Movie night

Мондо задавался вопросом: вечер кино с Киотакой — это худшее решение или лучшее? И все никак не мог понять. С одной стороны, у него был Ишимару, который разбирал каждую историческую и культурную неточность в «Мулан», а с другой — этот же человек рыдал, когда Стоик Обширный задыхался на предсмертном одре в « Как приручить дракона 2». Вам точно стоит ждать от просмотра фильма с моральным компасом то, что он проникнется любым эмоциональным моментом. А еще Киотака бы все равно придирался к нездоровым отношениям Белль и Чудовища, даже если бы Мондо попросил его перестать. Овада понятия не имел, что такое «Стокгольмский синдром» и даже не слушал объяснения Таки. Ему просто нравилась идея того, что умная красивая девушка влюбилась в монстра, несмотря ни на что, несмотря даже на ее пострадавшую из-за отца репутацию. Красавице было все равно, потому что она любила чудовище. Но байкер тут вообще не причем, так ведь? Но все это ни в какое сравнение ни шло с тем, каково было смотреть с моральным компасом хорроры. То, как Ишимару пугался скримеров, почти пробивало Оваду на смех. Единственной проблемой была дикая резня, которая вынуждала байкера отвернуться или прикрыть глаза. В остальном же он сидел с лицом-кирпичом весь фильм. Мондо просто был больше озабочен сюжетом и сценарием, чем внезапно, после паузы, выпрыгнувшей на персонажей неведомой чупакаброй. Но, черт побери, даже Овада вздрогнул, когда рука вырвалась из могилы. Киотака же просто отмахнулся, жалуясь на «непоследовательность действий» призраков. — Нам было ясно показано, что призраки – это всего лишь воспоминания об ушедших, которые не могут идти против своих принципов, а демоны – причина всех проблем. То тогда логично будет предположить, что призрак девушки на самом деле демон. И если это так, тогда в этом нет никакого смысла для сюжета, и создатели вообще не дают зрителю разобраться самому. Считай, они вставили бессмысленный сюжетный поворот за пятнадцать минут до конца фильма. Мондо слушал его вполуха, но дежурный был прав. Это сюжетный поворот. Байкер краем глаза посмотрел на Таку и увидел его сердито надутым, со скрещенными на груди руками и сощурившим глаза, словно моральный компас ожидал подобного, но все равно был разочарован. В конце концов, после череды неудачных попыток сдерживать смешки, и Ишимару, что процедил «ну и дурацкий же фильм», байкер проиграл. Овада рассмеялся и свалился на диван, закрыв лицо рукой. Мондо не разбирался в фильмах ужасов, но пугаться, когда Ишимару вот так жалуется на очередную сюжетную дыру, просто невозможно. Байкер смахнул слезу, продолжая смеяться над словами дежурного. — Понял-принял, продолжать просмотр мы не собираемся. Овада поднялся и заметил на себе взгляд морального компаса. Така вздыхает и жмет плечами. — Как хочешь, я не против продолжить. Только давай без демонов и призраков, меня не интересуют их другие авторские интерпретации. Мондо усмехнулся, он снова уселся и сделал глубокий вдох, пытаясь успокоится. — Заметано. Хочешь избавиться от неприятного послевкусия, прежде чем продолжить. – Именно так, — дежурный ухмыляется в ответ. Байкер пролистал фильмы, что были. Имелись фильмы о маньяках, монстрах, которые Таке могут быть интересны. Вариант с зомби даже не рассматривался — Ишимару нещадно их раскритикует. Он остановился на каком-то классическом варианте фильма о группе семнадцатилетних подростков, что пытаются избежать своей кончины в лице непонятно чего. Овада уже его видел, но он здесь совсем не за фильмами: он хотел потратить шестьдесят процентов своего внимания на моральный компас, а остальные сорок на кинематограф. Хотя, если быть честным, соотношение было близко к 70/30. Это был один из тех редких моментов, когда Киотака не был занят. Сейчас были каникулы в середине семестра, и ничего на дом задано не было. Место, где Ишимару был волонтером, закрылось из-за нашествия крыс, да и сам дежурный уже закончил свою «дополнительную учебу» на этой неделе. Собственно, Мондо получил возможность провести время с Такой, внимание которого было на восемьдесят процентов было занято байкером. Дежурный никогда не будет полностью свободен, но что есть, тому и рады. Овада брал от таких моментов максимум. Байкер врубил тот фильм и откинулся на спинку