи. На них был изображен большой красный дракон, парящий над Коукой. Королевский дракон, охраняющий королевские покои. Принцесса грустно улыбнулась встретившему ее Мин-су.       — Его Величеству лучше, — тихо отозвался лекарь и кивнул, пропуская Йону. — Генерал Джу-до за соседней стеной, — парень мотнул головой в неопределенном направлении и вздохнул.       Принцесса заметила темные круги под его глазами, вздрогнув. Болезнь короля отнимала и его силы тоже. Так странно, ведь пару месяцев назад она была убеждена в том, что Мин-су погиб, защищая ее, прочищая путь к отступлению. Йона верила, что последний человек, который связывал ее с дворцом, мертв. Но он появляется снова, как предупреждение, что перемены неминуемы. Как и много месяцев назад.       — Спасибо, — Йона кивнула, проходя внутрь. Лекарь поклонился и был таков.       Здесь пахло лекарствами и огнем. Какими-то благовониями, чистой постелью, водой и мокрым деревом — видимо, только недавно убрались. Принцесса разглядывала сёдзи, фонарики, статуэтки золотых драконов, круглое окно, раскрытое настежь. Смотрела куда угодно, но только не на футон, только не на Сувона. Неожиданно вспомнился рассказ Ён-хи о том, что именно отец нынешнего короля убил королеву Каси. Не своими руками, конечно… Но знал ли об этом Сувон? А если и да, считал ли он свою и месть короля Ила оправданными?..       Стало страшно. Йона задышала глубоко и часто, словно от нехватки воздуха, поджала губы и все-таки опустила взгляд. Впалые щеки и потухшие глаза, устремленные в потолок, она видела даже с порога.       «…а господин Сувон… того, что я видел в самый распоследний раз».       — Сувон, — она совладала с эмоциями, выпрямившись и смело приблизившись к футону на пару шагов. Ближе она подойти не решилась — заметила тень Джу-до, всколыхнувшуюся за окном.       — Вы как всегда беспардонны, Йона, — голос его оставался громким и четким. — Вы хотели видеть меня?       Едкая фраза о том, будто сам Сувон со всеми церемониями убил короля Ила, застряла где-то в горле, и девушка шумно сглотнула, нахмурившись. Болезненную хрипотцу в его голосе она слышала отчетливо.       — Да, хотела.       Движения давались ему с трудом, но король, превозмогая себя, сел на футоне, худо-бедно выпрямившись и посмотрев на Йону. — Прости, что в таком виде, — он повел плечами и чуть отвернулся. — Мин-су запретил вставать.       — Ничего.       Неловко замолчали. Что говорить, принцесса не знала. Хотелось обсудить будущий поход, силу драконов, дальнейшие действия, но она понимала, что это сейчас так мелко; Йона думала только о болезни Сувона, его потухших глазах, похудевших руках, бледных губах. Она видела смерть рядом с ним, и это пугало; думая об этом, хотелось разрыдаться, как девчонка. И умолять, умолять, умолять его, чтобы жил.       — В это время мы с тобой и Хаком прятались на пустых после фестиваля трибунах, набрав с собой сухофруктов и обсуждали победителей. Конечно, Хак гордился, что смог обойти всех.       Лицо Сувона озарила больная улыбка, и он поморщился, вдруг посмотрев прямо в ее глаза.       — Ты повторял, что он станет лучшим воином Коуки. А я — самой красивой королевой, — приняла игру Йона, чувствуя, как защипало в носу. — А Хак говорил, что как только мы поженимся, он будет защищать нас. Я смущалась и ругалась на него. Ты улыбался и отворачивался.       — Ты хотела этого? — неожиданно спросил Сувон, не сводя с нее пристального взгляда.       — Да, — Йона тоже смотрела и удивлялась, с какой легкостью дались это и последующие слова: — Я любила тебя.       За окном шуршал ветер, Джу-до видно не было, но принцесса знала, что генерал Клана Неба там. Только вот неизвестно — слышит ли он все то, о чем говорят король и хозяйка четырех драконов? Йона устало качнула головой, изучая немного ошарашенное лицо Сувона. Конечно, он догадывался, только вот не ожидал услышать это напрямую, произнесенное равнодушно и легко.       — Почему ты вспомнил об этом? Не думала, что вы так сентиментальны, Ваше Величество.       — Иногда я думаю, как бы все сложилось, если бы ты не пришла той ночью в покои отца. Ведь было бы проще убить тебя тогда же, спящей.       Йона замерла, невольно вздрогнув. А что если бы она тоже умерла в ту ночь? Сувон мог убить ее?.. Не было бы сейчас четырех драконов, и Хак бы служил новому королю, стремясь найти тех, кто убил Ила и его дочь, не нашел бы, страдал бы, становился бы злым и неконтролируемым. А может бы и узнал об измене Сувона, что в тысячу раз страшнее. Никто бы не помешал его мести. Ну а четыре дракона так и были бы разбросаны по всей Коуке. Киджа бы свято ждал короля, но так бы и умер, родив еще одного одаренного наследника. Шинь-я всю жизнь бы прятался в горах без имени, без семьи и без цели. Умер бы в одиночестве. Джи-Ха, Йона позволила себе мысленно хмыкнуть, так бы и промышлял пиратством, а после смерти Гиган возглавил бы корабль, боролся бы с такими, как Кум-Джи. И умер бы таким же — свободным и счастливым.       