Как укротить принца

Ресторан "The rise" хранил в своих стенах истории из жизни разных людей, в головах которых восходили разные мысли, со своим собственным концом. Мин открывает дверь перед Чимином и заводить его внутрь, пытаясь прочувствоваться этой атмосферой, он усаживает их за ближайший стол и замирает смотря на один из столиков в дали. Юнги привёз сюда Чимина потому что он хорошо знает этот ресторан. Это было любимое место его сестры, она часто ела здесь пасту Неаполитано и встречалась с ним и своими подругами, Мин слушал здесь её смешные истории из университетской жизни, их семья праздновала дни рождения прямо здесь, в этом зале, последнюю их встречу они проводили в этом месте, она была неожиданной. Они сидели тогда за тем самым столиком у окна, которое открывает прекрасный вид на тихую улицу с красивой архитектурой и спокойно горящими фонарями. Юна тогда принесла с собой подарок, что уже должно было натолкнуть на мысль, что что-то не так. В ее руках был диск с песней "LAst dAy oN EaRTh" Tai Verdes. —Странное название, —рассмеялся Юнги. —Что за внезапные встречи и подарки? Ты меня удивляешь Юна, —так же с улыбкой продолжает он. —Я что уже не могу увидеть своего брата по среди недели? Мне понравилась эта песня и она в твоём стиле, думаю ты будешь часто её слушать. Если не нравится могу забрать, —она делает вид, что тянется за диском и Юнги тут же одергивает руку. —Хей, нет. Он теперь мой, даже не думай тянуться и пытаться снова, где ты его взяла? —хмыкает Мин. —Ладно, ладно, но дай мне его на пару секунд, у одного парня в общаге— она берет диск в руки, вытягивает из рюкзака маркер и начинает черкать на диске буквы: "Быть хорошим человеком и любить лишь искренне, для кого-то будет всегда мечтой. Будь собой и я всегда буду с тобой, даже если так не кажется. Я люблю тебя дурак". Юнги читает это и хочет задать вопрос, много вопросов, но она его перебивает и говорит: —Со временем ты все поймёшь,— давая ему понять, что ответов не будет, их просто нет. Их вечер был примерно таким же, как и все проведенные в этом ресторане вечера. Разница в возрасте никогда не строила перед ними барьеров, пятнадцатилетний парень и его двадцатилетняя сестра, для окружающих в тот день в ресторане, они могли показаться ровесникам. Юна научила его многому: слушать хорошую музыку, вязать, осмелиться быть собой, завязывать шнурки, готовить, не побояться совершить каминг-аут перед родителями, она была его штурманом и тем самым колышком, не дающим ветрам сорвать его и унести в другую сторону. После ужина и длительной беседы на несколько часов пришло время расходиться, они вышли из ресторана в смехотворном духе, видя как на них оборачиваются люди и ещё больше от этого хохоча. —Маленьким мальчикам пора идти домой спать, —начала она подтрунивать Юнги, когда они шли к автобусной остановке. —А взрослым девочкам вызывать себе такси и ехать в пустую квартиру? —О, —она хватается за сердце и наигранно говорит. —Ты так сильно ранил меня Мин Юнги, увы жизнь такова. —Так переезжай обратно домой и помирись с родителями. Без тебя дома одиноко, ты же знаешь это? —Знаю, в моей квартире тоже одиноко, хотя там часто бывают люди. Если я вернусь мне придется принять эти глупые условия родителей, а я хочу жить по своим. —Почему они так сильно хотят твоей свадьбы и детей, я не понимаю этого. Папа даже не говорит о тебе после того, как ты ушла и сказала, что будешь заниматься карьерой. Жизнь и вправду такая дерьмовая? —Хуже, чем ты можешь себе представить, но в тоже время невероятна, —она улыбнулась следом, эта улыбка засела в его голове на века. Это были последние сказанные ею слова в тот день, Юна поцеловала его в лоб и усадила в вовремя приехавший автобус, помахав на прощание рукой. Юнги всю поездку в автобусе придумывал план действий, как вернуть её в семью и заставить родителей с ней увидеться и помириться. Но когда проснулся, он узнал, что она уже сделала всё за него. Но вот этот способ, получивший ее согласие, он не для всех. Говорят его выбирают лишь слабаки, но сколько силы нужно этим самым "слабакам" чтобы решится на это, сколько боли было внутри, когда это стало выходом. Вы когда-нибудь задумывались, как много прячется и таиться в людских головах? Юнги проснулся от звука плача мамы из соседней