…
19 октября 2021 г., 21:05
Arctic Monkeys — I wanna be yours
Осаму ненавидел себя по ночам. Измывался над организмом, не позволяя тому уснуть, выводил продолговатые кривые линии лезвием, до мутных пятен перед глазами бился головой о стену, сдавленно рыдал в подушку. Осаму испытывал вину на утро. Пил кофе, приводя тело в норму, вытирал засохшую корочку крови с порезов, надевал длинные рукава под футболку спортивной формы, умывал лицо холодной водой. Он впитывал приевшийся образ жизни, словно никотин. С мазохистским упоением. Медленно, бессознательно. Выдыхал дым через приоткрытый рот, позволяя горечи оставаться на губах, желчи оседать на языке, туманности залегать в спутанных мыслях. Не думать было легко, простота успокаивала. Но легкомысленность оказалась непростительной роскошью. Осаму хранил три секрета. Один вскоре перестал быть таковым. ХХХ Осаму растягивал ноющие мышцы. Обхватывал пальцами ступни, медленно наклонялся грудью к колену, старательно выгибал спину. Боль выборочно рассеивалась по плечам, шее и кистям. Он морщился, но терпел. – Расслабь спину, – мягкое прикосновение руки, осторожный нажим на лопатки. Осаму почувствовал, как по телу приятной волной разлилось тепло. – Вот так. Суна сел на колени, налёг на Осаму сверху и сильнее придавил его к полу. Мия сдавленно промычал, закусив нижнюю губу. – Сдаюсь. Отпусти. Суна хрипло засмеялся, ослабил хватку и отступил. Осаму поднялся, разминая плечи, посмотрел на Ринтаро. Довольная ухмылка, узкий разрез глаз, немигающий взгляд, настороженная поза. Словно хищник, давно не ощущавший крови в пасти. Изголодавшийся лис. Осаму сглотнул и отвернулся. Голод заразен. Резкий свист хлыстом ударил по ушам. Парни замерли в своих позах, все, как один, повернув голову на вошедшего тренера. Его гневом можно было захлебнуться. – Построились, – прорычал мужчина. Нерешительность команды, нервно переглядывающейся между собой, подкармливала его бешенство. – Живо! Осаму поймал на себе непонимающий взгляд Атсуму. Тот уже стоял на границе поля, нервно водя ступнями по белой линии. Осаму приблизился к нему. Суна, невозмутимо спрятав руки в шорты, прошел следом. Стало тихо. Тренер стоял напротив, сложив руки на груди, напряжённо постукивая пальцами по механическим часам и бросая раздражённые взгляды на парней. Тишина казалась оглушающей. Ее нарушил сдержанно-тихий голос Шински. – Позволите узнать, что случилось? – Вы у меня спрашиваете? – мужчина резко убрал руку в карман, рваными движениями извлекая из него небольшой предмет. Швырнул его на пол. – Так понятнее? Осаму не думал, что молчание могло быть ещё напряженнее. По залу прокатился сдавленный вздох, сменившийся гробовой тишиной. Осаму боялся дышать. Его красные Marlboro небрежно валялись, прожигаемые взглядом команды. – Чье? – напряженным тихим голосом спросил мужчина. Осаму застыл. На запястьях пылали ожоги. – Я задал вопрос. На бедрах кровоточили порезы. – Я добьюсь исключения из этого клуба любого, кто не признается мне сейчас же. Перед глазами вспышками отражалось биение сердца. Слишком громко. Они услышат. Осаму пытался унять дрожь в руках, но не мог пошевелить и пальцем. В висках стучало, голову болезненно сжимало, раздирало изнутри. Губы слиплись, во рту стало сухо. Прикосновение. Невесомое, легкое, словно человек боялся его ранить. Ринтаро. – Это мои. Оцепенение спало. Осаму резко вскинул голову, уставившись на Суну. Тот прожигал взглядом тренера, расправив плечи и выставив грудь вперёд. Словно на приеме, готовый к сильной атаке. – Это мои сигареты. – Ринтаро, – мужчина понизил голос. – За мной. Тяжелыми шагами он покинул зал, Суна мягкой поступью последовал за ним, исчезнув в дверях. Осаму смог выдохнуть. – Ты знал? – Атсуму оказался совсем близко. Осаму отрицательно покачал головой, не отрывая взгляда от дверей. Атсуму навис над ним, монотонным голосом вырисовывая свои догадки по поводу вредной привычки Ринтаро. Но мысли Осаму были громче его слов. И неозвученный вопрос клыками вгрызался в его мозг вплоть до окончания