Часть 1
22 ноября 2021 г., 18:00
***
— Ты серьёзно? Чонгук указательным пальцем поправляет съезжающие по переносице очки и удивлённо, вскинув брови вверх, поглядывает на Чимина. Тот готов настигнуть друга в считанные секунды, вмазать хорошую такую пощёчину и, наконец, привести его в чувства. — Нихуя ты не поедешь, Гук! — для показательности Чимину ещё бы ногой топнуть — и полный улёт получается. Чонгук гаденько хихикает и заполняет документы дальше. — Я уже всё решил, Чимин. Понимаешь? — Мне ещё раз сказать? — он пытается понизить голос, звучать угрожающе, чтобы Чонгук точно смог его послушать, но сам Чон на грани дикой истерики, ибо Пак перед ним выглядит сейчас неподобающе нелепо. — Нихуя ты не поедешь, усёк? — Нет, — Чонгук больше не смеётся. Он поднимается на ноги из-за стола и показывает Чимину документ. — Я только что подписал договор на покупку дома. Чимин мрачнеет и начинает неосознанно злиться. — А я? Мы лучшие бро на всём белом свете с первого совместного похода на горшок. И ты бросишь меня ради какого-то готического дома? Серьёзно? — с каждой фразой голос Пака становится тише, он переходит практически на шёпот, потому что осознание реальности всей ситуации настигает его. Чёрт, неужели это всё правда? — А работа, Чонгук? Там есть интернет и всё такое? — Успокойся, кипишист, — мягко произносит Чонгук и приобнимает друга за плечи, немного сжимая их. — Я переезжаю в более уединённое место, а не возвращаюсь на машине времени в семнадцатый век. Что за истерика?! Чонгук искренне недоумевает. Он заверяет подписанные документы печатью, делает скан договора и укладывает всё в файл, а после — в свой портфель с важными бумагами. Чимин грустно наблюдает за каждым его действием и слишком шумно выдыхает, привлекая внимание старшего. — Прекрати страдать, Чимин, я просто хочу уединённости. Плюс, мы столько лет дружим, и ты всегда знал, что я ищу для себя нечто готическое, древнее… — Мрачное, — перебивает его рыжеволосый. — Либо вообще что-то зловещее. Всё точно будет хорошо? Чонгук пожимает плечами и накидывает на широкие плечи чёрное длинное пальто. — Откуда же мне знать, Чимин-и? Я ещё там не живу, — ехидничает он и начинает смеяться, видя ужасно недовольное и обеспокоенное лицо своего друга. — Если так переживаешь за меня — поехали со мной, — предлагает Чон, и Пак отчего-то жизнерадостно даёт своё согласие. Ох, знал бы он, на что подписывается. — Ёб твою мать? — это первое, что слышит Чонгук за долгую дорогу до нового дома от Чимина. Тот весь путь то на месте усидеть не мог: то слушает в наушниках страшные истории, то истерически хохочет. Чонгук уже начинает задумываться: не лишним ли будет тут Чимин, но понимает, что приводить дом в порядок ему одному совершенно не хочется. А, значит, Чимин пусть собирает свои яйца в кулак и помогает ему. Иначе… А иначе что? Тут, пожалуй, его никак и не накажешь. — Прости? — Чонгук корчит очередное ехидное выражение лица, вмиг стягивая с переносчицы очки в прямоугольной оправе, и откладывает их на журнальный столик, поверхность которого покрыта трёхкилометровым слоем пыли. — Ты же не думал, что мы приедем сразу в чистый дом, Пак? — заявляет Чонгук и снимает с себя верхнюю часть гардероба, вешая её на свободную вешалку, что стоит около входной массивной двери. Вокруг хоть глаз выкалывай: рубильник света находится в подвале, выключатель Чонгук находит не сразу, а когда находит — он, предсказуемо, не работает. В доме в целом очень прохладно, но атмосфера… Дизайн… Это вообще можно назвать дизайном? Чонгук думает, что да. Посередине большой просторной залы находятся две массивные колоны, что поддерживают балкон третьего