С чистого листа

      Они развелись три года назад. Бракоразводный процесс, в отличие от стихийно-возникшей страсти между ними, был долгий, мучительный, с оскорблениями, криками и ругательствами в зале суда. Под конец не выдерживала даже судья, закатывая глаза так далеко, что они грозили остаться в таком положении навсегда. Эрвин не выдержал тоже и не пришёл на последнее заседание, отправив вместо себя адвоката. Смотреть в глаза человеку, которого когда-то любил, а теперь стал для него чем-то вроде досадного недоразумения «испортившего лучшие годы жизни» оказалось невыносимо. Он отказался от всего кровного и совместно нажитого; попросил только, чтобы это недоразумение под названием «брак» скорее разрешилось.       В тот день Леви разгромил всю квартиру. В печь праведного гнева летело всё, что попадалось под руку: мебель, посуда, цветы. Сильнее всего пострадали их совместные фотографии. С них смотрели две счастливые и беззаботные пары глаз. Приторно — счастливые, до тошноты. Пол в гостиной был усыпан осколками битого стекла и кусками бумаги когда-то пухлых альбомов для фото.       Впервые за три года Эрвину захотелось отпустить прошлое и идти дальше, продолжать жить. Поэтому в тот день он пошёл на свидание с милой девушкой, школьной подругой Нанабы. Ресторан был отличный, официант вежливым, а девушка приветливой и улыбчивой. Они мило болтали ни о чём, наверное, местами это походило на ни к чему не обязывающий флирт. Смит уже и забыл, что это за зверь такой — с мужем хватало взглядов, без слов. Впервые за три года Эрвин искренне улыбался, пока не случилось то, чего он никак не ожидал. В ресторан решительным шагом вошёл Леви. Он приблизился к их столику, сел на свободный стул и, бросив короткий взгляд на девушку, обратился к бывшему мужу.       — Вот ты где.       Эрвин оторопел и отставил в сторону бокал с вином, который уже донёс до рта.       — Зачем ты здесь? — спросил он сухо.       — Отличный вопрос, — улыбнулся Леви, раскинувшись в кресле с видом единоличного победителя. — Я хочу тебя вернуть.       — Эрвин, что это значит? — девушка перевела растерянный взгляд с незнакомца на Смита.       — Сара… — извиняющимся тоном начал он, но Леви его перебил.       — О, мы не представлены. Леви Аккерман, бывший муж, — протянул руку. — Ну теперь уже будущий. Приятно познакомиться, Сара! — быстро сообразив, что рукопожатие не состоится, он снова откинулся на спинку стула и закинул ногу на ногу. Его мало интересовали чьи-либо чувства в этом заведении — при виде Эрвина зрение всегда становилось тоннельным, но сыграть в джентльмена было необходимо. Терпеть не мог женских слёз и истерик, тем более на публике.       — Я не понимаю… — пробормотала она.       — А тут и нечего понимать, — Леви пожал плечами. — У тебя нет шансов. Мне очень жаль. — Выражение его лица вопило об обратном. О каких сожалениях вообще могла идти речь, когда дело касалось их двоих?..       — Эрвин! — голос Сары дрогнул слезами, покатившимися из карих глаз.       Секунда растянулась в бесконечность и в этой бесконечности произошёл большой взрыв чувств и переживаний. Досада, счастье, вина, радость, злость на себя и любовь, не знающая границ времени и пространства. Любовь, существующая «потому что» и «вопреки». Любовь, которую Смит пытался забыть, выключить, подавить, вырвать с корнем из своего сердца, но не смог. Он был бессилен. Он не забыл того, что было. Не забыл боль и обиды, но уверенность, что в этот раз будет всё будет иначе опьяняла, тянула на дно и окрыляла одновременно.       Эрвин сжал кулаки, посмотрел в ореховые глаза напротив и обреченно ответил:       — Прости, Сара.       Поднявшись с места, девушка отвесила Смиту звонкую пощечину, схватила сумочку и поспешно удалилась, громко цокая каблуками.       — Жаль, — проговорил задумчиво Леви, глядя ей в след. — Красивая.       Когда он повернулся к Эрвину, то понял, что тот пристально на него глядел, не мигая почти. Леви прекрасно помнил этот взгляд, способный уничтожить и вдохнуть жизнь. Взгляд, часто снившийся холодными одинокими ночами.       Протянув руку, Эрвин накрыл ладонь Леви своей.       — Отныне всё будет иначе. Я клянусь тебе.       Леви наклонился вперёд, упёрся лбом в лоб Эрвина, закрыв глаза.       — Я знаю, — горячий шёпот коснулся обветренных губ. — Не отпускай меня больше. Это невыносимо.       А за окном пошёл снег. Крупные снежинки медленно кружились в воздухе, устилая город белым покрывалом. В первый день зимы Леви и Эрвин начали всё с чистого листа.