Как в рекламе майонеза (нет)

***

      — Странно, я же не читал это..., — Шастун лежал на своей кровати и упёрто смотрел на старое сообщение и размышлял вслух, — Может быть Арсений, когда я выходил за Ромашкой? — паника моментально охватила всё тело. Классный руководитель узнал. Расскажет маме или пойдёт в полицию... всё так ужасно, — Хотя как? У меня же пароль. Точно! Я просто забыл о том, как прочитал сейчас. Открыл, прочитал и закрыл, даже не заметив, — Антон вновь посмотрел на сообщение. Строчер Ты доигрался, пупсик♥ 16:59       В дверь послышались лёгкие стуки, а потом тихий скрип. В комнату зашла Анюта в голубой майке с цветочком и коротких, спальных шортах в бело-синюю полосочку. Светлые волосы растрёпаны, явно спала. Ну конечно, чем же ещё заниматься в 2 часа ночи? Не думать же вслух.       —Антон, ты с кем тут говоришь? Разбудил. Потише, пожалуйста, — девочка слабо зевнула и развернувшись, со скрипом закрыла дверь.       Юноша виновато кивнул, поднялся с кровати и вышел на балкон, заранее взяв из тумбочки сигарету. Чиркнула зажигалка. На кончике сигареты появился ярко— оранжевый огонек. Улицы ночного города освещали фонари. Людей практически нет, но на дороге изредка мелькают машины. С 7 этажа нельзя увидеть всю красоту(нет) Воронежа, но хоть немного подумать о жизни можно. Ноги и плечи обдаёт холодным октябрьским ветром, из— за чего кожа на этих участках покрывается мурашками.       "Ты доигрался"... И что это могло бы значить? Он знает где я живу, моих родственников, скорее всего был на школьном концерте и следит за мной. Я сплю? Да, это просто страшный сон. Но кого я обманываю? Это страшная реальность. Возможно, он прямо сейчас под окнами, если не под дверями. Сидит там, выжидает подходящий момент. Да не, запугивает просто. Псих же.       Антон сделал последнюю затяжку и выкинул оставшийся фильтр от сигареты вниз. Как только окурок уже перестал быть виден и скорее всего коснулся земли, шатен вернулся в комнату, от куда и попал на кухню. Занять бы себя чем-то... Главное — не забывать, что рядом дверь в мамину комнату и её нельзя разбудить. Шастун включил свет и посмотрел на часы. 3:22. Если не смыкать глаз, то в дом никто не проникнет. Наверное... Надо быть на чеку, а утром уже попросить прощения у этого строчера.       Шатен прошёл в зал и улегся на диван, подключил телефон к зарядке и открыл инстаграм. Можно полистать соц.сети и просмотреть все отправленные Оксаной записи до пяти утра, потом приготовить хороший завтрак, в шесть утра сказать маме "да что-то рано проснулся" и начать свой обычный день. Ещё и историю надо после уроков исправить. Подготовиться бы. Хотя зачем?       Через полтора часа зависания в социальных сетях парень отложил смартфон и потёр покрасневшие глаза, после чего попал на кухню через арку и открыл холодильник. 6 яиц, полкоробки молока, 3 какие-то заплесневелые банки, остатки сливочного масла и кусочек сыра — все продукты, что там были. Надо искать подработку, это точно. В шкафчике над кухонной тумбой лежала упаковка дешёвых макарон за 20 рублей.       Когда вода в кастрюле закипела, Антон засыпал в неё поломанные спагетти и перемешал, а после вернулся к натиранию сыра. Позже слил воду и в уже готовые макароны закинул 2 яйца и остатки масла. К жизни в общаге он точно готов, с голоду не умрёт. Через 10 минут была готова "сырная паста для бюджетников", а уже через 15 минут её поедала мама.       