этажа. На второй этаж ведёт лестница, большая, просторная, расположена между колонами. На стенах развешаны картины, и Чонгук, не думая, начинает бродить по пыльному помещению и пытаться разглядеть всё. — Йоу, а так разве не проще будет? — за спиной вдруг появляется Чимин, в руках у которого зажжённая свеча. — Ты…? — Чонгук оборачивается и непонятливо пялиться на друга, что улыбается, кажется, во все тридцать два зуба. — Ты где, блять, успел найти свечи? Чимин кивает в сторону кухонной комнаты. — Я зашёл туда, а они прям на столе и стояли. Вместе со спичками. Ну, я взял, зажёг и пошёл к те… Вау? — Чимин вдруг запинается, слегка щурясь и вытягивая шею вперед, чтобы вглядеться. Он неожиданно для Чона рассматривает настенный портрет, освещаемый тусклым светом свечи. На картине изображён молодой статный парень; вьющиеся чёрные волосы красиво обрамляют совершенные черты лица, прожигающие карие глаза смотрят будто в саму душу; одет он явно по моде того времени, когда был нарисован портрет. Никаких подписей автора, даже нет имени изображённого. Чонгук вглядывается в чужое лицо, находя неизвестного парня очень красивым и явно принадлежавшим к аристократической крови. — Пойдём? — чужой голос вдруг пугает Чонгука. Он оборачивается на Чимина и морщит брови, хмуро смотря на друга. — Ты так до вечера простоишь, — говорит тот, а Чонгук усмехается. — Господи, минуту поизучал портрет, а ты уже бузишь. — Минуту? Я тебя часа три оттащить от картины не мог, бро! Ты как в землю врос, клянусь! — рассказывает Пак эмоционально: жестикулирует руками, глаза широко распахивает, но Чонгука не убеждает. Не мог он так долго на одну картину смотреть. Ну, правда же не мог! Чимин просто решает навести суету, вот и всё! — Ладно, заканчивай мне тут сказки рассказывать, пошли на кухню, я хочу выпить. Вечер набирает свои обороты, вместе с тем, как по мере возможности будут появляться в старинном доме непонятные действа. — Не говори мне, пожалуйста, что спать мы будем на чердаке. Чимин начинает жаловаться, опустошая к этому времени уже третий бокал непонятного спиртного напитка. Этикетка на бутылке стирается от времени, но запах…. Этот чарующий и волшебный запах сообщает Чонгуку о выдержке алкоголя, о его происхождении. И посему решают они его испить из помытых высоких бокалов, под общее улюлюканье и чертыхание Чимина, когда тот всё-таки спотыкается о раскиданный бардак на втором этаже. Множество коробок с личными вещами стоят на деревянном полу, и когда Чонгук проходит мимо них, торжественно скрипят и давят Паку на нервы. — Мы? — Чонгук хмурится пуще прежнего, в его организме борются два состояния: вечно правильного сноба и раздолбая-гуляки. Пока кто выигрывает — сложно сказать. Но поведение его отчего-то сулит второй личности стать победителем сегодняшнего вечера. — Погоди, какие «мы»? Я хотел тебя на такси домой отправить. Чимин, кажется, трезвеет на глазах. — Так вот какая это для тебя дружба, да, хён? — последнее он специально выделяет и противным голосом произносит, потому что никогда в жизни своего друга, Чонгука, хёном не называет. Он бро его, братишка, братан, бразер, но не… Хён. Не-а. Чонгук в ответ лишь пьяно улыбается и прикрывает глаза. Ну, шутит он так своеобразно, в кое-то веки решает Чимина надуть. И, к всеобщему (в особенности личному) удивлению получается отлично. — Купился, как маленький ребёнок, — дикий смех ребят вдруг прерывается шумом на первом этаже. Чимин от испуга начинает икать, а Чонгук берёт в руку зонт — это единственное оружие в доме плюс то, что оказывается поблизости. Ножи на кухне, да и от времени они всё же затупляются, оружия вроде пистолета у Чонгука отродясь