eternal bliss

в мягком лунном свете безлюдная детская площадка выглядит довольно пугающе. некогда шумный город давно погрузился в ночную дрёму. даже многочисленные машины стали ездить в несколько раз реже. волшебная россыпь небесных тел распласталась по глубокому тёмному пространству, где-то выше уровня горизонта. завораживает. и вот, одна пара глаз неотрывно разглядывает самую крупную точку, именуемую естественным спутником земли, будто пытаясь найти в ней ответы на все поставленные жизнью вопросы. и что такого волшебного люди всё время умудряются найти в простой луне? качели на тонких изящных цепочках стабильно поднимаются и опускаются. и, на удивление, не скрипят. вторая пара глаз пытается разыскать хоть какую-то зацепку в других глазах. в тех, что сейчас предпринимают попытки собрать созвездие большой медведицы. смешно, ведь никто до сих пор так ничего ничего и не нашёл. тишина поглощает детский городок. змеёй проскальзывает в песочницу, обвалакивает собой горки и укутывает в свои объятия карусели. кажется, словно весь мир остановился и буквально кричит, что нужно делать. однако его никто не замечает. несправедливо. подошва кроссовок едва шаркает по асфальтированной поверхности, отталкиваясь для нового подъёма. ветер сдувает со лба прядки спутанных под конец дня волос. впереди по прежнему видно весь город, словно на ладони. ночные огни красным флагом напоминают о существовании какой-либо жизни в спящем сеуле. но взгляд прикован к всё той же паре глаз. в ней отражаются недосказанность, недопонимание, тревожность и ещё что-то нечитаемое. это что-то настораживает в большей степени. неизвестность пугает. — хён, моя кофта теперь пахнет твоими духами, — вторая пара глаз отрывается от чарующего небосклона и теперь взаимно пытается пробраться вовнутрь разума владельца чужих глаз. ответ разливается, — словно молоко в космосе — по всему свободному пространству лишь спустя минуты три. — и что мы будем с этим делать? — качели потихоньку замедляют свой ход, предоставляя возможность чётко увидеть страх в лице собеседника. — м, ну, я могу её постирать что-ли, — вышло неуверенно и скорее вопросительно. — я про другое, — качели вовсе останавливаются. блеск встревоженных глаз слепит. будто белая вспышка перед потерей памяти. перед потерей последней клетки здравого рассудка. — ничего уже не изменить. судьба предоставлена нам с самого рождения. знаешь же, что не делается - то к лучшему? — тебе не страшно? — нет, хён. я боюсь. я боюсь будущего. я не знаю, что будет завтра. я не знаю, когда мы сможем ещё раз встретиться. и сможем ли мы вообще? я боюсь мыслей, которые меня тревожат. но давай закончим хотя бы этот день на позитивной ноте, — печальная улыбка и кивок в подтверждение (убеждение) собственных слов. уже в свои пятнадцать лет рики всегда пытается здраво мыслить и находить рациональные решения насущных проблем. парень повидал достаточно, чтобы смело заявлять о том, что разбирается в людях. особенно в своём лучшем друге дестства. — я тоже боюсь. — чего? — своих чувств. — все чувства имеют право существовать. они нисколько не страшные, их не стоит бояться или стыдиться. прими их. поделись ими. и я тоже приму их. — это очень странное чувство по отношению к моему самому близкому человеку. я не знаю, как описать его. возможно я бы хотел проводить с ним всё своё свободное время, дарить хорошее настроение, согревать холодной зимой. а этот человек кстати сейчас сидит на карусели. — ...что? — он всё прекрасно понял. и сону, в свою очередь, тоже понял. но они оба нуждались в чётком толковании собственных чувств, для большей уверенности, не более. и вновь тишина. словно разряд тока прошёл по тонким проводам-артериям, доставляя пережёванную барабанными перепонками информацию прямиком в сердце. информацию, которая взялась из ниоткуда. сложилась из простых звуков. а точно ли рики правильно понял? он точно услышал то, что должен был? это то, что до него хотел довести сону? да, это то самое, что тревожит его друга. ночной мороз скользит по оголённым участкам кожи, пробирается под тонкую ткань одежды, колышет волосы, завязывает крепкие узлы на изящных запястьях и длинных пальцах. внутренние органы покрываются инеем. и лишь тепло чужих глаз согревает душу, не давая стеклянному осколку окончательно поглотить хрупкое сердце. какое слово ему нужно составить? какие буквы дала ему судьба, чтобы обрести счастье? — это уже не имеет смысла, я всё равно переезжаю, — на глазах кима проступают слёзы. он выглядит, как маленький напуганный котёнок, которого хочется только обнимать и говорить приятные слова. — я... извини, хён, — рики медленно встаёт с карусели и осторожно двигается в сторону качелей, на которых съёжившись сидит сону. вот японец присел на корточки возле кима, положил голову на его колени и грустно выдохнул: — мне тебя будет не хватать, не бросай меня, — как бы эгоистично в данной ситуации это ни звучало. из уст парня выходила лишь правда. — прости, что обременил тебя тем, что сказал ранее, — ловкие пальцы стали перебирать прядки чужих светлых волос, — чего в