дня. «Почему, Ринтаро?» Суна не улыбался. Поздним вечером выжидал Осаму около его дома, прячась во мраке неосвещенного участка улицы. Хмуро смотрел, молчал, выжидал. Сжимал в руке мятую пачку Marlboro. – Ты догадался? – первым подал голос Осаму. – Ты всем своим видом кричал о причастности, – прошипел Суна. – Прости, что я не слепой. Осаму потупил взгляд. – Прости. – И это все? – Суна сделал шаг. – И спасибо, – на выдохе проговорил Осаму. Он ощутил пальцы Суны на плечах, слегка дрогнул и замер. – Я не об этом. – Суна облизнул губы. – Зачем тебе сигареты? Почему ты куришь? – Привычка, – сипло проговорил Осаму, прячась лицом в грудь Суны. Тепло. – Привычка не появляется по щелчку пальцев, – Суна не отпрянул. – Почему ты начал курить? Осаму напряжённо свёл брови. – Я… Я не знаю, – пауза. – Не помню. То есть, – горло болезненно сводило, он сглотнул. – В том году я немного налёг на еду из-за проблем в учебе, начал набирать вес. Потом прочитал где-то, что подобное чревато компульсивным перееданием и испугался. Начал искать альтернативные варианты, которыми мог занять себя, и, – он прочертил в воздухе фигуру. – Попробовал. Осаму испуганно отпрянул от Суны. Он никогда не задавал себе вопрос, касаемо причин появления его пристрастий. Он мирился с ними, сосуществовал, но не вдавался в подробности их происхождения. – Глупо, да? Суна молчал. Смотрел на него узкими темными глазами, все так же сжимая плечи. Его дыхание паром рассеивалось в морозном воздухе. – Я постараюсь бросить. – Не нужно, – слабо отозвался Суна, убирая руки в карман. Достал пачку, подал ее Осаму. – Вернее, это только твоё решение. Атсуму, вероятно, будет вне себя от ярости, если узнает. Он заставит тебя бросить. Но я тебе никто. "Никто" Суна протянул это отвратительное слово, надолго задержав его на языке, прежде чем проронить. Поигрался с ним, примерил, только потом позволил Осаму ощутить его на себе. Осаму ничего не сказал. Протянул руку, взял пачку, вынул сигарету и сжал ее зубами, выискивая в кармане зажигалку. Не сводил глаз с Суны. Щёлкнул огоньком, поднёс его к лицу, на мгновение осветив его. Горький дым ударил в нос. Он глубоко вдохнул его, позволяя тому опуститься вниз по глотке. Приоткрыл рот, выпустил пар. Суна не реагировал. Немигающим взглядом следил за движениями Осаму. "Я тебе никто" Осаму раздраженно кинул сигарету на землю, притоптав ее ботинком. Спрятал пачку и зажигалку в карман джинс. Он не ощущал присутствия Суны, несмотря на то, что тот находился прямо перед ним. Осаму сдержанно кивнул и развернулся, чтобы уйти. На мгновение задержался, по-прежнему стоя спиной к Ринтаро. – Как сильно тебе досталось? – Две недели без клуба, – проговорил Суна. – Благодаря моей хорошей успеваемости. Если бы не она, боюсь, в зале ты меня бы больше не увидел. – Знал о риске, но все равно заступился, – мрачно продолжил Осаму, хмурясь. – Почему? Ответом служило молчание. В тишине собственные шаги Осаму казались непростительно громкими. Через две недели раскрылся его второй секрет. ХХХ Осаму оперся ладонями о колени, отрывисто дыша. – Простите. Извинение не было адресовано конкретному игроку, но он чувствовал себя обязанным оправдаться за упущенный в который раз мяч. Осаму почувствовал на себе тяжёлый взгляд Атсуму. Он смотрел хмуро, напряженно сводил брови к переносице, вытирал потные ладони о края футболки, но не приближался к брату. С притворным великодушием показывал Осаму его терпение. Лучше бы он кричал на него. Прибегал к ругательствам, не стеснялся выражений по поводу отвратительной игры Осаму, потому что тот знал, насколько она была жалкой. Но Атсуму молча отвернулся и, методично отбивая мяч от пола, встал на подачу. Команды по четыре человека вернулись на свои позиции. Послышался свист. Осаму заглядывал за широкую спину Арана, пытаясь выловить движения Атсуму. Четыре шага, значит… Значит что? Осаму заморгал, пытаясь привести мысли в порядок, но они путались, блуждали, не позволяли сконцентрироваться. Ноги словно окаменели, руки стали тяжелыми, спина