Как в рекламе майонеза (нет)

***

      Почти неделя в больнице протекала просто ужасно долго и скучно. Единственное спасение — видеочат с друзьями, мама в качестве медсестры, которая всегда приносила самые свежие и большие порции еды, и приходящий на перерывах Лазарев. Отличный парнишка, кстати. Обменялись номерами, списались, пообещали ещё встретиться. Разница в возрасте размером почти 5 лет даже незаметна.       Арсений больше не заходил. Пусть его гостинцев и хватило на несколько дней, но беседы не хватало. Да и не стоило рассчитывать на его приход, всё же он просто учитель. А вообще, душевный человек оказался. Проговорили до самого вечера, пока не пришла ворчливая санитарка.       Что же на счёт работы? С десятой попытки удалось найти именно тот вариант, который подходит больше всего. Связался парень лично с владельцем бара из соседнего квартала. Ну или у него клуб, не помнит точно. Факт есть факт — Антона готовы взять работать барменом. Встреча, кстати, сегодня — 15 октября.       И вот, Антон выходит из душа, по которому он так соскучился. Голову слегка холодит из-за влажных волос. Голые стопы тихо пошаркивают по полу, когда юноша попадает на кухню. Сейчас всё более-менее стабилизировалось, и наконец-то Антон может расспросить маму обо всех подробностях, которые интересовали его в истории с отцом.       —Мам?       Женщина сидит за обеденным столом. Возле слегка трясущихся рук небольшая кружка с зелёным чаем. Глаза и нос красные, словно от мороза. Но это от слёз.       Сын садится напротив и кладёт ладони поверх материнских и обеспокоенно смотрит в глаза.       —Что случилось? — Не хочется знать. Явно что-то не самое лучшее, судя по её состоянию в последнее время и на данный момент.       —Антош... — уже плохое начало. Имя произнесено на грустном выдохе. Взгляд старшей вкован в какую-то весьма завлекательную точку на полу. С каждой фразой в глазах накапливается всё больше слёз, — меня уволили с кинотеатра. Я не знаю... Я не могу. Я не могу обеспечить вас всех, — отвратительный голос. Хотя нет. Голос всегда мелодичен, словно женщина вечно напивает какую—то нежную колыбель, а вот интонация и слова...       —Мам, — уже можно предугадать её режущие слова, поэтому так и хочется перебить, переубедить, — Я закончу школу через пару лет и съеду. Буду жить в общежитии, подрабатывать.       —Антош, мне всё равно не хватит. Так будет намного лучше для нас и для Ромочки.       —Мам, пожалуйста... — нетнетнетнетнет. Не хочу это слышать.       —В детском доме ему будет лучше.       Сердце разрывается на части. Не от того, что больно расставаться с братом (хотя это тоже), а от того, насколько плохо матери. Отдавать родного ребёнка в детский дом из-за того, что не можешь обеспечить — самое ужасное, что только можно придумать. Эти слова объясняют мамин недосып и вечно устало-обеспокоенный вид.       —Я ещё не подавала документы... но собираюсь сделать это на днях. Я долго не говорила, не хотела тебя нагружать. Слышу же, как ты ночами не спишь, по квартире ходишь. Наверное, из-за экзаменов волнуешься. А тут ещё эта больница.       —Мам, ну не обязательно...       —Нет, Антошенька, обязательно. Нам не запретят с ним видеться. Может быть его там возьмёт к себе более обеспеченная семья...       Ножом. Прямо в сердце. Так заебался.       —Нет, мам. Я нашёл себе подработку, довольно хорошую. Вечером пойду знакомиться с коллективом. Честно, заработок хороший, это поможет, — шатен слегка сжал ладони матери, мечтая о её молчании и спокойствии.       —Нет. Я против твоей работы. У тебя учёба, да и...       —Успокойся. Я сто раз слышал про это. Я хочу помогать тебе, и отступать не собираюсь. Пожалуйста, давай подождём? — уже готов заплакать, — Всё будет хорошо, честно.       —Я...ладно. Мы подождём ещё. Я попробую, — по женской щеке побежала слеза, — иди к себе, — вторая, — не говори Анютке и Роме, пожалуйста, — а вот и третья.       Шатен сжал челюсть и встал изо стола. Её и правда нужно оставить одну. А самому поднажать, иначе всё и правда закончится слишком грустно. Финал может быть только счастливым, никаким больше.       Антон заходит к себе, закрывает дверь на шпингалет и заваливается на кровать.       Так хочется плакать.       Но нельзя.       Разве такому его учил отец? Папа всегда говорил, что у него растёт настоящий богатырь. Вы видели плачущих богатырей? Сомневаюсь. Правда, обычно богатыри побеждают огнедышащих драконов, а не калечат себя острыми предметами. Почему раньше юноша не осознавал всю сложность ситуации в семье? Да никто бы не сказал, что семья похожа на несостоятельную. Квартира большая, вещи у детей чистые и новые, сами они не жалуются. Отец постарался для будущего. Но так его и не увидел, как бы не хотел.       Что делают люди на месте Антона? Да тут и объяснять не надо. Способ уже проверен. Где там бритва?