комнаты, а следом после молчаливого завтрака, во время которого ему хотелось удавиться едой, они ехали втроём на опознание тела спрыгнувшей с крыши своего многоэтажного дома Юны. Её прекрасного тела, изуродованного асфальтом и злосчастной высотой, которой она так боялась, которой она разрешила убить себя и забрать ее последний миг и вздох. С того момента в морге, когда четыре пары глаз смотрят на неё, три из которых не могут сдержать своих слёз и острой боли в сердце, всё как в тумане: полиция, её предсмертная записка, известие о том, что её изнасиловали и о её беременности, так желанной в мечтах родителями и такой уродливой и отвратительной в реальности. Этот день казался бесконечным, когда Юнги пересекал порог своей комнаты с оторванным от блокнота листком в руках, с черной пастой написанными словами: "Я делаю это, потому что так будет лучше, но никто не поверит в это. Я устала чувствовать себя сломанной и видеть его каждый раз, когда закрываю глаза. Так действительно будет лучше, я не смогу вырастить будущего человека внутри меня без любви, которую я ему не дам. Лишь ненависть будет во мне, к себе, к нему и к миру. Я устала страдать и не хочу больше приносить страдания, это будет последним" и полным отсутствием эмоций в сердце, ему хотелось следующий шаг совершить уже на балконе, в пугающую пустоту, далёкую, но такую близкую с ней. Он начал крушить всё в этой комнате когда-то принадлежащей ей и кричать так неистово, как только позволит его горло, даже если не позволит он его надорвёт. В момент становления хаоса мебели, книг, дисков и прочих вещей в комнате, его голова заискрила мыслью о том, что он в этом всём виноват, ведь мог все понять по её странным словам и вчерашнему подарку, мог уделить этому больше внимания, он мог сделать хоть что-то, но в итоге уже ничего. Он и никто другой в этом мире уже ничего не может, её больше нет, она лишь воспоминания, она уже холодное, бездыханное тело, она уже ничто. Юнги быстро кинул застывший в его руках стул на пол и ринулся к рюкзаку, в котором все ещё лежит диск, он читает эти надписи на нём и думает, как мало этого "со временем" потребовалось, но в тот же момент невозмутимо много. Он вставляет диск в проигрыватель и его погромленная комната заполняется строчками: All my favorite people Всем моим любимым людям Need teary-eyed goodbyes Нужны прощания со слезами на глазах. Talk, laugh, hug Разговаривать, смеяться, обниматься And give a bunch of hard high-fives И дать кучу жестких пятюнь, I did my best, man, Я сделал все, что мог, чувак, I gave this thing a good try Я хорошо прочувствовал эту жизнь. If it was my last day on Earth Если бы это был последний день на Земле, If it was my last day Если бы это был мой последний день, If I close my eyes and the sun don't rise Если я закрою глаза и солнце не взойдёт, Will I be okay? Будет ли всё впорядке? Нет Юна, всё уже не впорядке, проносится в его голове. Солнце взошло, но ты не открыла глаза, ты не проснулась вместе с ним, ты осталась в ночи. В той самой ночи огненного Нью-Йорка, после которой продолжают жить, холодной и ветреной ночью ты навсегда осталась там, на той крыше и лишь ветер знал, что с тобой и как к тебе прикоснуться. Эти мысли не оставляли его и на кладбище, когда её тело в деревянной коробке, покрытой черной краской и лаком опускалось в холодную землю, когда он ехал через весь город, чтобы просто подышать её воздухом в квартире, одинокой и пустой, когда прикасался к её вещам и пытался поспать на ее кровати, у него это не выходило нормально пару месяцев, когда сидел на уроке и пытался понять, что вообще сегодня за день, когда приходил к ней на кладбище, клал её любимые черные каллы и напевал те самые строчки из счастливой песни про смерть. На время это стало его рутиной. Жизнь и вправду хуже чем можно себе представить, но её невероятная часть сейчас косается его плеча и зовёт: —Юнги, с тобой всё впорядке? —тот наконец-то приходит в себя и поворачивает голову в сторону своего цветочного ангела. —Да цветочек, просто поддался воспоминаниям, вот и всё, —щеки Чимина снова краснеет прямо под цвет бархатных стен этого заведения. —Пока ты этим занимался, нам принесли меню и я думаю нужно выбрать, что мы будем есть. Что скажешь, —Чимин проходится по меню своим