не водится. Зонт — верное решение, вы разве не знаете? — Эй, йоу, — в темноту бормочет Чимин и вылетает на лестницу уж слишком уверенным. В доме всё также темно, изредка в некоторых местах горят свечи и где-то вдалеке стоит одинокий зажжённый фонарь. — Выходи, щас пизды буду давать. Чонгук готов ударить себя по лбу от дипломатичности младшего и прыскает со смеху, пока вдруг сам не подпрыгивает на месте от шума рядом с собой. Предмет шума — картина, что теперь валяется на деревянном полу. Стекло, которое сохраняет нарисованный некогда шедевр, на удивление целое, однако сам портрет «раскрывается». Я имею в виду, что стекло и рисунок отделяются от деревянной рамки. И Чонгук решает рискнуть и подойти ближе к вещи, без боязни поднимает её и оглядывает со всех сторон. Одинокий тусклый свет отражает лишь часть картины, но Чонгук ясно видит чужое лицо, почему-то угрожающий взгляд, а на обратной стороне картины виднеются незнакомые «T.H.». — И это? — Чимин пытается предугадать, что это может значит, но Чонгук многозначно хмыкает и переворачивает картину. Он берёт в руки деревянную рамку и старается соединить все части портрета. Кажется, у него это вполне получается. Он оглядывается по сторонам и находит на стене еле заметный забитый в стену гвоздик. Его зрению орёл готов позавидовать или дикая кошка в ночное время суток. Мужчина вешает картину на место, поправляет её, чтобы не выглядела косо и криво, а после слегка улыбается, даже не замечая, как некогда угрожающий взгляд на портрете сменяется на удивлённый. А Чимин замечает и грохается в обморок. — Я больше не сплю, — бормочет Чимин спросонья и трёт заспанные глаза. Понимает, какую глупость говорит, и тут же исправляется, — то есть не пью… О! Свет! — восклицает он, когда окончательно раскрывает глаза. На улице уже во всю день, ярко светит апрельское солнце, а лучи изредка скользят по деревянному полу. Пак поднимается и встаёт на ноги, обнаруживая под стопами мохнатые тапочки. Вокруг — никого. Чимин задирает руки кверху и с удовольствием тянется и зевает. Кажется, впервые за этот месяц Чимин наконец высыпается. — Ого? Ты тут прибрался, и дом выглядит вау! — Чимин спускается на первый этаж и на запах завтрака направляется на кухню. Чонгук предполагаемо колдует возле плиты: он восстановил подачу газа, позвонил в службу подключения электроэнергии, а также настроил телефонию и интернет. Иными словами: дом был оборудован по последним нормам технологий, а Чимин впервые за долгое время видит своего друга счастливым. — Неужели синий глаз наконец-то проснулся? — Чимин на прозвище смеётся и присаживается за стул, тут же в наглую с чужой тарелки воруя яичницу. Чонгук всё видит, но не злится. Как никак — голодный человек проснулся после вчерашнего обморока. — Ты помнишь, что было вчера? — Чонгук спрашивает осторожно, присаживаясь напротив друга, и наблюдает за набитыми едой щеками Пака. — Ты в обморок грохнулся. — Кто? Я? Пф! Да не в жизни! — Чимин истерично хихикает и вновь в рот пихает жаренный бекон. Как бы он там поперёк горла не встал ему, бедолага. — Тебе показалось, как и мне вчера. Что вчера по итогу показалось Паку — он так и не рассказывает старшему, предпочитает тактично умолчать, съесть весь завтрак, а после начнёт собирать свои вещи. Чонгук за эту половину дня хорошенько обосновывается тут, уютно укладывает все вещи, убирается и расшторивает окна. Чимин добирается в большой город ближе к позднему вечеру, набирает Чонгука по видеосвязи и начинает интересоваться его делами, будто не сегодня домой укатил — месяц назад. — Йоу, братан, ты уже соскучился? Привет! — Чонгук смотрит прямо в камеру и раскрытой ладошкой