Моя игра

«Доброе утро. Как спалось?» Стеша сонным расфокусированным взглядом пробежалась по сообщению, которое её разбудило. Протерев глаза и хмурясь, перечитала, сосредотачиваясь, и застонала. Дисплей телефона показывал время в левом верхнем углу: 09:21. Что ж, не очень-то и рано, но раньше десяти она не просыпается в выходной. Только Артур этого, увы, не знал. Она заблокировала телефон, оставляя сообщение прочитанным, и прикрыла глаза, снова погружаясь в сладкий сон. Ничего страшного не случится, если ответит потом. Но «потом» не наступило. Всё ещё сонная, Стеша поплелась в ванную, чтобы принять душ, и внизу ванны, возле отверстия, обнаружился незваный гость, чёрный, маленький, усатый и не очень приятный на вид. — Ну и откуда ты здесь? Страха не было, только недоумение, сонная заторможенность и любопытство. Казалось, что насекомое смотрит прямо на неё. — Нужно тебя показать ребятам, ты им наверняка понравишься. Стеша пошла за телефоном и уже собралась щёлкнуть жука, как внезапно бровь зачесалась, девушка потянула к ней руку с зажатым в ней гаджетом, тот внезапно выскользнул и упал. Как в замедленной съёмке, она видела, как телефон экраном вниз рассекает воздушное пространство и с громким стуком ударяется о керамику ванны, а таракан от испуга лезет на стену. Стеша моргнула, застыв, широко распахнутыми глазами она смотрела на грустно лежащее устройство и слышала только удары своего сердца, громкие, как первый будильник поутру. «О нет». Нервно сглотнув, она всё же вышла из оцепенения и с боязнью перевернула телефон. Как и ожидалось, дисплей покрылся паутинкой, тонкие изогнутые линии трещин появились на нём сверху, в правом углу, соединяясь в причудливом узоре. Это могло быть даже красиво, если бы не одно «но»: он повредился настолько, что пользоваться им теперь невозможно. Экран справа расчертили разноцветные вертикальные полосы. Стеша с сожалением провела по нему рукой, ощущая желание расплакаться. Телефон, купленный на первую зарплату, служил ей верой и правдой долгих четыре года. Немодный, устаревший, недостаточно мощный, но такой родной… — Придётся отнести тебя в ремонт, — со вздохом решила Стеша и злобно зыркнула на таракана. — А с тобой я сейчас поквитаюсь, чудовище. Один удар тапком — и насекомое навзничь рухнуло вниз. — Так-то лучше. *** Артур с остервенением, выпучив глаза, всматривался в экран телефона, прожигал взглядом своё сообщение, помеченное как просмотренное. Но так и не отвеченное. Прошло уже три часа, а Стеша и не думала отвечать, кажется. Недолго думая, он набрал её, но не смог дозвониться: оператор известил, что абонент не может ответить на звонок. Неужели Стеша специально отключила телефон, чтобы не разговаривать с ним? От этой мысли всё внутри взбунтовалось. Он не может быть ей настолько противен! Артур бросил последний мрачный взгляд на предательски молчащий телефон и вышел. Он открыл гараж и выгнал байк, ощутив себя сразу лучше и на своём месте. Харлей, красивый и ещё даже совсем не старый, серебристо-чёрного цвета, появившийся у него без малого три года назад, сразу занял роль лучшего друга, сместив с этой позиции Димона. Когда на душе становилось душно, Артур брал его и отправлялся в путь, куда глаза глядят. Выжимал со всей силы газ, позволял стрелке спидометра перейти отметку «сто», но дальше не заходил. Инстинкт самосохранения всё же имелся. Вот и сейчас Артур мчался по дороге, выбрав безлюдную трассу. Порывы ветра атаковали лицо, но он давно свыкся с этим и не чувствовал недостаток воздуха, как это обычно бывает с новичками. В ушах свистело, но он, как опытный байкер, держался спокойно и уверенно, совсем не боясь. Все лишние мысли