гнулась все сильнее. Глухой удар на другой стороне поля. "Пожалуйста, не на меня" Осаму смотрел на то, как мяч стремительно летел в его сторону. "Я не хочу касаться мяча" Некоторые дни были особенно плохими. Тогда он становился слабым звеном команды. Ему нужен был глоток свежего воздуха и десять минут в темном запертом помещении, чтобы прийти в себя. Ему нужна была замена. Мяч с оглушающим треском ударил в нескольких сантиметрах от него, отскочил и отлетел в стену, мелкой барабанной дробью застучав в углу. Осаму боялся поднять взгляд. Он знал, что все глаза были устремлены на него. Он ощущал возмущение и неудовлетворение игрой на лицах парней. Поэтому он уставился в пол, желая с ним слиться. – Я тебе его в руки отдал! – голос сливался с тяжелыми шагами. Атсуму наклонился под сеткой и прошёл в сторону Осаму. – Ты вздумал спать на поле?! – Успокойся, – сдержанно проговорил Кита, уставший от пререканий близнецов. – Это просто тренировка. Мы даже не на счёт играем. – И это значит, что мы должны пускать сюда неумелых любителей? – Атсуму, – Кита предупреждающе понизил голос. – Следи за словами. Осаму прочистил горло. – Он прав, капитан. Я сегодня, – он помедлил. – Не в лучшей форме. Думаю, будет лучше, если вы меня замените. «Бежать, бежать, бежать. Прочь с поля» Кита сверил его непроницательным взглядом. Осторожно кивнул. – Если ты сам этого хочешь, – Шинске поднял глаза. – Суна! Успел размяться? Осаму проследил за взглядом Киты. Суна наблюдал за игрой из угла, не двигаясь, словно не решаясь выдать своё присутствие. – Да, – коротко ответил он, делая шаг вперёд. – Заменишь Осаму в этой игре, – проинформировал его Кита, указывая на освободившееся место на поле. – Осаму, – он обернулся на голос капитана. – Приведи себя в норму и возвращайся. Осаму кивнул и поспешил скрыться в уборной, борясь с рвением выбежать из зала. В раздевалке, совмещенной с душем, было пусто. Осаму прошел в туалет, не щелкнув включателем, и на ощупь запер дверь изнутри. Крохотное помещение из раковины и двух дверей по бокам, ведущих в уборную и раздевалку соответственно, погрузилось во тьму. Осаму сполз по стене на холодный кафель и, спрятав лицо в ладони, задержал дыхание. Зал был полон привычных звуков. Тяжелые удары мяча о пол, свист, крики, скрип кроссовок. Здесь, в его тайном убежище, было тихо. – Что я вообще здесь делаю? – голос дрожал. Плохо. Он глубоко вздохнул, ему необходимо было успокоиться. Осаму встал, упираясь ладонями о раковину. Вдох-выдох. "Зачем ты пришел?" Вдох-выдох. "Ты испортил игру" Вдох-выдох. "Ты разозлил Тсуму" Вдох-выдох. "Ты разочаровал Киту" Вдох-выдох. "Ты все испоганил" Вдох-выдох. "Лучше бы сгинул вместе со своими мнимыми проблемами" Вдох- Он содрогнулся всем телом и устало упал на колени. Слезы неконтролируемо текли по щекам, он вытирал их тельной стороной ладони, ощущал солоноватый привкус на губах, сглатывал их. – Твою мать, – по кулаку краткой вспышкой разошлась боль. - Прекрати. Голова гудела, его трясло, желудок сворачивало в тугой узел. Он прислушивался к собственному сбитому дыханию, когда до него донесся стук. Он испуганно открыл глаза, вглядываясь в полоску света под дверью, которую перекрыла чужая тень. Осаму зажал рот ладонью. – Я знаю, что ты там уродливо рыдаешь, – Атсуму говорил резко, но тихо. – Умойся и возвращайся. Я хочу побить с твоих пасов. Осаму не ответил, продолжая сдавленно всхлипывать в ладонь. Он знал, что его пасы были отвратительны. Атсуму пришел напомнить ему об этом? За дверью послышался громкий вздох, полоска света вновь стала видной, Атсуму удалился, громко хлопнув входной дверью. Осаму опустил руку и облокотился спиной о стену, поднимая голову к потолку. Усталость, словно наркотик, растекалась по его венам, оставляя после себя опустошенную голову и онемение конечностей. Он медленно моргал, размеренно дышал, закатив рукав, вырисовывал на левой руке узоры, обводя зажившие и свежие следы. Снова удар в дверь. Он резко повернулся на звук. – Я услышал тебя в первый раз. Скоро