приветствует младшего. Тот делает в ответ аналогичный жест. — Не льсти себе, бро! Но… Да, я соскучился, — Чонгук улыбается. — Как добрался? Рассказывай давай. — Жопа затекла, — Чимин подпирает подбородок ладонью и придвигается ближе лицом к камере. — Как я по-твоему добрался?! У Чонгука уже лицо начинает чуть-чуть побаливать от постоянной улыбки. — Ну, попроси её обратно формы набрать, — он всё-таки смеётся, а потом решает отпить немного воды из рядом стоящей бутылки. — Ой, бля, знаток мне тут нашёлся. Не поперхнись смотри там, — он смеётся в ответ. — Устал я короче. Как ты? Чонгук поправляет свои волосы и выключает в комнате свет; его лицо освещается подсветкой работающего ноутбука. — Да нормально я, работаю, думаю, что делать с ремонтом. — О, круто-круто! Не страшно там одному теперь? Не скучно? Чонгук приближается к камере, показывая только один свой взгляд — дразнит вот-вот рыжеволосого. — Страшно? Ты меня за малявку-то не держи! Не я в обморок от призраков упал. — Чего?! — от недоумения Чимин начиняет истерично смеяться. — Совсем больной? Какие призраки! У тебя картина двигалась, — Чимин вдруг резко перестаёт говорить, чем немного напрягает друга. — Чего ты несёшь? Чимин? Чимин продолжает молчать и лишь нервно сглатывает, смотря куда-то Чонгуку за спину. — Я… Эм… Ты точно дома один? — перестаёт окончательно улыбаться. — Да, а что? — Чонгук, на самом деле, выглядит ужасно перепуганным. — Эм… Ну… Сзади тебя кто-то есть… Чонгук меняет серьёзное лицо на привычное беззаботное. Конечно же он понимает, в чём тут дело. — Бля, Чимин, харэ шутить! — Бро… Я не шучу… Оно там! И после этого видеозвонок сбрасывается. Вызов прерывается так некстати, и Чонгук ради интереса оборачивается и никого не видит. Он расслаблено хмыкает и думает, как бы отомстить Чимину за такой нелепый розыгрыш: надо же, купился на детское «у тебя кто-то за спиной»! Чонгуку вроде не пять, но в тот момент он даже на чуть-чуть Чимину поверил. А сейчас пялится на пустую стену позади себя и почему-то смеётся в голос, не отказывая себе в удовольствии. За окном моросит мелкий противный дождь, от хорошей утренней погоды ни остаётся ничего приятного, но Чонгук не грустит, он перемещается с компьютерного кресла на удобный диван, что приволок с собой в этот дом аж с самого Нью-Йорка! Он пахнет уютом, старым чоновым парфюмом и юношескими воспоминаниями. Пожалуй, это единственная вещь у Гука, которая с ним так давно. Не считая теперь того, что сам этот дом и мебель в нём — антиквариат. Диван-то ещё молодой получается. Удобно устроившись на нём, Чонгук включает на ноутбуке какой-то непонятный фильм с субтитрами, потому что он на немецком языке, а познания у Гука ниже среднестатистических: привет, пока, даст ист фантастик и на этом всё заканчивается. Взгляд не всегда успевает прочитать все реплики героев, а иногда их попросту не видно, а потом Чонгук уже решает просто слушать актёров, смотреть на их игру и фантазировать, о чём они могут говорить. — О, Генри, мне так одиноко, — озвучивает фильм самостоятельно Чонгук и продолжает смеяться в голос, — без тебя не то пальто, — говорит он за главную героиню и расплывается в улыбке. На самом деле ему так давно всего этого не хватало. Я к тому, что Чонгук — представитель серьёзной профессии, он адвокат, успешен, в кругах своих достаточно известен, завидный холостяк, а ещё лицом вышел не хуже последнего парня на обложке Men's Health. Собирая всё это воедино, на мгновение сам становишься Чимином и не понимаешь, почему Чонгук меняет большой город с перспективами на маленький, практически никому не известный, где людей-то мало, о каких перспективах вообще