дивана, наклонившись к моральному компасу ближе так, что их плечи соприкасались. Киотака положил ноги на край диванной подушки и выглядывал из колен, наблюдая за Овадой и сложив на коленях руки. До Мондо дошло, что чем ближе он садится к дежурному, тем труднее было глазеть на него исподтишка. Овада грыз ноготь большого пальца, представляя все возможные варианты развития событий, где он бы мог убедить Ишимару позволить ему полежать у него на коленях. Фильм начался с типичной зловещей музыки, и Така ласково, но в тоже время твердо, взял руку байкера и положил к тому на колени. — Прекрати грызть ногти, — больше дежурный ничего не сказал. Это было не первое замечание по поводу ногтей. Прикосновение длилось всего секунду, но Мондо все еще ощущал тепло руки Ишимару. — Как скажешь, — пробормотал Овада и еле заметно ухмыльнулся. Кино продолжалось, и байкер обнаружил себя, неохотно, но смотрящим его, ибо смотреть он мог только на свои ноги и на экран. К тому же, он знал, что если снова задумается, то отхватит оплеуху. Потом придется извиняться. Киотаке нечего было сказать об этом ужастике. Либо дежурному правда картина нравилась, либо сам фильм был слишком простым, чтобы придираться. Он хмурился, когда видел пьющих подростков или другие спорные моменты. Но только до одного щепетильного момента, о котором Овада совсем позабыл. Он забыл о постельной сцене. Мондо сдерживал смешки, пока персонажи на экране, заигрывая друг с другом, покинули остальных, чтобы уединиться. Байкер не удержался и краем глаза посмотрел на дежурного, который нахмурился еще сильнее в попытках понять, что тут происходит. Персонажи начали целоваться, а Така уж совсем напрягся. Мондо кое-как подавил очередной смешок. Но моральный компас заметил его, он почти прожигал взглядом дырку в байкере, а Оваду это только раззадорило. Дежурный приподнялся, теряя все свое расслабленное состояние, и повернулся к Мондо, не желая наблюдать за этим. — Я вообще не вижу причины вписывать подобную сцену сюда, в ней нет никакого смысла. Ишимару положил голову на подушку дивана, а потом прислонился к ногам Овады; тот в свою очередь почти его не расслышал, ибо все его мысли были заняты тем, как легко он мог положить ноги компаса на свои или просто уложить его к себе на колени. Мондо, усмехнувшись, отогнал эти мысли. — Оу, в ней есть смысл, — подмигивает байкер. Киотака прищуривается, но тут же улыбается. — Если они пытаются растянуть хронометраж, то они могли бы поиграть во что-то, хотя если так подумать, такой расклад потребовал бы большей работы над сценарием. Видимо, сценарий — слабое место авторов. Мондо не то усмехнулся, не то рассмеялся. — Никогда не замечал, каким жестоким можешь иногда быть? — Только для «профессионалов своего дела», которые на самом деле посредственность, — промурлыкал Киотака. Байкер играючи пихнул ноги дежурного, а дежурный, из лени положил свои ноги на то же место, снова прислонив к Мондо. Овада прикусил губу. — Прям как Гордон Рамзи, который был лапой с детьми, а взрослым давал просраться. Буду знать. В подобные моменты байкер ставил под вопрос абсолютно все. Было время, когда Така вообще не понимал намеков и подколов, но спустя два года, он определенно стал понимать. Раз за разом Овада будет говорить что-то двусмысленное, заставит подумать над его словами дважды. Ишимару может либо сделать Мондо замечание, чтобы он вел себя приличнее, ибо они в школе, либо же прищурится, но сразу же улыбнется, и мгновенно сменит тему. И каждый раз все в Оваде вспыхивало, опаляя кожу изнутри. Ко всему прочему, сидеть вот так, с прижавшим к байкеру ноги дежурным и стонущей на экране женщиной, заставляло тело первого дрожать от волнения и возбуждения. Еще чуть-чуть, и моральный компас прижался бы к нему боком. Овада расслабил кулаки на своих коленях, борясь с желанием взять Киотаку в охапку и заобнимать. Спустя несколько секунд после их разговора, постельная сцена была прервана громким шумом, и продолжился сюжет. Така уселся лицом к экрану, что заставило байкера нахмуриться. Ну не мог он это просто не заметить то, как дежурный ускользнул от него. Хотя их руки все еще соприкасались, и Мондо готов был поспорить, что они стали ближе, чем раньше. Овада закусил щеку. Последней вещью, которую он сейчас