пальцем и останавливается на одном из вариантов, —про пасту Неаполитано? —Я думаю, что выберу Болоньезе, просто моё сердце говорит мне это, —говорит Юнги. —Я тоже хочу послушать твоё сердце, —улыбаясь говорить Чимин. —Нам пожалуйста две пасты Болоньезе, — но что-то внутри подсказывает, дело совсем не в пасте. **************** Чонгук паркует машину и поворачивается в сторону Тэхёна, который кажется запредельно запутавшимся. Как зверёк попавшийся в сети браконьеров, не понимает, что происходит и как ему выбраться. Они молча открывают двери и заходят в ресторан "The rise". Он встречает их теплым светом из окон и цокотом стеклянной посуды. Техён знает это место благодаря его маме, когда-то давно, ещё до начала своей успешной карьеры, она играла здесь для поднятия настроения публике, за каких-то 20 долларов, потом они приходили сюда и она играла уже, как местная звезда в знак благодарности этому месту, когда её не стало, хозяин ресторана предложил подработку Джину и так это место стало навеевающим воспоминания, местом где можно окунуться в счастливые времена и забыть всё остальное. Чонгук идёт следом за ним и замечает через пару столиков Юнги, сидящего с кем-то ещё с рыжими волосами, он уверен на все сто процентов, что это тот самый Чимин, о котором Юнги может говорить постоянно, больше его уже никто и не интересует, его друг влюбился. Чонгук сразу понял это, когда увидел глаза Мина разговаривающего с ним по телефону, они искрились, как закоротившая розетка. Он не видел его таким увлеченным чем-то, кроме музыки никогда в своей жизни и теперь искренне рад, что может наблюдать за этим. —Ты кого-то увидел? — спрашивает заинтересованно Тэхён. Чонгук поворачивает на него свою голову, спустя такое долгое молчание он заговорил первым, ему казалось они молча поедят и уйдут, но принц, как всегда оказался непредсказуем. —Да, Юнги и человека которого он любит, — с улыбкой отвечает Чон. Тэхён лишь понимающе кивнул и сделал заказ на двоих, только потом осознав это, он смотрит на то, как сжалась рука Крольчонка, во время того, как он это говорил и заметил на его руке знакомый браслет. Это браслеты Хосока, Тэ узнает их из тысячи, он очень удивился этому, ведь они для него ужасно дороги. И ранее он дарил один из них лишь одному человеку, тому кто спас его жизнь. —Тебя взял Хосок?— спрашивает он. Чонгук непонимающе смотрит на него и лишь кивает в ответ. —Неудивительно, —неужели Хо провалился туда же и видит в нём что-то. —Чем будешь заниматься на рождество? —интересуется Чонгук спустя минуты молчания между ними и видит, как Тэхён резко меняется в лице. Теперь оно не выглядит, как лицо наслождающиеся вкусом еды, он раздражён и встревожен. —Ничем, я не люблю Рождество, займусь своими делами и лягу спать —отвечает Тэ и смотрит на Чонгука, который хорошо смотрится напротив него и этих красных стен в своем чёрном обаянии, но эти мысли он быстро смахивает в сторону, он уже все решил. Они как и он, ему больше не нужны, как впрочем и всегда. Техён не нуждался, нет, нет он совсем не делает этого. —Так что ж это получается, принц оказывается Гринчем? неожиданный поворот в сценарии, что ж, это многое объясняет, —усмехаясь говорит Чон, но внутри себя ему больно, ужасно больно, хотя ещё вчера любая встреча с Тэ могла принести ему радость, он никогда не думал, что может чувствовать боль двоих. —А ты? Что будешь делать ты? —спрашивает Тэхён, сам не понимая от куда в нем столько любопытства, хотя он всегда был любопытным, ему нравится знать всё, это помогает предугадывать действия людей контролировать многие вещи. Но с Крольчонком у него это не выходит и он ужасно зол на себя. Это ни как не связано с тем, что напротив него сидит Чон Чонгук. Весь такой сводящий моментами его с ума, до него он справлялся с этим сам, сам себя сводил. Но сейчас, он совсем не понимает зачем перенял на себя роль капризной Розы. —У меня были планы, но увы Гринч похититель Рождества не обошёл и меня стороной, хотя я думал может... может я особенный, но всё таки ошибся. Поэтому теперь сам и не знаю, что делать. Это первое Рождество, которое я хотел отметить по настоящему, как в детстве, но придется отложить на следующий год. —И что по твоему значит "по настоящему, как в детстве" ? С ёлкой и салютом?