речь? Просто Чонгуку немного поднадоедает всё это, ему хочется тишины, смены обстановки и прочего. Этот дом — главная подростковая мечта, когда он хотел стать архитектором, увлекался готической архитектурой, много рисовал и проецировал собственные дома. Он рос, а родители давили с каждым днём всё больше; мечту пришлось оставить, стать тем, кем видел его отец. А теперь покупка этого дома — настоящая радость, если честно. Из воспоминаний детства и в целом своей жизни Чонгука выводит ощущение чужого присутствия. Он боковым зрением замечает пробегающую где-то в коридоре фигуру и шумно сглатывает, стараясь списать всё на усталость и впечатлительность. И как назло в голове возникают слова Чимина во время их видеозвонка. Становится жутко не по себе. И в конечном итоге Чонгук с дивана поднимается, откидывая плед куда-то позади себя. Он неспешно, будто его заставляют, идёт в сторону коридора, выглядывает из-за угла и смотрит вначале вправо, а потом влево. Никого. Может, правда кажется? Но нет. Ощущение чужого присутствия почему-то всё ещё остаётся. Чонгуку кажется, что чимин просто тайно возвращается в его дом и пытается его разыграть, и… — Ёбаный свет! — вдруг кричит Чонгук и бежит к своему дивану, практически путаясь в пледе ногами, и носом проезжается по деревянному полу. Ему, вообще-то, больно! Он пятится назад, видя в тусклом свете обнажённую фигуру; фигура ухмыляется, глаза её чернющие, как непроглядная ночь. Это не Чимин — теперь точно уверен Чонгук. Больше похоже на…. — ТиЭйч? — шепчет Чонгук и резко вздрагивает, оказываясь почему-то на диване… А потом осознаёт, что это всего-навсего сон. — Фух, как же хорошо, что это был сон. — Не сон, — раздаётся где-то сзади, но Чонгук на незнакомый голос почему-то не спешит оборачиваться. Он же дома живёт один. Наверное. Следующее утро, сказать по правде, становится совсем иным. Чонгук живёт в новом доме всего неделю. Ну, шесть дней. Не суть — почти неделя, считай. И самое жуткое случается вчера ночью. Чонгук, у которого сегодня заслуженный выходной, и который планировал именно сегодня заняться домашними делами, будь то стирка или уборка, со своими хотелками отлично так пролетает. Его желания медленно улетучиваются из-за ночной ситуации. Если начать по порядку, то Чонгук до сих пор не уверен в её достоверности: он точно спал, но он также видел чью-то фигуру. Что, если в доме просто-напросто жил призрак? Чонгук призраков любит, с одним таким он общался, когда приезжал в гости к бабушке в Пусан. Призрак имел человеческую фигуру, а вот лицо его сложно было разобрать, жил он, предполагаемо самим маленьким Гуком, в подвале и частенько прятал бабушкины очки. Возможно, тут нечто похожее? Проснувшись, Чонгук, нехотя, выходит в злосчастный коридор; солнечные лучи окутывают своим светом все деревянные доски, норовя перейти на стены. Чонгук следует взглядом за одним таким солнечным лучом, а потом натыкается на ту самую картину. Изображений этого неизвестного ТиЭйч по всему дому предостаточно, и потому Чонгук подходит к одному такому вплотную. — Йоу, если я тебя обидел, то сори, — Чонгук выражается достаточно… молодёжно, а потом, поняв ошибку, шлёпнет себя ладонью по лбу и попытается исправить ситуацию. — Прошу прощения. Меня зовут Чон Чонгук, я — нынешний хозяин этого дома. И если вы, уважаемый, — он проводит пальцем по картинному изображению, — призрак и против моего соседства, то вам придётся смириться, потому что я здесь точно надолго. — Ага, конечно же, — вновь неизвестный голос заставляет Чонгука поверить в Бога. — Иисусе! — он проговаривает громко и низко, от картины почему-то не отходя. — Окей, видимо я общаюсь не с тем