Женщина выглядела не совсем хорошо в последнее время, будто не спала совсем. Под глазами сине-чёрные круги, сами яблоки красные, настроения совсем нет. Она явно что-то недоговаривала. Что-то ужасно пугающее. Хотя, так выглядел бы любой, кто херачит на двух работах для троих детей, ещё и требующих внимания. Когда школьник вернулся из холодного из-за отключенной горячей воды душа, то за столом уже была неполная семья в своём полном составе.       Через 30 минут старший берёт мелких в охапку и выходит из дома. Анюта лениво плетётся к остановке позади братьев и бормочет под нос что-то неразборчивое. Возможно, что-то про отсутствие интереса к школе. Ох, Анна Андреевна... Вы же ещё только во втором классе. Уже через пару минут девочка сидит в маршрутке с улыбкой на лице и тычет в смартфон брата, играя в какую-то дурацкую игру про зоомагазин с котятами, которая давно уже скачана на телефон специально для неё.       — Антошка, тебе сообщение пришло.       Девочка протянула телефон Шастуну и тот нажал на уведомление из беседы класса. Алёна Ребят, Н.А придётся задержаться, первого урока не будет. Как придёте в школу, то идите сразу на второй урок — на биологию к Анне Александровне. Третьем вместо Английского будет литра, как раз заменим пропуск первого. Инглиш вообще можете не брать. Арсения Сергеевича не будет. 7:58 Юля Ты от куда знаешь? 7:58 Алёна Так я уже в школе 7:59 Рептилоид Капец ты рано 7:59 Катя Ты ж наше золото, Алёна. Пропали бы без тебя 8:00       На этом Антон заблокировал телефон.       Капец, почему я не решил опоздать сегодня? Что мне делать в школе лишние 40 минут? Почему нельзя было раньше сказать? Хотя что за бред? Разве Сабуров мог знать о непредвиденных делах? Но всё равно! Надо же повозмущаться! Ладно, можно Аньку отправить на автобус, а самому пройтись пешком. Покурить за каким-то домом. Потрачу всё лишнее время.       Всё идёт так, как и хотел шатен. В садике он отдаёт Рому в руки Ляйсан Альбертовны. Сестру сажает на автобус, даёт деньги, а сам пешком медленно плетётся по дворам в сторону школы.       Между двух пальцев зажата тлеющая сигарета. Не страшно, если его увидит кто-то из учителей. В этом дворе, вроде как, живёт Хилькевич — биологичка. Наверное, многие знают про курение юного парнишки, но ничего сделать с этим не могут. Душевно подшучивают на эту тему.       "Антох, возьми тему про вред курения" — сказала ему как- то на уроке биологии Оксанка, когда все выбирали темя для презентации про плохие привычки.       "Ребят, нам нужно свечи зажечь, спичек нет. Нужно у кого-то, кто курит, зажигалку попросить" — зашёл в класс нервный Арсений, который как и его ученики готовились к новогоднему выступлению.        "А кто у нас в классе курит?" — заинтересованно спросила тогда Юля.       "Не скажу, такое нельзя разглашать"       Сразу после этой фразы через порог переступил Антон и заметил на себе радостный взгляд.       "О, Антон. Дай зажигалку, очень нужно!" — Попов тогда не скрыл этого обращения к нему. Многие посмеялись, подняли себе настроение. "Да мы не виноваты, что спички намокли. Ну ты ж куришь, дай зажигалку! Как нам сосиски жарить?" — Тогда класс пошёл в поход. Непредвиденный дождь слегка попортил планы, из— за чего все надежды были на Антона.       "Да отстаньте, нет у меня" — а ведь и правда нет. Тоже рассчитывал на спички. Все умолкли после нескольких просьб, но в разговорах то и дело мелькали разные фразочки с укоризненно— юморным тоном и взглядом на Антона.       "Да не такой уж и жадный этот герой. Думаю, он одолжил бы своим друзьям зажигалку в случае чего" — и подобное весь день и вечер. Не обидно, просто поднадоедает. Классный руководитель не удивляется, тоже подшучивает в подобном стиле.       