***

      —Просто случайно порезался. С кем не бывает? А это? Это что бы зараза не попала, волнуюсь же за себя, — приговаривал школьник сам себе, покрывая запястье руки, на котором появились новые, уже более глубокие порезы, белоснежным бинтом.       Это работает. Становится легче. Но таким нельзя злоупотреблять, надо запомнить раз и навсегда. Юноша зубами помогает себе завязать за повязке бантик и расслабленно откидывается на спинку стула.       Может самому написать строчеру? Да он только отстал, какой смысл? Такой же, как и во всём происходящем в нашей жизни — никакого.

Антон

Здравствуй

14:13

Строчер Наотдыхался? 14:13

Антон

Ага, прям курорт, а не больница

14:13

Строчер Есть силы на сарказм? 14:14

Антон

Да, остались после твоего сумасшедшего нападения

14:15

Строчер Но-но-но Я тебя не трогал 14:15 Тебя трогал какой-то мужик-хулиган 14:15 Скажи спасибо, что девственником остался 14:16

Антон

Спасибо)))

14:16

Строчер Обращайся, пупс 14:17 Антон Обязательно 14:17 Строчер Так что там на счёт подзаработать? 14:18       Это то, чего сейчас и правда не хватало. С одной стороны, Антон уже нашёл себе источник заработка, а с другой... сейчас деньги вообще не лишние.

Антон

Как именно?

14:18

Строчер Будто ты не знаешь 14:19 Подумай над моим предложением, пупс 14:19

Антон

Окей

14:19

      Так. Во-первых, это низко. Во-вторых, это почти 8 тысяч на халяву и возможность увидеть этого придурка. Стоп. Нет. Ещё не хватало шлюхой стать. Позорище. Блин, посоветоваться бы с кем-то.       Ответ сам появился перед глазами в виде уведомления. Арсений Тебя выписали? 14:20

Антон

Да, завтра в школу

14:20

Арсений Отлично 14:20

Антон

Арсений Сергеевич, можно вопрос?

14:21

Арсений Да, что-то случилось? 14:21

Антон

А вы бы отдались за 7 тысяч?

14:21

      Серьёзно? Спрашивать это у классного руководителя? Ты долбоёб, Антошенька. Но... с другой стороны, Арсений же гей, должен знать каково это. Арсений Начнём с того, что гей≠проститут 14:22 А во—вторых Антон, всё в порядке? 14:22