человеком, пожалуй, я наберу себе ванну, чтобы расслабиться. Совсем уже крышей поехал. Чонгук спускается вниз по лестнице и заворачивает на кухню. Он открывает шкаф, что висит над разделочным столом, достаёт первую бутылочку бренди и наливает половину бокала. Отпивает. Долго не думает — берёт бутылку с собой и поднимается по лестнице на третий этаж. В доме расположены три ванные комнаты: две из них обычного размера, для хозяев, на первых двух этажах, а третья — просторная, гостевая, и именно в ней Чонгук планирует расслабиться. Эта неделя — эмоциональна сложна для него. Он спокойно набирает себе ванну, готовя банный халат, махровое полотенце и подливая в бокал ещё алкоголя. — Как же круто-о, — мужчина стягивает с себя все вещи и погружается в горячую воду. Без пены для ванны — чисто приятная по градусам жидкость. Чонгук прикрывает глаза, на краю бортика стоит налитый бокал, а всё внутри начинает постепенно расслабляться. Пока Чон вдруг снова не напрягается всем телом, ощущая некие прикосновения в районе гениталий. Он шумно вдыхает воздух и распахивает глаза. — Расслабься, Чон Чонгук, ты ведь этого хотел? — снова этот голос, который в этот раз звучит ближе обычного. Прикосновения становятся смелее, ощутимей; Чонгуку окончательно кажется, что он свихнулся, потому что рядом с ним — никого, но он ощущает кольцо из чужих пальцев, что так умело водят туда-сюда по… — Ох, блять? — Да, милый, вот так, — голос прямо возле уха, а затем Чонгук клянётся, что видит, как «проясняется» фигура, она всё также обнажена. И Чонгук даже чуть-чуть краснеет, стараясь не обращать внимание. У фигуры лицо с картины, того самого незнакомца. — Меня, кстати, Тэхёном зовут, — говорит фигура, замедляя темп своих пальцев на чужом органе. Вот же капец. У Чонгука аж дыхание спирает. — И я не призрак, нет, я первый владелец дома. Но кто я такой — тебе ещё предстоит узнать, Гук-и. И после этого к себе обращения Чонгук резко распахивает глаза и понимает, что снова засыпает. Он просто, блять, спал в ванной, пока горячая вода омывала его тело, принося долгожданное расслабление. — Я, чёрт дери, понять не могу: мне всё снится или это правда происходит на самом деле? Я что, с ума сошёл? Следующую неделю в доме было тихо. Не сказать, что Чонгук трепетно ждёт какие-то странные шумы средь ночи, чтобы кто-то, допустим, в стекло постучится, голос подаст или из картины вылезет. Нет, просто… А просто что? Что необходимо было Чонгуку? Подтверждение своих мыслей о том, что в доме он не один? Что тот случай в ванной — не фантазия, а призрачный розыгрыш? Чонгуку банально хочется ответов на множество вопросов, и как назло Тэхён не появляется. — Стоп? — вдруг вскрикивает Чонгук и замирает на месте. Он морщится ещё сильнее, когда ловит взгляд с картины. — Тэхён? Откуда я знаю это имя? Он продолжает задавать вопросы самому себе, пока не слышит (долгожданный) голос. — Да, милый? Соскучился? Вот только в этот раз Чонгук охотно на звучание низкого голоса оборачивается, резко прикрывая глаза. — Хватит ходить в моём доме голым, Тэхён! — Это мой дом, умник, — и как ни в чём не бывало, Тэхён проскальзывает мимо брюнета, посылая воздушный поцелуй. — Не позорься, на! — Чон кидает на незнакомого парня тот самый плед, которому в этом доме достаётся больше всех, и осознаёт, что плед через юношу не падает — он вполне себе покоится на его плече, прикрывая только часть соблазнительного нагого тела. — Ты… кто? Тэхён громко смеётся, приступая всё-таки своё тело обворачивать махровой тканью. Его смех такой искренний, а сам он вдруг поворачивается, оказываясь лицом слишком близко к чужому. — Видимо, ты головой всё-таки пару раз