Шастун и не заметил, как за своим погружением в мысли прошёл треть пути. В кармане коротко завибрировал телефон, говоря о новом сообщении.       Не хочется.       Не хочется узнавать о том, от кого оно.       Потому что уже и так известно.       Именно эту короткую вибрацию он установил на уведомления только от одного человека.       И о нём сейчас думать не стоит.       Воспоминания об этих тёплых, словно семейных посиделках и подколах разливают по телу тепло. Всего два года... Два года, и Антон, возможно, навсегда распрощается со своими одноклассниками. Всё, детство кончилось. Он начал это осознавать когда в 9 классе от них откололись 4 отличных, тёплых и душевных одноклассника — Димка Журавлёв, Андрюха Андреев, Эмиль и Сашка Бортич.       Тлеющая сигарета неприятно обжигает пальцы. Шатен отходит в небольшой тупик, образовавшийся двумя домами и кучкой кустов и выкидывает сигарету, доставая новую. Для октября слишком темноватое утро, рано сокращаются дни. Темноты добавляет этот самый тупичок. По всем канонам сейчас должно произойти что-то ужасное. Убийство, нападение, изнасилование. Но ничего из этого нет. Шатен, изрядно насмотревшийся разных фильмов, оглядывается по сторонам. Нападать просто некому, улица пуста. Он свободно выдыхает.       Уже держа между зубами сигарету, юноша вытягивает из кармана зажигалку. Пытается зажечь, но палец соскальзывает. Ладонь слишком долго была в тёплом кармане толстовки. Пытается ещё, но такая же оплошность. Сильнее... зажигалка вылетает из скользкой ладони совсем.       — Блять, — выругивается себе под нос и садится на корточки, чтобы нащупать упавший предмет в траве. Нигде нет. Он крутится вокруг себя и всё тщательно прощупывает, — да где же ты, сука...       Вдох неожиданно обрывается, сигарета падает. Всё же история пошла по канону. На горло ложится широкая, давящая ладонь.       В глазах темнеет.       Кислорода всё меньше и меньше.       Темнеет от страха.       Всё, что издаёт жертва — непонятный хрип. Шастун кому-то перешёл дорогу. Кому-то, кто прямо сейчас стоит за его спиной и крепко сжимает горло юноши, медленно закрывая дверь в жизнь. Закрывает и забирает ключик. Руки парня хватаются за пальцы противника и безнадёжно пытаются ослабить хватку, но лишь заставляет этим добавить вторую ладонь. Только сейчас можно понять, на сколько этот человек уверен в своих намерениях, ведь шатен понял одну вещь       Нападающий в кожаных перчатках.       Не будет и отпечатка.       Антон хочет сдаться и умереть.       Прямо здесь и сейчас.       В голове нет ни мысли. Только одно — сейчас будет конец. Мучения слишком долгие. Слишком. В глазах всё плывёт, уже ничего не видно. Именно в этот момент смертельная хватка слабеет. Нужно вдохнуть полной грудью... Но сил нет. Шатен может лишь сжать кулаки и прохрипеть от боли, когда по его лицу прилетает удар острым носком ботинка после того, как парнишу кинули и обошли.       Во рту вкус крови.       По скуле разливается ноющая боль.       Ровно три удара с одинаковой силой.       Мечта — отключиться. Желательно навсегда. Приходится ощутить всю эту боль каждой точкой, которая находится на лице. Куда именно прилетел больнючий удар — сказать парень не может. Он вообще сказать не может. Но очень хочет. В один момент, когда глаза зажмурены, он чувствует противно— горячее дыхание над ухом.       — Не думай, что сможешь улизнуть от меня.       Антон понимает — это финал. Ужасная, пронзающая боль поражает левую часть живота. Зубы скрипят, челюсти сжимаются как только могут. К горлу подступает ужасный ком. Болит всё, что только может.       И всё.       Глаза медленно закрываются и сознание погружается в темноту.