хотел, был риск. Он был уверен, что, желая дежурный разрушить их дружбу ради чего-то большего, он бы об этом просто сказал. Этот парень был открытой книгой. Он говорит все прямо. Дежурный не умеет лгать, но способен хранить секреты. Хотя, не без помощи его чести, он расскажет, что хранит эту тайну. Но потом Мондо вспоминает, как девушка классом старше флиртовала с Ишимару почти в той же манере, что и байкер. В итоге моральный компас вежливо отверг ее, сказав, что ему неинтересно. И это выводит Оваду на мысль о том, что Киотака все прекрасно понимает, и не препятствует этому. А потом делает очередное замечание, чтобы байкер вел себя более пристойно, ибо они в школе. Или улыбается вот так, когда они одни. Внезапно паховая область Мондо дернулась, и он вынуждено сделал из пальцев замок, опустил руки между ног. Это все уже было. Они сидели, смотрели фильмы или учились. Как-то раз байкеру хватило смелости положить голову дежурному на плечо. Така не протестовал. Он сидел спокойно, пока ему не понадобилось в туалет, а положить голову снова Оваде не хватило смелости. Мондо глубоко вдохнул носом. Ему очень хотелось потрогать Киотаку. Неважно как, будь это аккуратное прикосновение или хлопок по спине, ему просто хотелось трогать моральный компас постоянно. Остальная часть их класса уже давно все поняла. Это было очевидно: то, как часто байкер закидывал руку дежурного себе на плечи или клал свою руку на спинку дивана или кабинки, чтобы Ишимару смог положить голову на сгиб локтя. Но этого никогда не хватало. Овада хотел отдать все свое тепло дежурному, и хотел чувствовать тепло в ответ. Хотелось чувствовать руки Киотаки на своем лице и в волосах. Тоска по ласке уже брала верх, но байкер сдерживал ее как мог. Мондо уже больше пяти минут спокойно наблюдал за происходящим на экране, пока не вылез скримак, что заставил его вздрогнуть. Така еле сдержал смешок. — Это че сейчас было? Че смешного увидел? — уставился байкер на моральный компас, понарошку запугивая его. Ишимару снова улыбнулся своей непонятной улыбкой, и в сердце Овады снова возгорание. — Совсем ничего, — Солгал Киотака. Мондо пихнул моральный компас ногой к краю дивана. Така свернулся клубком, а Овада ногой удерживал его там. — Ну уж извини меня за то, что я смотрю фильм, а не критикую его. Ишимару произвел контратаку своей ногой и снова сел. Наигранно фыркнув, он спросил, все еще улыбаясь: — Я по-твоему не прав? — Я этого не говорил. Мондо на мгновение отвлекся на то, как сел Киотака: сейчас голова байкера и грудь дежурного были на одном уровне, так как Овада почти съехал с дивана на пол. И снова тысячи мыслей зашуршали у него в голове. Вот просто можно было прижать свою голову к груди дежурного и приобнять рукой. Вот так… Мучительно просто. Овада вернулся на свое место на диване — по крайней мере, он теперь не в миллиметрах от груди Ишимару и может успокоиться. Мондо положил руку на спинку дивана, пытаясь выглядеть как можно непринужденнее. Компас поднял голову, чтобы байкеру было удобнее передвинуть руку за спинку, а после опустил. Все это произошло за долю секунды. Кажется, Мондо и не обратил на это внимание вовсе, возможно, он и не осознал, как легко Така поддается прикосновениям. Ишимару удобно обнял коленки, теперь он снова выглядывал из них. Мондо поднял одну свою, и ради эксперимента прислонил ее к ногам дежурного. Киотака не противился, и прислонил свою ногу в ответную. Байкеру пришлось бы сглотнуть слюну, открыв он рот. Бедра у морального компаса были шикарные, и не лапать их было тяжелым бременем. Такое ощущение, что каждая его пара брюк была ему тесновата. Господи Иисусе, помоги душе Мондо, потому что когда дежурный снова наденет брюки, которые подчеркивают каждый изгиб, она точно покинет этот мир. Это. Было. Так… Просто. Просто взять и провести рукой по этим стегнам, пробежаться пальцами по внутренней их стороне. Овада даже не возбужден сейчас, ему просто хочется пощупать. Главные герои поцеловались, и Мондо усмехнулся. Байкер пихнул ногу дежурного. — Оу, как некстати. Ты можешь прижаться к моей груди, чтобы не видеть этого позора. Ишимару пристально смотрел на Оваду, которому тяжело было давить лыбу. Во взгляде компаса не было раздражения, хотя бы потому, что он вскоре заулыбался. Мондо