Серотонин

Ненавижу пафос. Самая фальшивая вещь на планете наряду с любовью. Нет, вы не подумайте, что я один из тех, кто будет вас убеждать, что её не существует, все люди мрази и так далее. Человек еще тот пидорас, но не каждый. Я видел хороших людей, встречал когда-то в прошлой жизни, когда еще был совсем юным. Но это было так давно, что я совершенно не помню ни их лиц, ни голоса, ни даже кем они являлись. Я как истинный идиот решил, что не хочу обременять их своим мерзким присутствием в их жизнях. Гораздо проще окружить себя лицемерными личностями, которые готовы продать тебя за 100 вон ради банальной ничтожной выгоды. Такими как Сычен и его свита. Но все же… Все же я верю в любовь. Чистую и невинную, непорочную и незапятнанную, такую же яркую как рождение сверхновой звезды. Но, увы, это не моя история и не мой финал. Возможно, из-за людей, которые меня окружают. Возможно, из-за меня — кто знает. Я не настолько глуп, чтобы влюбляться в таких как я. Если однажды мне повстречается милый парень с ангельской внешностью и сильным характером, я даже думать не посмею о том, чтобы удержать его. Нет ничего хуже, чем иметь меня в качестве парня. Никто этого не достоин. А кто я такой, чтобы лишать человека того самого лучшего, что он заслуживает? Не хочу усложнять кому-то жизнь. Именно поэтому у меня нет друзей. Я чувствую себя чертовски одиноким. Возможно, из-за этого у меня депрессия на протяжении многих лет. Люди, которые слышат об этом, только лишь возмущаются, говоря, на что я могу жаловаться? У меня есть деньги, работа… Я могу купить всё. Да только то, что нужно мне, не купишь ни за какие богатства всего мира. Я конечно, не лезу в период обострения в петлю. Но и счастливым себя тоже не ощущаю. Мой секрет банально прост — абстрагироваться, отключиться и забить на все большой и толстый. Лучшего способа в этой Вселенной еще не придумано. Сделав последнюю тягу, я затушил сигарету, бросив её в переполненную пепельницу. Мой взгляд вновь устремился на белую стену, будто бы я там пытаюсь отыскать что-то новое. Опять обострение. Видимо, мой способ не такой уж и рабочий. Мне просто нужно себя чем-то занять, уйти в работу, которая в такие моменты, по правде, реально осточертела. Единственное, что я хочу, это просто уснуть. И больше никогда не проснуться. Телефон неустанно вибрировал. Чертов Чону никак не успокоится. «Папочка Дже, я скучаю» Еще одно ванильное сообщение. Ненавижу таких. Пару раз переспишь с человеком, а он сразу же внушает себе вечную любовь. Угомонись, мальчик. Ты не более, чем предмет для удовлетворения физических потребностей. Да и скучаешь ты больше по метадону, чем по мне. Так что прости, малыш, разочарован и не заинтересован. Разблокировав телефон, я взглянул на время. 10:30. Самый час посетить свою группу для реабилитации, в которую я вступил по распоряжению Сычёна. Я не знаю на что я надеялся. О чем думал Винвин. Какие к черту богатые наркоманы? Кажется, там с роду таких нет, не было и не будет. Возможно, эти люди когда-то и были обеспеченными, но явно не в этой жизни. Сейчас же, даже проходя лечение, они продолжают спускать все деньги на очередную дозу. Слабые, неуверенные в себе людишки, для которых жизнь без наркотического кайфа не представляет интереса. Именно на таких и строится мой бизнес. Находясь в группе уже две недели, я не заработал ничего кроме скуки, разочарования и апатии. Посещать это место очень плохая идея. Ах, если бы у меня был выбор… Решение Сычена — закон, который оспорить даже я не в силах. Единственное, что в последнее время приносило доход, так это несколько айдол- групп, которые из-за вечного стресса и нервотрепки закидываются таблетками как не в себя. Как же я безумно благодарен корейской музыкальной индустрии за это. Если бы не она, пришлось бы мне снова вернуться в этот затхлый клуб и толкать мои любимые таблеточки