вылетели из головы прочь, как это происходило всякий раз при езде на байке. Харлей был для него не просто средством передвижения, а продолжением самого себя. Стоило хотя бы коснуться его — и на душе становилось легче. Он никогда не говорил, но на самом деле был искренне благодарен отцу за такой подарок. Где-то через час езды стало значительно лучше. Загоняя байк обратно в гараж, Артур уже не думал о Стеше. Ему было всё равно, что она решила игнорировать его, не ведётся на его достаток, ведёт себя так равнодушно. Стало даже всё равно, если у него не получится. Но какая-то глухая досада всё же плескалась в душе, досада, которая никак не могла вырваться. Зайдя в квартиру, Артур прошёл в гостиную, не заметив в коридоре обувь, и обомлел, когда увидел в кресле сидящего мужчину. — Папа? Он нахмурился, окидывая того взглядом. Нога закинута на ногу, в руках — телефон, на запястье левой руки — круглые смарт-часы. Меж густых седых бровей пролегла складка, а лёгкая щетина придавала его виду брутальности. Артур видел в нём самого себя: те же в меру широкие плечи, узкий таз, равнодушный взгляд серых глаз, властно приподнятый подбородок, открывающий жилистую шею. Мужчина поднял взгляд на Артура и дёрнул уголком губ в улыбке. — Здравствуй. Спрашивать, как он попал в квартиру, не было смысла. У него имелся дубликат ключей, поскольку он оплачивал жильё и, как ему казалось, имел право в любой момент нанести визит. Артур думал иначе, но предпочитал не выражать негодование. — Ты что-то хотел? — Артур с безразличным видом повертел брелком от ключей на пальцах. — Предложение есть. — Мужчина достал из кармана флаер и положил на стол. Артур, подойдя, недоверчиво осмотрел его. — Закрытая вечеринка? Давно ты уже такое не предлагал. Неужто теряешь связи? — Вместо того, чтобы язвить, лучше поблагодарил бы. Артур фыркнул и промолчал. В их взаимоотношениях произошёл разлад, и довольно давно. Ещё тогда, когда его поставили перед выбором: подчиниться и спокойно пользоваться деньгами или воспротивиться и потерять доступ к ним. А он к тому времени уже понял, какую великую силу имеют деньги. Без них ты — никто, с ними — король. Артур, конечно, ещё не раскидывался финансами отца и прежде всего ставил личные качества человека, зарывался носом в энциклопедии, чтобы впечатлить эрудицией какую-либо девчонку, но это всё не имело значения без красивой наружности. В голову, вскарабкавшись из глубин давно забытых событий, поползли воспоминания о том, как его первый раз жёстко и безжалостно отшили. «Я начну с тобой встречаться только тогда, когда твои зубы не будут напоминать проволоку. А то как же с тобой целоваться? И когда ты перестанешь одеваться как бабушкин внучок. Может, бабуля тебе ещё сопли подтирает? Ха-ха». Артур мотнул головой, прогоняя неуместные воспоминания, сглотнул и перевёл тему: — Что там мать? Давно видел её? — Неделю назад. О тебе вспоминала, хочет увидеть. Ты бы попробовал. Артур сардонически рассмеялся, скривив губы так, что это выглядело даже жутковато. Он сложил руки на груди и посмотрел на отца так, что если бы тот был деревом, то моментально воспламенился бы и сгорел дотла. Но, увы, это так не работало. — Ты действительно думаешь, что я на это соглашусь? После того, как она бросила четырехлетнего ребёнка и посреди ночи умотала к любовнику? *** — Мама? Ты куда? — Маленький мальчик стоял в коридоре в полумраке и, прижимая к себе плюшевого одноглазого зайца, недоуменно смотрел на женщину с чемоданом, которая уже коснулась двери. — Ох, Артур. Ты почему не спишь? — Я встал пописать… Мам, а ты куда? — Я… м-м… твоя мама готовит вам с папой сюрприз, мой хороший. Тебе понравится. Но для