был уверен, что из-за этой мордашки он точно скоро дубаря даст. — Не согласен: целоваться не позорно. Дежурный стукает ногу байкера в ответ. — В их ситуации на это не должно быть времени, но это не стыдно. Така указал на экран, и, видимо, стремнаяебака была с ним солидарна. Овада согнул руку, его предплечье оказалось на спинке дивана, а пальцы на плече Ишимару. — Уверен? Душа дежурного не требует расцепить их? Киотака повернул к нему голову. — Чего ты хочешь больше: смотреть фильм или дразнить меня? Мондо усмехается. Их освещал только экран, и Овада лишь на секунду задержал взгляд на лице другого юноши. — Почему я должен выбирать? — Потому что, иначе ты забудешь про что-то, — Выпалил дежурный в ответ. Байкер сейчас думал только о том, как красиво отражался экран в турмалиновых глазах морального компаса. — Я могу делать два дела одновременно, — Сказал Мондо, сильнее прижимая свою ногу к ноге Киотаки. Ишимару вопросительно поднял бровь. — У тебя не выходит слушать музыку и делать домашнее задание одновременно. Оваду задело это и он, протестующее, поднял руку. — Музыка меня отвлекает, я не могу сосредоточиться! Это совсем другое. Моральный компас прикрыл глаза и усмехнулся. — Неужели? — Така открыл глаза, и повернулся к Мондо. — Ага. Мне не нужно и говорить, чтобы дразнить тебя, — сказанул байкер, не подумав. Овада застыл, как только осознал, что наговорил. Он позволил так тупо отвиснуть своей челюсти, а его мозг, кажется, начал дымится — он отчаянно пытался придумать как выкрутиться. – Хе-хе, просто шучу. Байкер думал, что тишина длится уже не менее десяти минут, хотя на деле прошли секунды. — …ты более чем прав. Байкер очнулся и уставился на дежурного, застав его с руками, зажатыми между бедер. Он скользнул взглядом по его рукам, вверх, прямо к лицу Таки. Сцена на экране была без света, и комнату почти ничего не освещало, так что разглядеть лицо Ишимару не удавалось. Мондо снова посмотрел на руки. — У тебя руки замерзли? — спросил байкер, прикусив губу. Киотака выглядел испуганным, и, кажется, впервые за всю ночь вздрогнул. — А… Ох. Нет, нет… Не замерзли. Я просто без понятия, куда их деть. Дежурному показалось, что он провалился в диван. Киотака сложил руки на коленках. — Я… Ну… Мондо старался игнорировать крики какого-то умирающего персонажа. — Что ты имеешь ввиду? Ишимару раздраженно вздохнул, пока на фоне кто-то пронзительно кричал. — Прости, но ты можешь поставить на паузу? Уставший голос Таки застал Мондо врасплох, и он немедленно взял пульт и нажал на паузу. Байкер был безмерно рад, что ему не пришлось вставать. На стоп-кадре было достаточно света, чтобы Овада смог разглядеть руки, поджатые губы и нахмуренные брови дежурного. Обдумав свои слова, Ишимару положил голову на руку Мондо и выдохнул, уже спокойнее. — Мне жаль. Я правда хотел, чтобы это осталось чем-то «веселым и непринужденным», но если мы это не обсудим — я с ума сойду. Байкер залился краской. Он не успел и слова вставить, как Така продолжил. — Я правда пытался подыгрывать: никак не препятствовал прикосновениям, флирту. Но потом я осознал, что не представляю, к чему это приведет; если мы останемся в этой неопределенности — я сорвусь, — проговорился моральный компас, прежде чем понять, что он вообще сказал. Мондо сидел в конкретномахуе. Шум работы его мозга напоминал плоский кардиомотор. После пары мгновений тишины, дежурный запаниковал. — Но только в том случае… Если ты вкладывал в это смысл, а не просто вел себя как дурак. Овада почти подпрыгнул на месте, случайно ударив моральный компас локтем по затылку, отчего тот дрогнул и начал тереть ушибленное место. Байкер пискнул и положил свою руку на руку дежурного. — Вот ж блять, прости! Нет, нет, ты все правильно понял… Ебаный в рот, прости. Если бы я только знал, что ты чувствуешь то же самое, то решился бы на первый шаг еще два месяца назад. Мондо почесал затылок и полностью развернулся к Киотаке, который сидел, вжавшись в диван. Ишимару наконец расслабился, дежурный положил руку на колено. — Мне очень жаль… Просто когда я начал все это замечать, я не знал, что делать и как реагировать, и решил спросить у Леона… И он мне сказал, просто плыть по течению. Этот уебантус… Овада взял на заметку кастрировать его позже. Байкер поджал