Я обязательно вернусь домой.

Мысль уехать из этого мрачного серого дома, из этой холодной комнаты, в которой чувствуешь себя слишком одиноко и грустно, куда-нибудь подальше пришла внезапно. Одиночество и холод на душе были уже слишком невыносимыми для меня. Я купила билеты раньше, чем успела подумать о том, стоило ли вообще это делать, будет ли меня там кто-нибудь ждать вообще. Написала близкому другу, который за последние два года стал для меня семьёй, и быстро собрала рюкзак с вещами, когда он написал, что будет ждать меня дома. Утро встретило мрачным небом, легким дождиком и холодным ветром. Пришлось плотнее укутаться в пальто и даже надеть шарф, связанный мной же и имеющий брата-близнеца, который будет подарен другу. Я ушла из дома, никому ничего не сказав, плевать мне было в этот момент на скандалы, которые могут возникнуть, на кроссовки, не предназначенные для луж и грязи, на холодную погоду, да вообще на всё, кроме друга, его дома и автобуса, на котором я поеду. До автовокзала я шла медленно, в наушниках, в которых играли наши песни, с замёрзшими руками от непрерывного написания сообщений и тихо трепещущим сердцем. На самом автовокзале было людно, громко и грязно. Автобус, на удивление, приехал в назначенное время и посадка прошла быстро. Всё проходило так благополучно, что казалось, будто должно случиться что-то очень плохое. Не случилось. Ни тогда, когда я сидела замёрзшая и читала книгу, которую перечитываю по несколько раз в пару месяцев, ни тогда, когда мы проехали уже половину пути, и прекратился дождь, ни тогда, когда мы подъехали к автовокзалу нужного мне города, ни тогда, когда я вышла и сразу же очутилась в тёплых любимых объятиях, согревающих меня, ни тогда, когда меня целовали везде, куда только можно было, ни тогда, когда взяли за руку и отвели в какую-то уютную кофейню и заказали кофе. Не случилось. И казалось, что уже никогда не случится. Играла уютная чудесная музыка, пахло кофе и выпечкой, было мало людей. - Мятно-шоколадный латте? - спросила я, не ожидая выбора другом именно этого напитка. - Твой любимый, - мягко улыбнувшись, сказал он, чем вызвал и мою улыбку. Когда я достаточно отогрелась в тёплом помещении, мы медленно пошли домой, держась за руки и разговаривая обо всём на свете, прерываясь на просмотр какой-нибудь милой улочки. Мы подошли к немного обшарпанной девятиэтажке, зашли в третий подъезд и поднялись пешком на 8 этаж из-за нерабочего лифта. Дверь была самой обычной, такой же, как у многих в этом доме, но она казалась такой особенной и прекрасной в этот момент. Он собирался открыть дверь, но почему-то резко остановился и полез в карман, хотя ключ уже был в его руке. Вытащив из кармана своего пальто точно такой же ключ, он протянул его мне со словами: «Это и твой дом, ты знаешь, ты можешь прийти сюда в любое время, и тебя примут.» В моих глазах впервые за несколько месяцев стояли слёзы. Я бросилась ему на шею и плакала, уткнувшись в плечо, пока не решила, что дверь всё-таки пора открыть. Руки, кажется, даже не тряслись, настолько уверенно я открыла дверь. Я шагнула за порог и оказалась дома. В том понятии дома, в которое я всегда вкладывала всю свою жизнь. Я разулась и бросила рюкзак у порога, обещая себе вспомнить о нём когда-нибудь потом. Медленно проходила по коридору, заглядывая в каждую комнату и трогая стены на ощупь, будто вспоминала что-то родное, но давно забытое. Я дома. Два слова, а столько эмоций и чувств. Конечно, я вернулась за рюкзаком и сняла пальто, но всё это было потом. После осознанного чувства дома и тепла. Пока на маленькой кухне с жёлтым светом и подоконником, застелённым пледом, кипятился чайник, мы лежали и обнимались, тихо перешёптываясь о всяких мелочах. Я приехала сюда всего на пару дней, но так хотелось остаться здесь на всю жизнь. Через какое-то время чайник вскипел, и мы перенесли наши разговоры на кухню, говоря уже громче и заваривая чай. Он купил мой любимый чай. Хотя я даже и не намекала на то, что стоит его купить. Так вот, что чувствуют