***

      Шастун чувствует, как выпадает из всех копошащихся в голове мыслей. Делает это медленно, не торопясь. Всё ближе и ближе свет. И вот, веки уже дёргаются от яркого освещения палаты. Антон открывает глаза. Белый свет режет глаза не хуже такого же белого потолка. Надо привыкать. Шатен часто поморгал, пока обстановка не стала привычной. Стоит оглядеться... но хочется обратно погрузиться в сон и больше не просыпаться.       Никогда.       Антон слегка наклоняет голову влево.       Нихуя себе.       Шастун осматривает капельницу с пакетом крови и взглядом ведёт по алой трубке вниз, которая завершалась катетером на внутренней части сгиба локтя. Судя по тому, что пакет был полон лишь на половину, он здесь давно.       Смотрит перед собой. Простая белая дверь, как и во всех больницах. Стены бежевые, приятного и не надоедающего цвета. Слева от двери невысокий столик, буквально 60 сантиметров в высоту. Рядом простенький светлый стул из дерева, какой стоял во всех школах за партами. Палата небольшая, ничего лишнего не поставлено. Справа от выхода простая больничная кровать с массивными белыми ножками. Голая сетка, на которой лежат матрас, подушка и узорчатое покрывало, прогибается под весом человека.       Сложив ноги по-турецки и облокотившись на стену, Оксана словно спит. В расслабленных ладонях лежит смартфон, глаза прикрыты, а в ушах видны проводные чёрные наушники. Ждёт. Переживает. Боится.       За дверью слышится какая-то волокита и даже тихое "да сука". Ручка медленно опустилась и дверь отворилась. Димка полностью сосредоточен на том, что бы не вылить горячий шоколад из тонких пластиковых стаканчиков.       — Оксанкааааа, — Дима ставит один из стаканов на стол и забирает их только после того, как спокойно закрывает дверь.       — М, — девушка открывает глаза и смотрит на садящегося рядом брата, забирая горячий стаканчик, — О, Димуль, спасибо, — когда очкарик устроился поудобнее, то наконец поднял взгляд на пострадавшего, который всё это время молча наблюдал с улыбкой.       — Тоха! — после голоса Димы Фролова сразу поднимает взгляд и отставляет стаканчик на тумбочку рядом с кроватью и выбравшись, подходит к койке Шастуна, присаживаясь на корточки.       — Ты как, Антошенька? Мы так перепугались, так перепугались! Мы знали, что всё хорошо будет, но так боялись! Божечки, и за что тебе такое? — шатенка опускает голову и утыкается лицом в одеяло, — явно начала плакать. Говорит искренно.       — Та чё вы, нормально же всё... Вообще удивлён, что ещё не помер.       — Я тебе помру. На том свете пизды получишь, — Дима берёт стул за спинку и ставит его возле койки Антона, поднимая сестру за плечо и усаживая.       — А кто вообще меня увидел?       — Сначала ты расскажи о том, как оказался в кустах весь в крови и синяками на лице, — девушка вытерла слезу.       — Ну уж нет. Вы первые.       — В общем, тебя не было на первом... точнее втором уроке. Ну посмеялись, что ты даже так опаздываешь. На третьем уже решили тебе написать, вдруг заболел. А ты даже в сеть не заходишь! Ну, спишь может быть? Набрали мать твою. Она так распереживалась, говорит "ушёл при мне с детьми, вышел вовремя". Договорились созвониться, как придёшь. На четвёртом уроке спустились к Аньке. И она такая — «Мы у садика разошлись, он пешком пошёл!", — голос дрогнул и за продолжение принялся Позов.       — Ну отпросились мы с русского и на всякий случай с алгебры, пошли вдоль дороги до садика. Нет тебя нигде. Как вспомнили про дворы — эта истеричка разнылась. Так её понять можно, переживает. Ну попёрлись от сада по этим закоулкам. Смотрели за каждый кустик, под каждой палочкой. И вот... я как увидел, сразу маман твою набрал, адрес сказал, она скорую отправила. Нервничала так... Да и Ксанка не хуже. Один раз глянула и больше не смотрела, даже в скорой ехала с лицом в ладонях.       