губы, отведя взгляд в сторону, но вскоре вновь посмотрел на компас. — Чисто интерес… Что тебе первым в голову пришло? Чтобы ты сделал без совета Леона? Киотака на секунду призадумался. – Ну, первым делом, я хотел рассказать о чувствах прямо, но побоялся, что ты оттолкнешь меня. Леон подтвердил мои опасения, и сказал мне «оставаться спокойным», — процитировал Кувату Киотака, изображая пальцами кавычки. Байкер начал хрустеть кулаками. — Да ну? Правда что-ли? Как интересно… — скрипя зубами, ответил Мондо. Така не обращал внимания на растущий гнев Мондо, и испустив последний раздраженный выдох, повернулся к байкеру, положив обе руки на колени. Выражение лица Ишимару было серьезным, и эта серьезность как никогда украшала его. — Извини меня, если это было слишком прямо, у меня плохо выходит намекать. Овада оставил план убийства Леона на потом и сел ближе, снова беря руки дежурного. — Нихуя подобного, это то, что надо. Жаль, что ты не рассказал мне все сразу, а то я совсем отчаялся, думал, что тебе безразличен. Ишимару замолчал и посмотрел куда-то в другую сторону. – Оу. Моральный компас смотрел на их руки, он сжал свои. Таким простым жестом он заставил сердце байкера пропустить удар. Мондо положил руку на затылок Таки и тюкнулся своим лбом в лоб дежурного, чувствуя, как парень в его руках медленно расслабляется. — Мне тоже не стоило сидеть сложа руки… Я просто боялся признаться. Овада провел пальцем по щеке Ишимару, утоляя наконец жажду прикоснуться. — Не стоило ждать с моря погоды. И эта псина сутулая, Леон, которая все знала… Киотака хихикнул, и, закрыв глаза, сжал руку Мондо. — Никогда бы не подумал, что у меня возникнут проблемы, если я что-то умолчу. Байкер усмехается. — Может в следующий раз стоит выбрать советчика получше? Дежурный пожимает плечами. — Не знаю, тогда это казалось хорошей идеей. Ко всему прочему, разве был бы я прав, сказав, что тебе нравится, то как я в один момент останавливаю твои ухаживания, а в другой поощряю? Мондо почувствовал, как у него горят уши. — Ну да, хотя меня это заводит. Моральный Компас моргнул. — Ты, наверное, первый, кого я завожу. — Кто знает, может, не я один такой? Да, есть еще кучка второгодок, которые знают расписание дежурного наизусть, но данный факт байкер решил опустить. Ишимару посмеялся, вплотную приблизившись к лицу Овады, Така посмотрел ему в глаза и положил руку на щеку. Почувствовав взгляд турмалиновых глаз на себе, его мозг отключился с концами. — Можно…? Не успел Киотака договорить, как его тут же заткнули поцелуем. Дежурный не шевелился долю секунды, после чего ответил на поцелуй, обвив руками шею байкера. Мондо знал, что стоит уже оторваться друг от друга, первый поцелуй, как никак, но он так давно этого ждал. Каждая его часть горела синим пламенем, каждая его часть умоляла не останавливаться. Одной рукой, уже давно чешущейся, Овада схватился за стегно Ишимару, не грубо, но определенно заметно. Минус пунктик в списке дел Мондо. Байкер наклонился и углубил поцелуй, моральный компас замурчал от удовольствия, но потом отстранился и нерешительно указал на телевизор. — Мы продолжим просмотр…? — спросил дежурный. Мондо медленно моргнул. — А ты… хочешь? Ишимару отрицательно покачал головой. — О, нет, этот фильм ужасен, но можно оставить как шум на фоне, иначе тут будет слишком тихо. Ухмылка засияла на лице Овады. Байкер снизил громкость, а компас усадил себе на колени. Целоваться под аккомпанемент из женских криков не было в планах Мондо. Но разве ему есть на что жаловаться? Позже они все-таки с опухшими и красными губами оторвались друг от друга. До конца фильма оставалось еще сорок минут, но смотреть его Киотаке стало приятнее: он переплел их пальцы, уложил голову на плечо байкера и вновь критиковал проработку неведомой ебаки и сюжетные дыры, Мондо же просто вырисовывал ладонью на бедре круги. Когда же пошли финальные титры, Ишимару ушел заваривать чай, байкер же не стал тратить времени впустую и взял телефон. Соскучился, Кувата? Мондо: слышь уебище Леон: лулз ну как вечер прошел? Мондо: я на кол тебя посажу Леон: лмао это за то что спиздил мои бабки пидр Мондо: Я ПРОСТО ПЕРЕЛОЖИЛ ИХ Леон: за преступлением всегда следует наказание Мондо: тикай с городу по твою душу уже выехали Леон: ни о чем не жалею