люди, когда о них по-настоящему заботятся. Разогретые сэндвичи и лавандовый чай придавали царившей с первых секунд атмосфере дома и уюта ещё больших чувств. Пока мы пили чай и беззаботно болтали, обсуждая книги и фильмы, которые ещё не успели обсудить, прошёл час, и за окном стало совсем темно. Посуда была отправлена в раковину, из колонок тихо доносилась наша музыка, мы танцевали и смеялись, пока двухчасовой плейлист не закончился. Из открытого теперь окна слышались только звуки проезжающих машин и шелест листьев, фоном шумела вода, пока друг мыл посуду. А потом он закрыл окно, взял меня за руку, и, выключив свет на кухне, утянул меня в спальню, где мы болтали так долго, пока оба не уснули. Здесь утро казалось слишком приятным и комфортным для обычного утра. Солнечные лучи просачивались через неплотно закрытые шторы, место возле меня было ещё тёплым, но из кухни доносился свист вскипевшего чайника и пахло яичницей. Мой друг, ждавший меня на кухне, обнял меня сразу же, как я зашла. Я была растрепанной, в его растянутой мятой футболке, а он всё равно смотрел на меня как на что-то невероятно прекрасное. Мы пожелали друг другу доброго утра, и я поблагодарила его за завтрак, который казался лучшим из всех моих завтраков за всю жизнь. Мы решили сходить в магазин, чтобы чуть позже испечь печенье, заодно и прогуляться по городу в эту хорошую погоду. Он показал мне свою старую школу, место, где они часто собираются с друзьями в уютные летние вечера, красивый парк, несколько милых маленьких незаметных улочек. Мы снова болтали всю дорогу о разных мелочах. Как бы неловко это не было, но он накупил мне всяких любимых мной вкусностей. Когда мы шли обратно, увидели уличных музыкантов и несколько парочек, танцующих под эту чудесную музыку, он утянул меня прямо в центр. Не помню, чтобы я когда-нибудь ещё столько смеялась и танцевала. Это правда было невероятно. Я всегда мечтала так сделать. Домой мы пришли совершенно вспотевшие и совершенно счастливые. Положительные эмоции просто переполняли меня, хотелось остаться в этом моменте на всю жизнь. Мы решили испечь имбирное печенье в виде сердечек. Самое то, чтобы пить чай или кофе в прохладный осенний день. Снова тот же плейлист, снова тот же смех и разговоры. Снова танцы и бесконечное счастье. Через часа 2 всё было готово, и мы сели пить кофе, пробуя наше печенье. Получилось оно просто восхитительным. Тёплое имбирное печенье, сделанное с большой любовью и душой. Позже он пригласил к нам свою подругу, которая была не против познакомиться со мной. Это оказалась милая чудесная девушка с короткими тёмными волосами, карими глазами, прекрасным заразительным смехом, мягкими руками и губами. Последнее я, конечно же, проверила на себе. Нам троим была комфортны подобные жесты и такая тактильность. Мы лежали на кровати, смотрели фильмы, иногда прерываясь на внезапные милые разговоры, доедали печенье с чаем и просто чувствовали спокойствие и уют. Я не помню, когда я уснула, но проснулась, когда шёл уже другой фильм, за окном было темно, я лежала у неё на коленях, она гладила меня по волосам и о чём-то шепталась с другом, пока тот ласково гладил меня по спине. Подруга поцеловала меня в лоб, когда увидела, что я проснулась, и предложила ещё чаю, умиляясь с ещё немного сонной меня. Часам к 5 утра смотреть фильмы нам уже наскучило, и мы решили выйти на улицу, чтобы встретить рассвет и прогуляться по тихим, ещё спящим, улицам. Мы вернулись домой, когда на часах было, кажется, около 7 утра. Мы легли на кровать, не переодеваясь и не умываясь. Я уткнулась в плечо друга, от которого ещё пахло имбирным печеньем и слегка выветрившимися терпкими духами. Во время моего пробуждения его снова уже не было рядом, зато меня крепко обнимала прекрасная девушка, которая уткнулась мне в плечо и закинула на меня ногу. На кухне снова кипел чайник и пахло какой-то выпечкой. В этот раз шторы были плотно закрыты и солнечный свет не мешал сну. Стоило мне немного пошевелиться, пытаясь тихо выбраться из крепких