— усмехаясь говорит Тэ, он не принимает всерьёз рождественскую суету, он напрочь отказался от этого праздника, он ненавидит его. Ведь именно он забрал человека, которого он любил. Человека, который подарил ему жизнь в этот день. —Нет, с любовью, теплотой и трепетом, ну и при памяти —Тэхён ничего не стал отвечать на это, лишь взглянул на Чонгука и продолжал делать вид, что его голова совсем не забита мыслями о нём и его словах. Когда еда была съедена, Тэхён долго не думая встал и молча ушёл, ни разу не обернувшись. Остовляя за собой лишь шлейф аристократии и секундное воспоминания о танце его вороных кудрей. Он подписывает этим согласие на то, что он соглашается забыть всё сказанное им в машине, каждый их поцелуй, разговор и взгляд, он соглашается забыть всё это, вот так вот просто. Он сбежал. Чонгук всегда думал о нём, как о невероятном принце, но сейчас он кажется слепым глупцом. Он оплачивает счёт и идёт на выход, ему нужно проветрить свой мозг, потому что он закипает и внутри появляется забытое желание выпить и пуститься по новой в его заблудший остров отчаявшихся душ, он откидывает это желание в сторону, ведь не зря он столько пути уже прошел, первая, настоящая любовь этому не помеха, совсем не помеха, лишь в сердце дыра, размером больше того самого сердца. Чон садиться в машину, заезжает в квартиру и находить пыльный рюкзак с его металлическими орудиями и едет туда, где его точно никто не потревожит, воплощать мысли в жизнь. В его машине играет Seafret - Atlantis и он подпевает льющимся словам, которые он знает на изусть: "I can’t save us, my Atlantis, we fall Я не могу спасти нас, моя Атлантида, мы падаем. We built this town on shaky ground Мы построили этот город на шаткой земле. I can’t save us my Atlantis, oh no Я не могу спасти нас, моя Атлантида, о, нет. We built it up to pull it down Мы построили его, чтобы разрушить." Чонгук вдавливает педаль, машина набирает скорость и километраж на своих колесах и вот он оказывается вдали от города, на его собственном пустыре. Его собственная пустыня, караван творчества и чувств. Он не был здесь с того самого свидания, ведь не чувствовал надобности сюда приходить, он не чувствовал себя паршиво всё это время, ему казалось он доблестный воин, борющийся за право на любовь, но сегодня он и сам не знает, зачем решил все это отпустить. Всем известный, как несдающийся Чонгук, прямо сейчас сдается, в этом здании, в его собственной Атлантиде. Он должен отступить назад и оглядеться, нужно ли ему вот это всё, хватит ли ему сил, а нужен ли он тому, кто так просто мог его опустить. Хотя он вовсе и не держал, Тэхён ему ничем не обязан, он сразу говорил о том, что не нуждается в нём и совсем ничего не чувствует. У него нет сердца Чонгук, а ты повелся, теперь разбито и твоё. А Чон был глупцом и продолжал им быть, смотрел в эти прекрасные глаза и видел там что-то, что-то такое манящие и зовущее за собой, видел там искры и интерес. Техён кажется ему сиреной, дивным существом из греческой мифологии, она представляет собой манящую, но губительную красоту. Сиренам было предсказано, что они погибнут, когда кто-либо из путников пройдёт мимо их острова, не поддавшись искушению. Возможно он все себе выдумал, ведь он художник, у него прекрасная фантазия. Да, он наверное все выдумал. Он наверное просто устал, да он слабак, он такой жалкий слабак, но при этом имеет огромную силу сдаться и громко заявить об этом. Он прямо сейчас в эти стены, собирается выплёскивать все то, что в нем накопилось, смешивая своё настоящее и прошлое прямо в этих стенах, он поднимается по ступенькам находя свободное место и собирается сделать всё, чтобы оно больше не было таковым. Смешивая настоящее и прошлое, мы всегда получим будущее, но никогда не можем предугадать каким оно будет. Чонгук ставит лампу на пол, кладёт рядом телефон с включенной на нем музыкой, прямо сейчас он слышит голос: Chelou с песней Halfway to Nowhere: "They tell me good things come to those who wait Они говорят мне, что хорошие вещи приходят к тем, кто ждет Despite the process along that came from fame Несмотря на то, что происходило от славы Yeah I sing for pleasure Да я пою для удовольствия I've sung for pain Я пел от боли I'm still halfway to nowhere Я все еще на полпути в никуда I'm still nothing today