приду, Тсуму. Возвращайся уже в зал. Атсуму молчал. Осаму поднялся на ноги и, щелкнув замком, резко открыл дверь, злобно уставившись на него. – Я же сказал, что... Суна невозмутимо смотрел на него. – Атсуму в зале. Тебе тоже следует быть там. Идем. Он протянул руку, цепляясь за запястье Осаму, и дернул его на себя. Мия зашипел и отпрянул. Суна непонимающе глянул на него, тут же перевел взгляд на собственную ладонь. На ней темно-красными пятнами отпечаталась кровь. Осаму осторожно отступил назад, уперевшись в стену, замер. Смотрел на быстро сменяющиеся эмоции на лице Суны и пытался их прочитать. Сожаление? Злость? Непонимание? – Иди сюда, – Осаму снова почувствовал на себе его хватку, но в этот раз она казалась совсем легкой и даже приятной. Суна дернул его на себя, заводя обратно в узкую комнату, и включил воду. Поднес его руку к крану. Начал пальцами давить на свежую рану, выпуская кровь, позволяя ей уходить вместе с ледяной водой в смыв, окрашивая раковину в грязно-бурый цвет до тех пор, пока он не стал прозрачным. Суна перекрыл кран, мягко толкнул Осаму в плечо, заставляя того выйти обратно в раздевалку, и повел его к своему шкафчику. – Садись. Осаму послушно опустился на скамейку, наблюдая за тем, как Суна искал что-то в сумке. Ринтаро повернулся к нему, держа в руках небольшой тюбик с мазью и бинты. – Не надо, – Осаму слабо шевелил губами. – Хочешь, чтобы другие увидели? – Суна вновь прикоснулся к его запястью, оценивающе проведя по нему взглядом. Осаму стало неуютно. Хотелось отдернуть руку, спрятать следы под длинными рукавами, заставить Суну забыть. Но тот уже отвернулся, выдавив на палец немного мази, провел им по руке Осаму. Он дождался, пока она впиталась, отмотал небольшой клочок бинта и принялся обвязывать его. Равномерные осторожные движения. Сосредоточенный взгляд. Спокойное выражение лица. Осаму сглотнул и несмело протянул правую руку. Запустил пальцы в мягкие черные волосы, закрыл глаза. То, как Суна сидел, наклонившись к нему, исследуя его руку, пока Осаму несмело ворошил его кудри, пробуждало в Мие нечто помимо успокоения. Это было возбуждение. – Что ты делаешь? – Суна поднял на него темные тяжелые глаза. Осаму тут же убрал руку. – Я закончил. Осаму посмотрел на перевязанное запястье. Руку все еще жгло от тщательной обработки, но крови не было. Он сдержанно кивнул, не смотря на Ринтаро. Тот поднялся, разминая затекшие ноги, и повернулся к нему спиной, намереваясь вернуться в зал. – Ты... – Осаму говорил тихо. – Я никому не скажу. Это твое дело. Но, – он сделал паузу. – Если тебе интересно мое мнение, Атсуму должен знать. Он начал волноваться, когда ты надолго исчез в раздевалке. – А ты? – Осаму одернул себя. Его голос дрожал от волнения. Суна не мог не заметить. – Что я? Волновался ли? Осаму сжал губы. – Просто пришел тебя проведать, – проговорил Суна. – Ты разве не рад этому? Это чувство не было радостью. Он ощущал себя разбитым, опустошенным, обнаженным под пристальным взглядом лисьих глаз. Осаму сильнее сжал кулаки, ногти впились во внутреннюю сторону ладони. – Ты знал? – Увидел однажды, когда ты переодевался, – небрежно сказал Ринтаро, наклоняя голову. – И ничего не сказал? – Осаму ощущал себя идиотом. Ребенком, выпрашивающим похвалу. Но слова срывались с его губ раньше, чем он успевал задуматься над их инфантильностью. – Как я уже говорил, – Суна облизнул губы. – Это не мое дело. Возвращайся в зал, пока сюда не явился тренер. У меня нет никакого желания вновь вылететь из клуба. Осаму кивнул и последовал за Ринтаро, до самой кисти натягивая длинный рукав. Атсуму обеспокоенно помахал ему, призывая к себе. Осаму бессознательно побрел к брату, не сводя глаз с Ринтаро. Он все еще хранил третий секрет. ХХХ Ночью все становилось тяжелее. Воздух, мысли, желание занять чем-нибудь руки. В голове прокручивались, сменяя друг друга, возможные варианты, но Осаму отклонял каждый из них. Курить в доме он не мог, прикасаться к лезвию настроения не было, а дрочить на Ринтаро казалось ему неправильным. Поэтому он