объятий, как подруга сразу же проснулась. А я ведь так не хотела её будить. Что ж, она не злится на меня, только мило улыбается и целует меня везде, куда только может дотянуться. Я целую её в ответ. Мы вместе идём умываться, а потом также вместе заявляемся на кухню к немного сонному и растрепанному другу, которого крепко обнимаем и целуем. За завтраком я узнала, что вчера они шептались о том, что меня нужно сводить в какое-нибудь классное место, и остановились на том, что поведут меня в магазин по Гарри Поттеру. Думаю, мою улыбку стоило видеть в этот момент. Я была очень рада. Они так же добавили, что купят мне что-нибудь из того, что мне понравится. Но это было лишним, они и так уже достаточно потратились на меня. Конечно, меня никто и слушать не стал. Они оба такие замечательные. Я будто являюсь частью такой маленькой чудесной семьи. Ехать до этого магазинчика нужно было минут 30 на автобусе, который опаздывал, поэтому мы занимали себя разговорами и просто дурачествами. Я лежала на скамейке, на коленях подруги, а друг сидел на земле возле нас, что позволяло ему легко целовать меня в совершенно неожиданные моменты, заставляя меня улыбаться. Я впервые так радовалась тому, что этот дурацкий автобус так безбожно опаздывает. Автобус приехал только через 20 минут после назначенного времени отправления. Водитель долго и искренне извинялся, рассказывал про пробки на дорогах и каких-то пьяных водителей, из-за которых данные пробки и возникают. Он оказался таким душевным и весёлым человеком, что все пассажиры слушали его историю, задавали вопросы, смеялись вместе с ним. Так что 30 минут прошло быстро, и мы были на месте уже в три часа дня. Сначала мы шли по обычной улице, но затем свернули на какую-то улочку, в которой уже царила атмосфера волшебства из-за высоких кирпичных стен с плакатами и дверьми в различные магазинчики, из которых доносилась тихая музыка. В конце этой улочки и находился магазинчик. На обед этот магазинчик закрывался как раз с двух до трех, поэтому мы были одними из первых посетителей. Кроме нас там были только две милые девушки, которые очевидно состояли в близких отношениях. Иначе как объяснить их постоянные поцелуи, вдруг возникающие во время разговора и выбора вещей. Таких отношений и мне хотелось. До безумия хотелось. Я увлеченно рассматривала вещи, некоторые решалась покупать и поэтому носила их с собой в руках. Больше всего меня зацепила мантия, но цена её зацепила меня меньше всего. И вот пока я стояла в раздумьях и задумывалась о покупке, рядом со мной обнимались и целовались друзья, которые, заметив, что я смотрю на них, хихикнули и подмигнули мне. Если это нельзя назвать би-паникой, то как это вообще можно назвать? Пока я стояла и думала можно ли назвать мои чувства сейчас би-паникой, друг приобнял меня за талию, притянув тем самым к себе, и поцеловал меня в щёку, а после в уголок губ. Я поцеловала его в ответ. Мы вышли из магазина примерно в половину пятого вечера и решили прогуляться. Мне показывали разные «достопримечательности»: места, которые были важны для них, места, в которых были забавные ситуации, какие-то магазинчики и чудесные улочки. Мы много болтали, смеялись и обсуждали разные вещи. Нам даже удалось поспорить о книгах. После выслушанных точек зрения, мы все поменяли мнение на более менее схожее друг с другом. Я шла между двумя близкими для меня людьми, от них пахло разными духами, но у обоих они были терпкими и кружащими голову. Проходя мимо какого-то дома, подруга сказала, что пойдёт домой, потому что ей здесь недалеко, даже предложила пойти вместе с ней, но мы с другом решили поехать домой чуть позже. Она поцеловала его в щеку, а потом поцеловала меня, но уже в губы, всунула в руки какой-то свёрток, который я убрала в рюкзак, решив позже посмотреть что там, и скрылась за ближайшей улочкой. «Не хочешь выпить чего-нибудь?» - спросил меня друг, проводив взглядом ушедшую девушку. Я согласилась, почти не раздумывая. Мы зашли в какой-то магазин, название которого я не успела