А Зено… Продолжил бы ждать. Бессмертный, ненужный и одинокий, блуждал бы, дожидаясь возвращения Хирью.       — Но я бы тебя не убил. Я бы не смог. И никому бы не позволил.       Принцесса вздрогнула, отвлекаясь от своих мыслей, и медленно перевела взгляд на Сувона. Король сидел на футоне, ему в спину светило солнце, вышедшее из-за облаков, и Йона не видела его лица, но по голосу могла угадать, что он не врет.       — Я предлагал твоему бессмертному дракону стать следующим королем, — как бы нехотя продолжил Сувон, не дождавшись ее реакции. — Но он отказался и спросил, почему бы тебе не встать во главе Коуки, когда я умру. Ведь ты была рождена именно для этого.       — И что ты ответил? — хрипло спросила принцесса, боясь, что он ее не услышал. Но король грустно улыбнулся, наклонив голову:       — Сказал, что никогда не думал о таком. Для меня ты навсегда останешься маленькой девочкой с красными, как рассвет, волосами. Я не верю во все эти сказки с Хирью. Вернее, мне приходится в них верить, ведь ты подчинила четырех драконов, но… Глупо полагаться на легенды?       — Все-таки ты собрался умирать? — Йона мрачно усмехнулась, пропустив все его слова мимо ушей.       «…когда я умру», — сказал он.       — Да. Ты жалеешь?       — Я много о чем жалею, Сувон, — уклончиво ответила Йона.       — Ты сказала, что любила. А сейчас?       — Сейчас я тебя ненавижу.       Кажется, он вздрогнул, но сразу же улыбнулся уголком рта и наклонил голову, сцепив руки в замок. Они сидели друг напротив друга в метре или двух, словно чужие. Словно бы не было тех долгих лет в стенах дворца, когда они были родными, счастливыми и наивными, верящими, что всегда будут вместе.       — Я пришла не для обсуждения стратегий, будущего похода или что там еще мы можем обговорить. Я пришла, чтобы увидеть тебя, Сувон, — наконец, призналась принцесса и глубоко вздохнула. — Я не хочу, чтобы ты умирал, — вдруг сообщила она, вздернув подбородок, чтобы не дать увидеть сожаление в своих глазах.       Король замер. Его губы беззвучно шевельнулись, но он так ничего и не сказал. В следующую секунду встал и в несколько тяжелых шагов оказался рядом с ней, болезненно морщась. Йона посмотрела на него блестящими глазами, жадно изучая его лицо, худое и бледное. Таким она его запомнит?       — Я должен извиниться?       Принцесса замотала головой, закусив дрожащую губу. Не должен. Как и она не должна ни за что извиняться. Иногда просто хочется забыть обо всех страхах, которые они пережили, на мгновение стать влюбленной наивной принцессой с непослушными волосами цвета зари. И верить, что все будет хорошо.       Сувон прижал ее к себе, позволив уткнуться в свое плечо. Никто об этом не узнает, ни Кэйсюк, ни Джу-до, ни Хак, ни один из драконов. Король и беглая принцесса сжимали друг друга в объятиях, потому что немного жалели о том, что произошло. Но только самую каплю.       Слов не было. Йона хрипло дышала, цепляясь за его одежды, комкая ткань на спине, чувствовала сквозь нее худые плечи, ощущала запах слабости и болезни. Сувон умирает, это она чувствовала, когда вела пальцами по спине, слышала его хриплое дыхание. Король уткнулся лицом в ее волосы, словно в забвении перебирая красные пряди. Минутная слабость, о которой они, возможно, пожалеют, но оторваться друг от друга было выше их сил. Он не любил ее, она же его ненавидела. Он скоро умрет, а она сядет на трон.       Когда догорает Солнце, зажигается Алая звезда. Это было правильнее всего, но отчего так хочется плакать, отчего так болит сердце?       — Я бы смог тебя полюбить так, как бы тебе хотелось, будь у нас больше времени.       — Ты не умеешь любить.       — Возможно, но все же я любил тебя больше, чем ты можешь себе представить… Все могло быть иначе, Йона. Просто мы сами выбрали свои пути. И они разошлись.       — Я не жалею. Ты мне больше не нужен, Сувон, — король глубоко вздохнул при этих словах. — Но ты нужен Коуке.       Солнце вновь ушло за тучи. Дул прохладный ветер, тревожа сёдзи; они шелестели. Йона знала, что конец ее истории пока далеко, столько еще предстоит сделать, но конец этого этапа — вот он близок. Она обнимала Сувона, словно в последний раз в жизни. Хотя, кто знал, может, так оно и было.       Она ненавидит его за смерть отца, матери и собственное изгнание, но не хочет его смерти, не хочет мстить. Уже нет. Принцесса научилась расставлять приоритеты. И порочный круг бесконечной злобы она готова прервать, начав при этом с себя.       Она отпустила его и отстранилась, а он продолжал смотреть и болезненно кривиться. Солнцу суждено сгореть, ведь его тепло превратилось в пожар, всепоглощающий и ужасный. И тогда взойдет Алая звезда. Все должно быть так, ведь это правильнее всего.       Зэно сказал, что они часть единого, большого, как целый мир. Несут один крест на двоих.       — Мы попрощаемся, но позже. У меня еще есть дела. До встречи, принцесса Йона.       — Увидимся завтра, Ваше Величество.