Я все еще ничто сегодня" Его правая рука чувствует холод, когда он берёт баллончики один за другим и встряхивает каждый, перед воздушными мазками, которые оставляют те за собой. Чонгуку по настоящему хочется плакать и смеяться прямо сейчас, если бы ему кто-то сказал ещё летом, что он влюбится в нелюдимого парня и тот разобьёт ему сердце, своей непробиваемой бронью, он бы испепелил того взглядом и попросил налить ему ещё. Но прямо сейчас это он, по уши влюбленный и одурманенный, с разбитым сердцем, брошенный в ресторане без лишних и таких желанных слов. От него отказались, как и от его попыток, как ни парадоксально в очередной раз. Цвета сменяются одни за другими и начинает вырисовываться силуэт, понятный прямо сейчас лишь художнику, его рукам и эмоциям. Что ему делать дальше, он никогда не влюблялся и больше того, ему не разбивали таким образом сердце. Он не хочет и не может его ненавидеть, этого славного парня, потерявшегося в себе и своём прошлом, он чувствует лишь, как конфета со стеклом, наконец показала своё стекло, окропив его язык и горло кровью. Как избавиться от этих чувств дурманящих его голову? Он знает лишь один способ, но тот под запретом. Чонгук не хочет лишиться следом и Юнги. Он дорисовывает последние детали и бросает баллончик на пол, тот падает со звуком бьющегося железа, Чон отходит по дальше и пытается сложить все то, что выходило из него сейчас. Он вытирает слёзы рукавом, смотрит последний раз на глаза смотрящие в его сердце*, пытается вдоволь насмотреться и разворачивается, он уходит, не обернувшись ни разу следом, как люди бежавшие из лап страха от вулкана. Если сделает это, то не сможет отпустить и оставить всё прямо здесь. Он садиться в машину и едет домой, в его пустую квартиру. Чонгук заварит себе чай, ещё милион раз пропустить все через себя и пожалеет о своем выборе, а следом завалиться спать, это единственное, что сейчас его избавит от мыслей. ******************** Джин оборачивается на звук открывающиеся входной двери, а через пару десятков секунд видит Тэхёна подходящего к нему. Он выключает свой телефон и кладёт его рядом с собой. В нем горел чат с "Наму" так теперь он называет своего прекрасного парня. У них всё закрутилось так быстро и хорошо, что он не может передать словами на сколько стал счастлив, с появлением этого неуклюжего и милого человека в своей жизни. Они договорились о совместном праздновании Рождества. Джин давно не праздновал этот праздник, ведь сразу несколько дат смешивается рядом, день рождения Тэхёна, день аварии и само Рождество. С дня аварии они больше не делали этого и ради Тэ, Джин никогда не был против. Но сейчас есть Намджун, который считает очень важным отпраздновать его вместе, ведь это семейный праздник, а они теперь семья и к тому же это их первое Рождество, в его семье оно одно из самых важных событий года. И он теперь в замешательстве, как отреагирует на это Тэхён. На которого он смотрит прямо сейчас, Джин видит в его взгляде боль и крик о помощи, он запутался и уже не может выпутаться сам. Слишком долго он делал это, слишком долго. Насекомое запутавшиеся в паутинных сетях паука, никогда не сможет выпутаться само и если никто ему не поможет, то он станет лишь его жертвой и жизнь немедленно оборвется. Ким старший хлопает по своим коленям и говорит спокойным и любящим голосом: —Ты сегодня поздно, можешь всё рассказать, —в его взгляде Тэхён видит большое количество переживаний и догадок, глаза брата всегда казались его главным убежищем, столь безопасного места он никогда не находил, даже шкаф из детства не являлся таковым. Но последнее время главенство в них терял и без боя отдавал другому, его брат наконец-то перестал тратить свою жизнь на него и свою работу. У него появились глаза смотрящие на него, как на драгоценное и дорогое сердцу произведение искусства, руки обнимающие и прикасающиеся к каждому участку без страха, губы говорящие, целующие и дарящие улыбку, и запах с каждым разом всё больше просачивающийся в их квартиру и самого Джина. У него появилось всё это, а следом искры жизни в глазах и много улыбок на губах. Он знает, что если бы начал бой, то проиграл бы его, сердце брата в надёжных руках, он сразу сдался, как только заметил в его глазах невиданный раннее блеск, и вовсе не собирался