рассмотреть. Он сказал мне выбрать что-нибудь, чтобы он оплатил, хотя я и сама могла. Я выбрала первый попавшийся мне на глаза алкоголь, который был мне знаком. Не самый мой любимый, но достаточно вкусный. Когда мы отошли от магазина на какое-то расстояние и приблизились к широкой, но уже безлюдной улице, я открыла бутылку. Я сделала несколько глотков и только начала наслаждаться вкусным напитком, как у меня нагло вырвали бутылку из руки. Через несколько секунд и пары чужих глотков я услышала: «Что за гадость тебе нравится? У тебя отвратительный вкус на алкоголь.» Я тихо рассмеялась, потому что для человека, который назвал напиток гадостью, друг выпил слишком много. Получив тычок в бок после озвученных мыслей, я толкнула его плечом, и мы вместе рассмеялись. Хотелось остаться в этом моменте навсегда, чтобы всегда чувствовать это безграничное счастье и свободу. Всю долгую дорогу до дома мы много разговаривали и смеялись, периодически передавая друг другу бутылку и заходя за новой, когда заканчивалась предыдущая. Домой мы ввалились почти никакие, зато ужасно счастливые. Спать легли, не раздеваясь, но сняв обувь. К сожалению, всё хорошее должно заканчиваться на определённое время, поэтому, проснувшись утром от свиста чайника и лёгкой музыки на кухне, я почувствовала одиночество и внутреннюю пустоту. Сегодня мне придется уехать обратно к родителям. И никакого счастья, легкости и свободы на долгое время. А самое главное — никакого чувства, что у меня есть дом, где меня всегда примут. Никакого уюта, тепла и заботы. Ничего. Я переживу. Должна пережить для тех, кто стал моей семьёй. «Прощальный завтрак?», - слабо улыбнувшись, спросила я, увидев на столе блинчики, тосты с разными джемами и горячий шоколад. Он слабо улыбнулся в ответ, помолчал несколько секунд, будто придумывая, что ответить, а после сказал: «Не прощальный. Просто завтрак перед тяжёлым днём.. Днями.. Тебе здесь всегда рады в любое время, это и твой дом тоже. Через год ты сможешь переехать сюда. Навсегда.» И снова тёплые долгие объятия и поцелуи в висок. Уже после обеда мы стояли на автовокзале и ждали мой автобус. Так не хотелось уезжать. Я до последнего не отпускала его руку, всё надеялась, что каким-то чудесным образом останусь здесь навсегда. Не осталась. Обняла на прощание и села в этот дурацкий автобус, который увозил меня от счастья. Снова долгая поездка, но уже не такая трепещущая. Снова серые виды за окном и холодный дождь. Снова я одинока. Я приехала домой уже поздно вечером, кажется, было часов 9, тихо прошла в свою комнату, увидев укор и какую-то неприязнь в глазах родителей. Сбросила рюкзак возле кровати и легла лицом в подушку. Слёзы полились сразу, будто накапливались неделями. Я плакала чуть ли не до потери сознания. Обида, одиночество, воспоминания о недавних счастливых днях, холод комнаты и путаница в мыслях — всё это просто вывалилось из меня вместе со слезами. Так что, когда плакать уже было нечем, да и не хотелось, я чувствовала полное опустошение и желание исчезнуть. А ещё хотелось курить. Кажется в рюкзаке завалялись одолженные у ребят сигареты, которые не понадобились в прошедшие дни, но очень пригодились сейчас. Пока родители были увлечены разговором в своей комнате, я тихо пробралась на кухню, в которой горел тусклый жёлтый свет от почти перегоревшей лампочки, и зажгла сигарету. Курение успокаивало, как мне казалось. Самовнушение. Я просто привыкла так делать, находясь в этом доме. После часа слёз пробираться на тихую кухню и курить, задумываясь о смысле жизни и прочих мыслях, забивающих уже болящую голову — стало некой традицией. Вернее даже обязательным условием, нужным, чтобы окончательно не сойти с ума здесь. Услышав какие-то действия в родительской комнате, я быстро вышла на улицу, захватив куртку. Не хватало мне ещё слышать их стоны или ругань. Бывает и то, и другое, как повезёт. Я затушила сигарету, бросив её в ближайшую лужу, накинула куртку на плечи и ушла куда-то в темноту ночных улиц. Я обязательно вернусь домой.