темноте не видно, — рики это нравилось. на бледном лице сону появилась печальная улыбка, ему будет не хватать парня, что сейчас прикрывает глаза от удовольствия, лёжа на коленях старшего. — ты не понял? — японец резко поворачивает голову, смотря прямо в глаза кима. они, на фоне нескольких тысяч звёзд, сияли гораздо сильнее. — что? вопрос остаётся проигнорированным. вместо этого, рики крепко берёт руку друга в свою, заставляя встать, и тянет куда-то. они идут долго. в полной тишине. время уже позднее, пора бы спать. для детей сейчас не самое лучшее время для прогулок. но им можно, они решают жизненно важные вопросы, которые штурмом нападают на и так перегруженный мозг. сону, которого всё ещё за руку тянет японец, на ходу разглядывает бескрайнее небо. он не успел сделать этого ранее, думая о том, чтобы как можно скорее высвободить свой разум из крепкой хватки навязчивых мыслей. и правда, звёзды восхитительны. а если хорошенько так подумать, то они похожи на родинки на теле рики. их также много, такие же волшебные. хочется абсолютно все присвоить только себе и никому не отдавать. а вот и луна. такая большая и светящаяся. она всегда с тобой, независимо от того, на каком континенте ты живёшь. значит ли это, что луна знает самые сокровенные секреты всех людей? может ли она подсказать киму, о чём сейчас думает его несносный друг? умела бы говорить - точно подсказала. куда они направляются? сону бы задал этот вопрос, но нарушать такое спокойствие и умиротворение он не в праве. ведь совсем скоро придётся забыть об этом, как о приятном сне. просто отложить в уголочке сердца, закрыть на ключик и повесить табличку: "абсолютно секретно, только моё". идея о переезде посетила родителей парня не так давно, но зная, какими импульсивными могли быть их решения - это вполне ожидаемо. да, город, в который они переезжают всё также в корее, так что они с рики не будут разделены океанами или чем-то в этом роде. однако видеться настолько часто у них явно не получится. может, несколько раз на летних каникулах? — пришли, — остановившись, японец воодушевлённо выдыхает и довольно улыбается. перед глазами расстилается вид на сеул. такой большой и завораживающий. парни стоят на какой-то высокой смотровой площадке, на которую вход явно был запрещён. то, что ким увидел перед собой - не меньше, чем сказочно. он видел множество городских пейзажей, как ночных, так и дневных. но этот запомнится надолго. сеульские высотки, освещённые фонарным светом улицы, широкие проезжие части, городские парки, знаменитый мост и река ханган. всё выглядело так лаконично, но поистине чарующе. киму даже на мгновенье показалось, что звёзды улыбаются, собираясь в одно созвездие, состоящее из множества смайликов. рики, что стоит рядом, всё ещё держа руку сону в своей, мысленно благодарит луну, у которой сам некоторое время назад просил совета. — хён, ты, конечно не полярная звезда, но благодаря тебе я знаю, куда мне идти. спасибо, что освещаешь мою жизнь и задаёшь направление, — японец тихо смеётся, не ожидая от себя таких слов. — эй, нишимура рики, чего это ты такой милый, а? — уф, ещё полчаса назад ты был готов заплакать. — а ты, что, так хочешь, чтобы я скорее уехал? — если после того, что я сейчас сделаю мне станет стыдно, то да, — хитрая ухмылка. — о чём ты? считанные мгновенья до того, как они поймут всё окончательно. рики резко придвигается, касаясь губ сону своими. целует нежно и так плавно. киму не остаётся и выбора, кроме как расслабиться и полностью отдать своё хрупкое тело в руки высокого японца, что всё ещё целует. с каждой секундой кислорода становится всё меньше и меньше, остатков здравого рассудка тоже. земля полностью уходит из под ног, когда сону кончиками горячих пальцев дотрагивается до нежной кожи на спине рики, скрытой под плотной тканью худи. такой контраст на морозе просто сводит с ума. — тебе стало стыдно? — отстранившись, тяжело дыша интересуется ким. как хорошо, что именно в данный момент в голове нет мыслей о скором переезде. пока он с рики, всё хорошо, а потом он что-нибудь придумает. — не-а. — больше ничего не хочешь добавить? — я бы хотел сейчас фисташковое мороженое, — смех такой звонкий, что губы сами растягиваются в улыбке смотря на это зрелище. — да ну тебя. — да-да, и я тебя люблю. — а что с моим переездом будем делать? — не думай об этом сейчас, посмотри лучше какой красивый вид, какой красивый я. и снова искренний заливистый смех. ещё полчаса назад, парни бы и не подумали о том, что сегодня смогут чувствовать себя настолько беззаботно. всё-таки, луна не такой уж и плохой советчик. а эта самая луна сейчас довольно хихикает своей очередной, проделанной на отлично работе, переглядывается со звёздами. на считанные секунды в ночном небе выстраивается очертание фразы на знакомом языке. только дня них. больше никто и не увидит это. "新しい章でお会いしましょう" увидимся в новой главе. и правда, наступает новая глава жизни. новые трудности, новые воспоминания, новые приключения и новые чувства. в столь большой перспективе счастья, переезд не кажется настолько большой проблемой.