этого ты должен быть послушным мальчиком и лечь в свою кроватку. Ты же послушаешься меня? Артур нехотя кивнул и, потирая сонные глазки, прошлёпал босыми ногами в комнату, напоследок пробежавшись расфокусированным взглядом по зелёному платью женщины. Позже он узнает, что тогда видел мать в последний раз и «сюрприз» заключался в том, что она бросит их, сбежав с любовником. Позже она даст о себе знать и скажет, что была слишком молода, чтобы посвятить всю жизнь ребёнку (на тот момент ей почти исполнилось двадцать один). Позже она свяжется по телефону с Артуром, а тот не почувствует ничего, кроме омерзения… И, бросив трубку, тихонько всхлипнет и решит, что любовь всегда делает больно, значит, её не должно быть. И у него появится непереносимость зелёного цвета. *** — Она сожалеет, и ты знаешь об этом. — Мужчина вздохнул и устало потёр виски. Если взглянуть на лицо, то можно увидеть безразличие там, только вот побелевшие костяшки от плотно сжатого кулака выдают напряжение. — Да и я был не лучшим мужем. Фактически я настоял, чтобы мы поженились, но слишком мало времени посвящал ей и слишком много — работе, а от неё слишком много требовал. Я не осуждаю её. Ладно… Приглашение оставляю тебе, наслаждайся. Не говоря больше ни слова, он твёрдой и уверенной походкой направился к двери. Артур также ничего не ответил. *** Артур поправил рукава дорогого пиджака, пройдя в роскошный особняк. Уже давно стемнело, и зажжённые свечи в настенных подсвечниках окутывали помещение флёром таинственности и загадочности. При входе уши сразу заложило от громкой басовой музыки, которая звучала, казалось, отовсюду, из каждого уголка. Дверь же открыл молодой парень в белой рубашке с расстёгнутыми верхними пуговицами и небрежно завязанном зелёном — сразу же захотелось содрать его — галстуке. При виде Артура он заулыбался и взъерошил волосы. — Как я рад тебя виде-еть! — нараспев произнёс он, раскрывая руки для объятий. — Влад. — Артур с отвращением увернулся, сдерживаясь, чтобы не сорвать этот чёртов галстук. — С чего вдруг вечеринка? — А ты забыл? Мой предок же продал серию картин неделю назад и решил это отпраздновать. — Ах, да. Артур припоминал что-то такое. Отец Влада — художник и приятель отца Артура, благодаря чему в его руки попадал каждый флаер на закрытую, элитную вечеринку «для своих». Практически всегда они сопровождались сексапильными полураздетыми девушками, крепкой выпивкой и некоторыми запрещёнными веществами. Каждая такая вечеринка сопровождалась тем, что через постель Артура проходила не одна барышня, а наутро он никак не мог смыть с себя липкий осадок от прошедшей ночи и глушил неприятные ощущения как мог: крепкими сигарами с качественным кофе, флиртом, — но толк от этого был мизерный. Не помогало. Жалкие суррогаты. Артур без особой радости поздравил знакомого и прошёл вслед за ним в большую просторную комнату. Освещённая диско-шаром, с небольшой барной стойкой, она напоминала клубный танцпол. Напитков там было мало, потому что, Артур знал, гораздо больший выбор предоставлялся в специально отведённой для этого комнате, которая выполняла роль кладовой. Он окинул взглядом пространство и разбросанных по нему гостей и с лёгким удивлением заметил, что на девочках, сидящих на коленях парней, надеты только корсеты и маски с кроличьими ушами. Плэйбой, значит. А ведь на флаере это не указывалось. За барной стойкой обнаружился Сёма, и это вызвало ещё большее замешательство. Артур никогда не видел его в таких местах, он даже в его компании на квартире появлялся через раз, что объяснялось вполне обыденно и скучно: ему интереснее играть в компьютерные игры. Так что же он делает здесь? — Не