лежал, бездумно пялясь в потолок и позволяя проголодавшимся мыслям пожирать его заживо. Хотя ему казалось, что он был мертв. Тогда мысли становились падальщиками, выклевывающими из его груди гниль. Как бы он ни пытался, избавиться от них Осаму не мог. Выстраивать предложения в голове было затруднительно, он привык мыслить абстрактно, но сейчас это казалось ему необходимым. "Суна знает о сигаретах. О порезах. Догадывается ли он о последнем моем секрете?" Осаму закрыл глаза, восстанавливая в голове воспоминания о взаимодействиях с Ринтаро. Его очаровательно-легкие прикосновения, мягкие волосы, узкие темные глаза, ухмылку. Где бы Осаму ни находился, он ощущал на себе его тяжелый взгляд. "Даже если догадывается, он ни за что не скажет об этом. Он ведь видел порезы до сегодняшнего дня, но не подал виду. Значит ли это, что я должен сделать первый шаг?" Осаму перевернулся на бок, уткнувшись лицом в подушку. Заткнул уши, задержал дыхание. Утонул в себе. "Он отвергнет тебя" – "Но он заботился обо мне" "Он посчитает тебя мерзким" – "Но он позволял прикасаться к себе" "Ты пожалеешь о том, что сделал это" – "Я пожалею, если не попробую" Осаму сделал резкий глоток воздуха. По телу пробежала дрожь, заставляя его сжаться, закутавшись в одеяло, словно в кокон. ХХХ Суна провел пальцами по его запястью, из-за чего Осаму замер, нерешительно глядя на него исподлобья. – Заживает. Осаму кивнул, убирая руку в карман. Они сидели, касаясь друг друга коленями, в умиротворенной тишине. В унисон выдыхали пар, дрогли под холодным вечерним ветром. Осаму прочистил горло. – Спасибо. Суна удивленно вскинул брови. – За что? – Ну, – Осаму замялся, проведя рукой по затылку. – За это, – он указал на запястье. – И за то, что не выдал команде мои... секреты. – Мелочи, – проронил Ринтаро. "Мелочи" – Знаешь, на самом деле, – Осаму несмело поддался вперед, оказываясь ближе к Суне. Тот смотрел ему в глаза. Осаму не мог понять, о чем тот думал. – У меня есть еще один секрет. – Ты хочешь рассказать о нем мне? Осаму облизнул губы. Он ощущал на себе настороженный взгляд Ринтаро. – Угу. Суна обжигал своим дыханием Осаму. Притягательная, возбуждающая близость. – Я так и не ответил тебе. – Что? – Осаму застыл, в нескольких сантиметрах от лица Ринтаро. – Ты спросил меня, почему я помог тебе. – И почему? Суна слегка отклонился. Совсем немного, но холод тут же опалил лицо Осаму. – Мне стало тебя жаль. Осаму замер. – Что? – Прости, – Суна опустил глаза. – Ты выглядел таким испуганным, и я почему-то ощутил вину. Это было так... Неприятно. Словно в груди что-то мешало. Я хотел избавиться от этого чувства, но сейчас оно исчезло. "Он отвергнет тебя" – Не подумай ничего такого, – продолжал Ринтаро. – Но согласись, это было странно. То, как ты, ну, – он замялся. – Играл с моими волосами, поглаживал их. У меня сложилось ощущение, что ты... Хотел чего-то большего от меня. Но это ведь неправильно. "Он посчитает тебя мерзким" – Давай просто забудем о том, что произошло, – мягко сказал он. – Сделанного не воротишь, знаю. Но мы можем сделать вид. Избавим друг друга от неприятностей, поступим как хорошие друзья. "Ты пожалеешь о том, что сделал это" – Что-то не так? Осаму медленно поднял на него глаза. Отрицательно покачал головой. – Мне пора, ладно? Я обещал показать девушке одно кафе, – Ринтаро мечтательно улыбнулся. – Если заведешь себе подружку, сможем ходить на двойные свидания. Осаму кивнул. – Тогда до встречи, – Ринтаро поднялся, отряхивая штаны от липкого мокрого снега. – Если что, пиши. Осаму так ничего и не сказал. Продолжал сидеть, не ощущая холода. Суна ушел, оставив его в одиночестве. Хотелось кричать. Вопить, раздирая горло. Рвать в кровь руки. Но Осаму лишь глубоко вздохнул, достал мятую пачку, вынул сигарету и закурил. Горький дым туманом заволок голову, избавив ее от "неправильных" мыслей. ХХХ Осаму по-прежнему ненавидел себя по ночам. Осаму все так же испытывал вину на утро. Как прежде, Осаму хранил три секрета ото всех. И только один, самый сокровенный, от Ринтаро.