Шастун опустил взгляд. Вина захватила все сознание. Друзья и мать так разнервничались... ужас. Только сейчас он заметил, что с рук сняты все украшения. Наверное, они все испачкались, вот мать и сняла.       — Антошенька, а что случилось-то? И не говори про хулиганов, они обычно людей не душат, а у тебя вся шея красная и со следами ладоней, — подала голос подруга.       И вот, Шастун приготовился начать повествование о том, как ему написал какой— то мужик, как юноша не хотел пугать друзей, как... да никак. Хуево. Но ему помешал человек, который осторожно постучался в дверь.       — Моя мама, наверное. Входите! — Шастун с выжиданием стал смотреть на дверь.       И вот, в палату входит женщина в белом халате и плотным пучком на голове, всё такая же не выспавшаяся и уставшая, словно сейчас всё ещё утро, а старший сын только добавил нервотрёпок... Шатенка улыбается. Улыбается искренне и подходит к сыну, расцеловывая его щёки. — Как же так, ну как же так, Антошенька! Я так нервничала! Ой, ну что бы мы делали без Арсения Сергеевича! — юноша лишь радостно улыбался, радуясь облегчению матери, но улыбка совсем спала при имени Попова.       — Что? Арсения Сергеевича? — мать наконец отстала и выпрямившись, поправила подушку с одеялом.       — Ну как же? У нас в городе и в ближайших клиниках не оказалось первой отрицательной крови. Ты же там пробыл предположительно два с половиной часа. Представь, сколько крови ушло… а единственный донор первой отрицательной в нашей больнице — Арсений Сергеевич. И он как раз сегодня сдавал её! — именно на этом моменте слегка приоткрытая дверь отворилась.       Просто невозможно всё так быстро переварить. Получается... его классный руководитель буквально помог сохранить жизнь. Ого... Вот же повезло иметь такую группу крови, ничего не скажешь.       В палату заходит брюнет в своём привычном великолепном виде. Голубые глаза как всегда отблескивают задоринкой, улыбка освещает всё на своём пути. В темноте не потеряется. На ногах болтаются бежевые джоггеры, а наверху белая футболка. Ещё и эти очки...       — И тебе здравствуй, Антоша. Антошечка, Тунечка, Тошенька... Как ты там ещё его называла? — Брюнет с улыбкой посмотрел на краснеющую Оксану. Скрестив руки, он встал напротив шатена, — Умеешь ты приключения себе найти. Думал, не пересекусь со своими учениками сегодня.       От такого количества народа в одной комнате, да ещё и возле одной кровати становится некомфортно. Словно все смотрят только на тебя и чего-то ждут. Словно? Да так и есть. Пусть присутствующие и говорят на отвлечённые темы, всё равно ждут от Антона объяснения ситуации.       — Я знаю, вы сейчас ждёте от меня историю, но..., — юноша в очередной раз словил на себе взгляд после обсуждения, — но можно об этом завтра? Пожалуйста.       Оксана с Димой переглядываются и молча выходят, явно что-то поняв друг для друга. Вот и Арсений Сергеевич покинул палату. Мать присаживается на край кровать и берет ладонь Антона в свою.              —Когда я узнала обо всём, я так распереживалась… — по глазам женщины было видно, что она плакала, но больше этим заниматься не планирует. — Я не хочу пережить потерю ещё одного близкого человека.              —Мам…              —Не надо, Антон. Я всегда переживала и буду за тебя переживать. И не отговаривай меня. Один раз я уже осталась без мужа из-за каких-то… тварей, — даже столько безобидных слов мама себе обычно не позволяла, — Не ходи больше по подобным местам, пожалуйста. Ещё одну точно такую же историю моё сердце не выдержит. Такую же? —Мам… — по щеке женщины пробежала предательская слеза, которую она моментально вытерла тыльной стороной ладони. — Такую же? Папа погиб не в аварии? —Антошенька, хоть ты и был достаточно взрослый, чтобы знать больше, чем Аня с Ромой. Но ты всё ещё оставался ребёнком, которому нельзя знать всей правды. — с этой дрожью в голосе Майя покинула палату и поспешила в сестринскую, оставив сына в полнейшем шоке. Папу убили?