ожидал тебя здесь увидеть, — отметил Артур, сев рядом с приятелем. — Как ты здесь очутился? — Жизнь полна неожиданностей, — философски заключил тот, запустив руку в кудрявые волосы, и положил перед собой флаер. — Мне на балкон прилетело это, вероятно, ветром принесло. Подобрал, смотрю, вечеринка. Решил прийти. По тихой неторопливой речи и расслабленному взгляду непонятно было, говорит ли он на полном серьёзе или шутит. И так при общении с ним случалось всегда. Артур не мог его понять, поэтому старался избегать его общества, ощущая странное иррациональное напряжение. — Ясно, — усмехнулся Артур. — Не хочешь подцепить девочку? — Нет. Он облегчённо выдохнул. Хоть что-то оставалось неизменным: женский пол Сёму не интересовал. Мужской, впрочем, тоже, скорее всего. — А что у тебя со Стешей? Уже завоевал её? Артур, совершенно не ожидая этого вопроса, мрачно нахмурился и сжал руки в кулаки. Рука невольно потянулась к телефону, но он тут же отдёрнул её, приказав себе не делать этого, не проверять, не думать о ней. Сделав себе коктейль на основе коньяка, он, помолчав, признался: — Она игнорирует мои сообщения весь день. Ничего, в понедельник я ей такое устрою!.. Правда, что именно, Артур не знал. — А ты не думал, что дело может быть в чём-то другом? Может, у неё что-то случилось? Попробуй позвонить или приехать к ней. Но Артур качнул головой и выпил залпом коктейль. Нет уж, до понедельника никаких Стеш. — Иди к чёрту, сам разберусь. Я к Владу. Влад обнаружился в другой комнате, увлечённый целованием девушки-зайки, которая почти лежала на нём. Одна рука парня сжимала её задницу, другая же мяла грудь. Девушка стонала сквозь поцелуй, отчего по ягодицам раздавались шлепки. Артур брезгливо морщился от отвращения. Тупые животные инстинкты, и почему только люди, которые считаются высшим звеном эволюции, до сих пор им подвержены? В некоторые моменты Артур ненавидел себя за то, что он всего лишь человек, и пытался бороться, но инстинкты оставались сильнее. Они затуманивали разум посильнее цветных таблеток, застилали глаза пеленой, заставляли страстно желать соития, а в скором времени после этого в большинстве случаев жалеть. Он не хотел быть слабым человеком, таблетки позволяли почувствовать себя богом, великим и сильным, делали мир красочнее, интереснее, поэтому он так нуждался в них. Артур захлопнул дверь. — Эй, старик, дай колёса. Влад нехотя оторвался от барышни, чтобы достать из кармана блистер и швырнуть его под ноги Артуру. — Проваливай и не мешай, деньги отдашь потом. Артур вышел и, закрывшись в другой комнате, дрожащими от предвкушения руками выдавил таблетку и закинул в рот. Он сидел, прислонившись к стене, на полу со слегка помутневшей от алкоголя головой и пытался понять, что делает на этом празднике жизни. Здесь ли его место? Среди этих людей, в которых и души нет? Перед глазами против воли возникло лицо Стеши, её горящий взгляд, когда она рассказывала об аниме, и сердце сжала необъяснимая тревога и злость. На себя. На неё. На отца с этим чёртовым флаером. Всё, что Артур мог сейчас сделать, — ждать, пока таблетки подействуют. Поджав губы, он встал, отряхнулся и, сделав глубокий вдох, направился обратно к веселящимся. Погружённый в свои мысли, Артур не заметил в полумраке приближающуюся фигуру с обнажёнными ножками и только спустя миг почувствовал мощный толчок и влагу на ботинках. От неожиданности он даже оторопел и недоуменно уставился на обувь, по которой растекалось коричневое пятно. — О-ой! Извини, — нараспев произнёс мелодичный женский голос. Артур резко вскинул взгляд и открыл рот, собираясь высказать всё, что думает насчёт неуклюжести, но наткнулся на ангельское