этим отбитым наглухо наркоманам, не знающим слова «стоп». Приняв прохладный душ и сделав легкий макияж, я направился на занятия. К счастью, моя интеллигентная внешность и красивые невинные глаза не выдавали во мне опытного продавца наркотиков, или как я люблю говорить — поставщика серотонина. Все что угодно, только, пожалуйста, не это гнусное слово «барыга». Ездил я туда, конечно, на автобусе, чтобы не привлекать лишнего внимания. Хоть и понимал, что пациентов в последнюю очередь волнует, как живут другие члены группы, все же светить своей новой машиной не хотелось. Особенно если я планирую все же найти там потенциальных бывших — будущих наркоманов. Преимущество того, что я работаю через сайт в том, что я не свечу своим прекрасным лицом. Для мира я всё ещё такой же обычный человек, Чон Джехен. Просто с немного специфичным родом деятельности. Как только я вышел на улицу, начался проливной дождь. Опять синоптики прокатили со своим ясным солнцем и легким ветерком. Хотя, на что я надеялся в сезон дождей. Естественно зонта при себе у меня не было. К счастью, остановка практически рядом с домом и автобус ждать долго не пришлось. Транспорт был практически пустым. Все как я люблю: меньше людей — больше кислорода. Включив любимых «Nickelback», я абсолютно полностью погрузился в свою отчаянную эмо-фазу, не желая оттуда высовывать даже нос. Проехав ещё пару остановок, автобус остановился. Вошедший в салон худощавый парень сразу же привлек мое внимание. Ладно, пожалуй я покину свою обитель на пару минут. Молодой и привлекательный юноша буквально дрожал от холода в своей полупрозрачной черной майке и спортивных белых шортах. С его длинной розовой челки стекали капельки дождя, которые так соблазнительно скапливались в выпирающих ключицах. Черт. Какой же он привлекательный. Я совершенно не мог отвести взгляд от его безумно красивого лица: густо — подведенные большие глаза явно выделялись на фоне маленького лица. Однозначно он какая-то модель. Полностью погрузившись в свои мысли, не совсем приличные мысли, я совсем не заметил, как этот красавчик пытался со мной заговорить.  — Извините, Вы глухой? — парень спросил, наверное уже раз в пятый, махая руками перед моим лицом.  — А? Что? Что надо? Я посмотрел ему прямо в глаза и это была моя самая большая ошибка. Казалось, что я никогда не видел таких глубоких и пронзительных глаз цвета топленого шоколада. Да только взгляд, с которым он смотрел на меня был знакомым. Я точно его где-то видел.  — У вас случайно салфетки не найдется? — спросил юноша, продолжая всё сильнее трястись от холода. По его тонким изящным рукам бегали мурашки, а тонкие запястья стали еще бледнее. На мгновение мне стало жаль эту принцесску. Порывшись в рюкзаке, я достал пачку сухих салфеток и протянул ему, после снова уставившись в окно.  — Простите… Но мне не нужно так много, мне бы всего одну. — дрожащими руками он протянул мне обратно пачку, все так же не прекращая трястись от холода. — Забирай все, тебе они нужнее. И в следующий раз одевайся по погоде. Сезон дождей должен подойти к концу только через неделю, — вновь взглянув в окно, я увидел остановку с моей клиникой. Попрощавшись с новым знакомым, я вышел из автобуса в надежде встретить вновь этого милашку. И будь я неладен, но я практически уверен, что эти глаза я уже встречал раньше. Но вот только где?.. Территория клиники была настолько огромна, что в нее могло вместиться как минимум два громадных стадиона олимпийского образца. Поиск нужного корпуса в такую погоду было не лучшей идеей. Дождь только усиливался, и уже через пару минут моего путешествия по больничным дворам он лил, словно из ведра. Накинув капюшон на голову, я ускорил шаг. Пробегая по лужам, уже не только была грязная обувь, а и новые белые джинсы. Черт, хана штанам, а они ведь стоят целое состояние. Моя вина. Кто же мне доктор, что я в такую погоду оделся будто бы я кей-поп звезда? Спустя десять минут моих скитаний я, наконец, добрался до наркологического корпуса и вошел внутрь. Я достал телефон и взглянул на время. Твою же мать. Я впервые в своей жизни опоздал. Некогда пунктуальный Чон Джехён в первый раз за двадцать четыре года своей жизни опоздал на полчаса. Надеюсь, в наказание, меня не заставят рассказывать животрепещущую историю, как я не справился с давлением жизненного потока и подсел на травку.  — Простите за опоздание, на дорогах пробки, можно войти? — постучав в дверь и низко поклонившись, я обратился к куратору. — Конечно, Юно, проходите. Я быстро забежал в аудиторию и сел на свободное место. Мне здесь не нравилось. Атмосфера, наполненная жизнерадостностью и любовью к жизни, так и манила где-то проблеваться под столом. Стены были покрашены в типичный для больниц серый цвет. На каждом углу висели картинки со слоганами «Я смогу! Я справлюсь», «Скажите «нет» наркотикам», «Спорт — залог долголетия» и все в таком роде. Как по мне, это полный бред. Любой человек, который сидит здесь, скажет вам, что жизнь полное дерьмо. Будь она для нас так прекрасна и счастлива, вряд ли мы бы жрали таблетки пачками, курили всякую гадость и сидели на игле. Мы не выдерживаем ритм корейской столицы. И эти вещества — наше единственное спасение. — Благодарю за ваше откровение, Тэён, было занятно послушать вашу историю, — куратор Ю обратился к парню, который сидел впереди меня. Я был весьма благодарен, что мы не сидели, как идиоты, в кружочке и не плакались друг другу о жизни. Поэтому, я как истинный наблюдатель, мог позволить сесть себе в конце зала и сканировать всех своим профессиональным взглядом. Да, не спорю, там были те, кто правда хотел спастись от этой пагубной привычки. Они мне были совершенно неинтересны; просто пустая трата времени и сил. Меня интересовали трое парней, которые сидели в первом ряду у окна. Их язык тела говорил сам за себя — они не собирались прекращать. И, скорее всего, здесь они сидят насильно. Будь их воля, они бы сейчас занюхивали очередной трек [1] где-нибудь в клубе и запивали его дешевым портвейном. Вот они то мне и нужны. Хотя, я давно подзабил на то, чтобы вернуть этих людей в наркоманский строй. Я вообще не знаю, что здесь делаю. Возможно, виной всему общение, которого мне так не хватает. А может это просто разнообразие от моих вечно одинаковых серых будней — сложно сказать. Но одно могу сказать точно — обстановка этой клиники меня чертовски угнетала, пробуждая во мне невыносимое желание прыгнуть в петлю или сорваться камнем вниз. — А Вы, Юно, готовы наконец рассказать, что вас привело к наркозависимости? — я не заметил, как куратор обратился ко мне. Тяжело вздохнув, я закинул ногу на ногу и отвел взгляд в сторону. Рассказывать про мать-наркоманку, пытавшуюся продать меня за дозу совершенно не хотелось, — Я не думаю, что моя история отличается оригинальностью. Жил в неблагополучном районе, дружил с плохой компанией. В пятнадцать лет я уже на постоянной основе курил траву и пыхал лак. Довольно банально, — не придумав ничего лучшего, чем врать, я продолжил рассказывать свою историю, — Периодически я завязывал, но в последнее время стал с завидной частотой принимать колёса. Просто сейчас. ах. Вот сейчас нет никакого желания превратиться в тех ребят, с которыми употреблял в школе. Я видел недавно их — типичные обитатели притона. Они даже сами на себя не похожи. Поэтому, я здесь и прошу о помощи. Плевал я на вашу помощь с высокой колокольни. В моей голове еще с детства укрепилась мысль, что если захотеть — можно хоть на Сатурн полететь. Я с двенадцати лет сидел на таблетках и траве, но ничего, слез. Без всякой помощи и глупых нравоучений. А медитация? Простите, но постижение вашего дзэна — глупая трата времени.  — Мы с Вами, Юно, благодарю за откровение, — куратор улыбнулся и продолжил, — моя задача показать Вам насколько мир может быть ярким и прекрасным без наркотиков. Поверьте мне… Я уставился в окно и отключился от мира. Слушать эту ересь сил больше не было. Ощущение, будто бы я на собрании в церковной секте, меня не покидало. Казалось, еще вот-вот и меня попросят переписать на них мою квартиру, на которую я зарабатывал таким трудом. Да, мне нравилось сюда приходить и находиться в обществе. Но слушать этот бред я тоже больше не мог. Дождь понемногу прекращался и к концу занятия полностью закончился. Я не мог дождаться и уйти отсюда. Не из-за того, что я слушаю на занятии, просто запах земли после дождя божественен. Хотелось вдыхать его с полной силой, насыщаясь без остатка. Мне это было жизненно необходимо. В такие моменты невольно вспоминаешь своё детство, когда всё было так просто и беспечно, а моя юная, и на тот момент ещё трезвая мать, пыталась просто всеми способами улучшить нашу жизнь. Мое самое теплое воспоминание, как она после работы, каждый раз водила меня в парк, покупала мороженое, хоть у нас и не было достаточно денег. В то время мать действительно любила меня. И я не понимаю, когда всё пошло не так. Что я сделал, что она меня так возненавидела. Да, я бы хотел поделиться этой историей. Но не думаю, что кому-то нужно это знать. Слабости наш мир не прощает. А ностальгия по детству и есть моя Ахиллесова пята. Я медленно плелся по подземной парковке. Воспоминания всё ещё меня не отпускали. Я думал: был ли у меня шанс прожить другую жизнь? Закончить школу, поступить в университет, завести семью и детей? Возможно, если бы моя мать не садилась на каждый вставший член, я бы так сильно не возненавидел женщин. Для меня они, как куклы. Глупые и наивные игрушки. Да, они чертовски красивые и с ними интересно играть. Но ничего больше. Они пустые и пластиковые. Фальшивые марионетки, такие не могут интересовать.  — Капец я придурошный. Как так можно? — поток моих мыслей перебил парень, который поспешно пытался что-то собрать в кучку. Я подошел поближе, чтобы узнать, в чём дело. Не то, чтобы я хотел помочь, просто из любопытства. Тот самый розоволосый парень из автобуса рассыпал по асфальту траву, и ползая по земле, пытался её собрать. Я, конечно, был рад нашей встречи, но явно не рассчитывал, что он такой же, как и все. Моё местонахождение рядом с ним выдал невольный смешок. Подняв на меня взгляд, невольно замер.  — Опять ты? Везет же мне на встречи с тобой, — его голос звучал максимально раздраженно, а от минувшей вежливости не осталось и следа. — Прости, просто не удержался. Ладно, я пойду, удачи в этом… Эм, нелегком деле.  — Мог бы и помочь, — мой новый знакомый нахмурился, — странно, что ты меня не заметил в аудитории. Я сидел все две недели перед тобой. Я — Ли Тэён, кстати. Я резко замер. Неужели я настолько отключаюсь от всего происходящего, что не замечал так долго такую милую мордашку рядом с собой? И даже сегодня, в автобусе. Я был полностью в себе, не желая обращать ни на что внимание. Некогда умный и внимательный Чон Юно стал терять свою сноровку. — Очень приятно, но мешать тебе всё же не хочется. И да, я не скажу куратору Ю, что видел тебя с травой, — я мило улыбнулся, — Всего хорошего, Тэён. Иногда я просто ненавижу себя за своё любопытство. Вот шёл бы себе дальше, никого не трогая, жил себе спокойно в своем гомо-мирке и все было бы как всегда стабильно. Но нет же, я должен был подойти к проклятой машине, к этому парню. — Джехён, ты что, совсем меня не узнаешь? Я резко остановился. Даже, если Тэён и сидел все две недели в группе, то он бы точно не назвал меня Джехёном. Здесь для всех я — Чон Юно. Никто в клинике блядь, не знает, что я Джехён. Только, если они не из «Red Sun», моей нарко-тусовки. Я быстрым шагом приблизился к парню и одним рывком вжал его в машину.  — Ты кто такой, твою мать?