ударялся. Говорил же: я первый владелец дома, ку-ку? Чонгук готов шлёпнуть себя ладонью по лбу, да так смачно, чтоб Тэхёну неповадно стало. — Я понял это, — выделяет он последнее слово, — но… Ты призрак? Тэхён отрицательно кивает, а его глаза вспыхивают бледно-красным. — Погугли, и да, я знаю такие слова! А после в комнате снова становится одиноко, и брошенный плед вновь валяется на полу. Чонгук по сторонам пялится и тяжело вздыхает. Окей, с ума он всё-таки не сходит. Но…. — Что же ты такое?! — громко и истошно выдаёт мужчина, со всей дури прикладываясь лбом о деревянный стол. — Ненормальный, — шепчет Тэхён где-то совсем позади мужчины, — скорее бы его отсюда выселить! Этим Тэхён и займётся в ближайшее время. Как серьёзный и умный мужчина, Чонгук действительно отправляется в поиск гугл. Сидит себе, насупившись, совершенно не зная, как вообще набрать поиск. Что писать? О чём писать? «Я живу с кем-то в доме, но не знаю, кто это?» — звучит слишком глупо. «Кто может жить в доме, это не таракан» — вообще кринж. Пальцы распластаны по клавиатуре, в голове совершенный бардак, на ум приходит лишь «мистические соседи в доме», и Чонгук аккуратно вбивает по слову, готовясь вкушать тонны новой информации. — Мистические явления — не такие уж и необычные составляющие нашей жизни, — начинает вслух читать Чонгук одну из попавшихся статей на первой странице, — часто мы даже сами не знаем, какой сосед делит с нами постель, видит наш сон и играется с нашими животными. В этой статье будут приведены примеры мистических соседей, их проявления, а также советы: как с ними ужиться в одном доме и стать лучшими друзьями, — заканчивает читать вступление Чонгук и готов выйти из окна дома вон. — Это писал кто-то слишком с бурной фантазией или фикрайтер своего рабочего места лишился? — он смеётся, но читать почему-то дальше продолжает. — Так, на первом месте у нас домовой, — отмечает Чонгук, — чаще всего это существо маленького роста и… ясно, это нам точно не подходит, — Чонгук мышкой пролистывает до следующего мистического представителя. — Вторым в списке идёт призрак, ага, — Чонгук быстро читает, что присуще из явлений для данной категории существ, и недовольно морщится. — Тэхён сам сказал, что он не призрак. Надо доверять, — самому от слов становится дико. — Так, ведьмы? Колдуны? Вот о таких волшебниках я точно не думал, ла-а-адно, — он растягивает слово и не замечает, как сильно увлекается чтением. По итогу, Чонгук отбирает три, как ему кажется, удачных и подходящих для его ситуации варианта: вампир (прости, Господи, из-за краснеющих глаз Кима), колдун, потому что Тэхён исчезает туда-сюда, и суккуб, ибо Тэхён постоянно расхаживает голым по дому. Остаётся прояснить ситуацию, остаться в живых и… при здравом уме. Как думаете: живя с НЕЧТО, это вообще реально? Странности в доме со временем не прекращаются. Чонгук собирается с утра пораньше на работу, уже достаточно привыкший к тому, что встретить его на кухне может обнажённый Тэхён. Усмехнётся ему и предложит тостов. Чонгук, конечно же, тактично откажет, хмуро сведёт брови ближе к переносице и возьмёт в руки газету, показательно делая вид, что не замечает. Но также Тэхён знает, что всё это чисто ради показухи. Что-то вроде: я великий слепой. Чонгук не слепой. Но по поводу величественности Тэхён бы ещё поспорил. Кхм, так вот. Стоило Чонгуку спуститься сегодняшним днём на кухню, преодолевая привычный маршрут со второго этажа своей спальной комнаты до пункта приёма пищи, так желание есть пропадает вообще. Тэхён лежит на столешнице, полностью сливками обмазанный, говорит на непонятном языке — наверняка на французском — а Чонгук чуть***