Антон

Да не, я не намекаю

Тупо интерес

14:23

Арсений Нет 14:23       Ну конечно, как можно было задуматься хоть на минуту? Идиотизм. Ещё и перед учителем опозорился.       Звенящую тишину разрезает мелодия телефона. О, Диман.       —Ало.       —Шаст, не отвлекаю?       —Мм... нет, — парень потрепал уже высохшие волосы.       —Может к нам придёшь? Сдыхаем со скукииии, — для убедительности друг протягивает последнюю букву, — Оксанка какую-то вкусную лабудень приготовила, родители в гости уехали.       Вкусную лабудень? Интересно. Отличный повод отвлечься.       —А чё зайти не мог, Поз?       —Да ты еблан что ли? Говорю ж, сдыхаем.       —Ладно, иду, — шатен усмехнулся и сбросил трубку.       А теперь самое время найти чистую толстовку. Можно было бы и в футболке, но Оксанка запаникует из-за бинта, да и допрашивать начнёт. А вот тапки и спальные шорты можно оставить.       Образ получился замечательный. Чёрная толстовка с огромной надпись. "Nirvana", тёмно—коричневые домашние тапочки как во всех домах, а дополняют картину синие шорты чуть выше колена.       Шастун выходит из комнаты. В зале сидит Рома с сестрёнкой, увлечённо смотря на телевизоре мультик про медведей. На кухне, где буквально недавно была произнесена ужасающая новость, уже никого нет. Прикрывая за собой дверь, Антон заходит в квартиру напротив.       В нос ударяет запах жареного мяса, какого-то явно ягодного освежителя воздуха и особого семейного уюта.       —Антон, ты? — голос исходил из кухни. Шатен завернул налево и встретил Оксану, наливающую в одну из трёх кружек воду из чайника, — О, отлично выглядишь. Прям готовился? — друзья с прищуром улыбнулись саркастической фразе, — бери котлеты. Сама делала.       Парень подошёл к плите и открыл крышку, под которой скрывались несколько идеальных свиных котлет. Желудок сразу среагировал на подобную картину. Юноша не стал тормозить и уже через 10 минут поедал вкусный ужин в большой комнате вместе с друзьями. На этот раз темой для обсуждения была выбрана великая мировая проблема — жёны и мужья учителей.       —Да у Хилькевич дочка есть, она сама как-то раз сказала! — упёрто спорила с братом Фролова.       —Ну нет же, про дочку нам говорила Полина Сергеевна, а у Ани два сына!       —Погодите, Гагарина же постоянно нам на химии примеры на своих детях приводит. У неё сын и дочка, а Аня и правда говорила про дочь. Мы ещё в этот момент практическую группами делали, — встрял в спор гость.       Очкарик прищурился, явно что—то вспоминая. В один момент он либо сдался, либо и правда понял, что был не прав.       —Хотя... да, вспомнил, — Оксана ликующе улыбнулась, отправляя в рот очередной кусок самодельной котлеты. Все присутствующие сделали так же.       Интересно, чем сегодня будет ужинать семья? Мама звонила пару минут назад и узнала, что сын задержится до самого вечера, поужинав у гостей. Наверное, кашу опять едят... или макароны. А Антон тут мясом объедается. Чувствовать вину за то, в чём нет твоей вины — просто ммммм. Блеск. Мать с детьми там давится дешёвым ужином, пока сынок свалил вкусно покушать у друзей мяса.       —А у Арсения хотя бы жена есть?       Спасибо Позову, что помог вынырнуть из этого потока мыслей.       —Да сто процентов, у него уж точно выбор из девушек есть, — не смеяться, не смеяться...       —Он такой добрый, что переспал бы со всеми, кто на него западёт, — вот и Фролову затянула тема.       —Бабник что ли?       —Да просто хороший.       —Тем более, хороший бы не стал так поступать.       Кстати, о том маленьком каминг—ауте.              

***

      "А что?" — Мужчина поднял бровь и посмотрел на ученика. В глазах мелькнул лёгкий страх. Снова ошибся. Доверил секрет не тому, — "Против?"       "Нет, всё в полном порядке. Не ожидал просто", — Антон и правда не думал, что кто—то в его окружении может быть... не натуральным(?). В подтверждение слов Шастун улыбнулся учителю, — "Я не скажу. Теперь понятно, почему вы не говорите о жене или детях".       Ну а потом тема была переведена. Больше о своей ориентации Попов не напоминал (не учитывая сегодняшней переписки), а Антон держал слово и сейчас активно утверждал друзьям, что у их классного руководителя по любому есть жена и скорее всего ребёнок.              