невинное и полное раскаяния личико — и все слова вылетели из головы, а при взгляде на округлости начали пробираться в голову совсем другие… — Извиню, если такая милая зайка изволит избавить меня от скуки и одиночества и провести со мной время. — А отчего ж тебе скучно и одиноко, милостивый сударь? Разве в твоём сердце не живёт Господь? — Девушка забавно склонила голову на бок, и Артур мрачно усмехнулся. Да, когда-то Бог там жил. В детском наивном сердце, верящем во всё святое, безоговорочно доверяющем взрослым. В сердце, которое ещё не понимало, что не все молитвы могут быть услышаны, а желания — исполнены, что Бог если и помогает людям, то очень выборочно. А когда детское сердце сталкивается с реальностью, оно неизбежно черствеет. Артур презирал Бога и имел для этого достаточно причин. — Бог? С Ним не поговоришь, не расскажешь Ему, как у тебя дела, что на душе. Точнее, рассказать можешь, но ответа не будет. Поэтому Он не спасает от одиночества, а только усугубляет. — Артур покачал головой. — А ты хочешь со мной поговорить? Взгляд скользнул по соблазнительным приоткрытым припухлым губам девушки. Артур мигом представил, как впивается в них поцелуем, как наматывает на кулак эти блестящие прямые волосы, как сжимает грудь и слух ласкают стоны… — Поговорить? Да… Только без слов. Он протянул руку и провёл пальцем по мягким губам. Девушка же обхватила его губами и вобрала в рот. Язык коснулся подушечки. Артур шумно втянул в себя воздух и выдохнул. В голове зашумело, в штанах в области паха появилось ощутимое и болезненное напряжение, которое требовало разрядки. Он притянул к себе девушку и сжал руками ягодицы, затем потёрся пахом о промежность. — Давай уйдём отсюда, поедем ко мне домой, займёмся куда более интересным делом… Незнакомка облизнула губы и кивнула. Они ехали на байке, тоненькие руки обвивали талию Артура, и тот, представляя, что это руки Стеши, сильнее вжимался в руль и подставлял лицо навстречу холодному колючему ветру, который швырял иголки начинающегося дождя и пытался выбить мысли из головы. Пока что безуспешно. Но Артур знал, что каких-то десять минут — и ему станет весело и нереально хорошо, а Стеша уйдёт из сознания, как будто её там никогда и не было. Смазанные механические поцелуи, быстрое и нетерпеливое раздевание, шумные выдохи оттого, как женская рука скользит по пульсирующему половому органу… Затуманенное сознание, бегущий по венам ток, приподнятое настроение, умиротворённость. Вместе с толчками внутри женского тела, скреплёнными руками и сомкнутыми на его пояснице ногами приходило неземное удовольствие, и процесс занятия любовью под действием веществ воспринимался как в первый раз, до того новыми казались ощущения. Хотелось плакать оттого, насколько хорошо. Вся тревожность улетучилась, оставляя чистый восторг, будто никогда и не проникала внутрь, а черви сомнения не точили голову. Артур не думал о том, что будет утром, как объяснить девушке, что на завтрак ей не стоит оставаться, он просто растворялся в ощущениях. Он как будто перенёсся в другую галактику, стало важно не столько забыться при помощи секса, сколько получить истинное удовольствие: желание касаться, целовать в губы и покрывать поцелуями всё тело, крепкие объятия и ощущение единства, мощнейшей близости — всех этих чувств не было при сексе в трезвом сознании. Артур хотел продлить их на как можно более долгое время, только чтобы не чувствовать одиночество снова. Но ночь заканчивается, действие экстази истекает, реальность врывается холодным порывом ветра в разгорячённое сознание и остужает. И острое ощущение одиночества накрывает волной так, что хочется выть и рвать на себе волосы.