***

      Когда в разговоре были перебраны уже все темы, ребята успели поругаться и помириться по несколько раз, а от чая уже начинало тошнить, на телефоне прозвенел будильник. 22:30 Выходи на работу, засранец       Блин, засиделись чуток. Так не хочется уходить от сюда. Из места, где тебя всегда ждут, всегда примут с открытыми объятиями, независимо от времени суток.       Грустный выдох.       —Ребят, мне пора.       —А чё? Оставайся ещё. Может у нас переночуешь? — подруга явно расстроена таким поворотом.       —Ну да, мама с папой никогда не против.       —Не, ребят. Я на работу тороплюсь, — Шастун поставил тарелку в раковину на кухне и вернулся к друзьям, явно неожидавших такую новость, — ну да, работу нашёл. Мама против, конечно, но я хочу хоть чем-то заниматься.       —А экзамены, Шаст?       —Да ну, ещё в следующем году подготовлюсь. Может меня вообще не примут.       —А кем хоть устраиваешься?       —Бармен.       —Воу. А где хоть?       —На советской.       —Ну... удачи там, — Позов похлопал по плечу друга и тепло улыбнулся.       —До встречи, Антон! Не нарвись на хулиганов! — крикнула Фролова, когда друг уже закрыл за собой входную дверь.       По идее, можно ещё и чаевых неплохих получить. Бармены же получают чаевые? Было бы просто отлично.       Антон дёргает ручку двери на себя, но она не поддаётся. Закрыто.       Супер.       Он жмёт на звонок и спустя 5 минут томительного ожидания слышит детский голос за дверью.       —Кто там? — голос младшего брата.       —Ромашка, это Антон.       —Точно?       —Да, да. По голосу не узнаёшь?       Тишина в ответ. Какой—то скрежет за дверью.       Ромка тащит стул, на который встаёт и смотрит в глазок.       Уносит его, и наконец, открывает дверь.       —Молодец, Ромашка, — старший целует в лоб блондина, — я уверен, что с тобой дом под надёжной защитой. А где мама?       —Мама на работу ушла, сказала никому не открывать кроме Антона.       Малыш сонно потёр глаза.       —Слушай, Ром. Я сейчас переоденусь и опять уйду. Тебе не страшно будет ночевать с сестрой, без старших? — мальчик задумался, а потом гордо подняв нос, ответил.       —Нет, мне ничего не страшно.       —Вот и молодец. Иди спи, а дверь я за собой прикрою. Утром мама придёт и своими ключами откроет, так что спи спокойно. И никому ничего не рассказывай! Просто говори, что взрослых нет дома. Плиту не трогай, спичками не играй, — когда младший закатил глаза, стало ясно — он слышал это уже сто раз.       Братья зашли в зал и разминулись там же, каждый заходя в свою комнату.       В квартире полная тишина.       Но не спокойная, а нагнетающая, давящая.       Чтобы скорее избавиться от этого отвратительного чувства давления, надевает свободные джинсы, толстовку меняет на более тёплую, и уже через 5 минут выходит на улицу. В последний раз его чуть не зарезали при свете дня, а сейчас ещё и темнота. Бояться нечего, строчеру не за что мстить.       Наверное.       Десять минут пешком, ничего не произойдёт.       Шастун накинул капюшон и слегка поёжился от холода. Пора бы начать носить куртку. Что там с прошлогодней? Вроде цела. Интересно, как там мелкие дома? Ромка не соврал, что ему не страшно? Пусть привыкает, теперь ему часто придётся оставаться на ночь с сестрой. В конце концов, старшей уже 8 лет, разве она несправится с мелким? Не может быть такого.       А как же маме сейчас трудно... на столько, что она готова отказаться от ребёнка. Ужас... ну пап, почему всё так?       Полностью погрузившись в эти мысли, Шастун и не заметил, как подошёл к дверям то ли клуба, то ли кафе, которое находилось прямо в жилом доме. Судя по отсутствию окон, ещё и в подвале.       Ну-с, пора заходить. За всю жизнь парень ни разу не был здесь. Вообще, он не является постоянным посетителем кафешек.       Антон тянет дверь на себя и попадает на лестницу длинной в 5-6 метров уходящую вниз. Всё окрашено в тёмно-синий цвет, а на потолке висят 3 лампы, отдающие таким же светом.       Волнение пробирает с ног до головы.       Шастун проходит всю дистанцию и поворачивает налево. Открывается уже совсем другая картина. На месте, где завершается лестница (примерно через 3 метра) спиной стоят 2 охранника по обе стороны коридора. Дальше уже идёт сам зал. Слева — барная стояка с кучей алкоголя на полках. Остальная часть занята столиками, которые стоят, вероятно, ещё дальше, но от сюда всю картину не разглядеть.       Так, надо обратиться к охранникам. Вдох.       —Извините, — шатен подходит ближе и слегла дотрагивается до плеча одного из высоких мужчин. Пиджак, короткая стрижка, строгий взгляд — стандартный охранник клуба. Работник сразу реагирует на парнишу, — Я на работу пришёл устраиваться, можно встретиться с начальством?       —Имя, — ни один мускус не дрогнул. От голоса аж мурашки по коже.       —Антон.       Охранник сделал шаг вперёд и кивнул в левую сторону, куда и двинулся. Шатен за ним.       Только сейчас, находясь на винтовой лестнице, можно оглядеть ещё одну часть зала.       Помимо обычных столиков, есть ещё и "особые" столы с диванчиками на возвышенностях.       Парни полностью поднялись на второй этаж, прошли под какой-то аркой и оказались в уже совершенно другом зале. Более тёмном и заполненным людьми.       Вдох.       Выдох.       Вдох.       Это стриптиз—клуб.       Сдох.