бороться. Голова Принца опускается на колени Джина, кутая те в черные кудри, сквозь которые начинают ходит пальцы брата, успокаивающими движениями перебирая вороные пряди. Тэхён чувствует себя в безопасности и полной доверенности, это чувство толкает его раскрыться, он будто бы прямо сейчас не замечая делает первую попытку оттолкнуться ногами от дна, по его лицу начинают течь слёзы, кажется океан уже давно поглотил его, оставив в середине него лишь солёную воду и песок с камнями. Та самая его часть с кромешной темнотой и отсутствием живого, с ожесточенным давлением убивающим за секунды все то, что хочет хоть на метр приблизиться, субстанция без малейших намеков на жизнь, лишь вода, темнота и песок. —Ты плачешь из-за него? Ты ведь с ним встречался сегодня,— Говорит Джин нарушая тишину. Тэ поднимает свои глаза и смотрит в джиновы, долго молчит и следом говорит: —Из-за себя, я плачу из-за себя. Я просто устал. Устал от себя. Я одновременно и рана и меч и палач, и тот с кого он срывает кожу. Во мне будто бы две личности, которые не смогли разделиться. Они лишь противоречат друг другу и путают мои мысли. Одна доверяет сердцу и эмоциям, а другая разуму и сознанию. Они кусают противоположные хвосты и ещё больше злятся от боли. Он, этот несчастный Крольчонок, он сам ко мне пришел. Я не звал его, я убегал, я всегда бегу зачем-то от всех, но мне так легче, это мой способ выжить. Я говорю ему, что у меня нет сердца, а он мне о том, что влюбился. Какие глупцы говорят об этом после таких слов? Самое ужасное, что с самого начала это оказывалось правдой, я не хотел в это верить, но мне пришлось, он нашел во мне что-то, и это не просто моё тело или лицо, и не мои игры, он нашёл именно меня, меня всего: мои раны, страхи, наготу и странности, мою боль, он видел её и чувствовал, зачем-то он принимал её на себя и пытался отнять. Он влюбился в самого меня. Чонгук называет меня принцем, но как жаль, что он не понимает, что я свирепый дракон. Который может сжечь его до тла, безжалостно испепелить, оставив пустоту за собой взамен, поэтому-то я убежал и запер себя в замке. По этому я слушаю свой разум и сознание. Но самое худшее из этого, это то, что он смог приручить меня и я сам позволил ему это сделать. Когда даёшь себя приручить, потом случается и плакать*. И вот, я прямо сейчас плачу, — выпускает слова наружу Тэ, ему будто вспороли брюхо из которого начали сыпаться камни держащие его на дне, заливая все сверху водой. —Тэ, ты ведь знаешь, что ты не сможешь всегда убегать? Это чувство съест тебя и если сейчас ты снова побежишь и вовремя не остановишься, дракон сожжёт именно тебя. В том, что ты позволил себя приручить нет ничего ужасного, я знаю, что травмы остаются с нами на долго, их эхо и отклики преследуют нас и мы можем лишь со временем научиться с ними жить и принять наше прошлое, каким бы тяжёлым оно ни было. Это не всегда гарантирует нам полное спасение, но всегда гарантирует новую жизнь. Я знаю, что ты не любишь людей, потому что не доверяешь им и часто видишь и заостряешь своё внимание на их ошибках и проступках. Но прямо сейчас, разве ты не делаешь тоже самое? Врешь себе и Чонгуку? Я понял, что что-то поменялось в тебе, когда увидел как ты наблюдал за ним в центре. Ни один человек до этого не привлекал, столько твоего внимания, как он. Если бы ты перестал врать самому себе, то понял, чего на самом деле ты хочешь, к чему нужно прислушиваться, и почему столько невписывающихся в дизайн комнаты вещей стоят на твоей полке. Но выбор и ответ тебе нужно искать и делать самому, я не могу указывать тебе, как жить твою жизнь. Ты просил этого всегда и я это делал. Возможно, я был глупцом, что послушал тебя, — Техён внимательно смотрит на говорящего Джина и пытается сложить пазл в своей голове, ему нужно время для этого, возможно много времени ведь уже много его упустил. Он долго молчит и наконец говорит: —Представляешь, его взял Хосок, и подарил ему браслет, —Джин смотрит на свой браслет на руке, вздыхает проносясь по воспоминаниям в своей голове и говорит: —Очень похоже на Хосока, много необъяснимых поступков, которые со временем оказываются правильными. Сразу скажу, я не просил его об этом. Значит он видит в нём, что-то или он ему напоминает кого-то, —вздыхая продолжает Джин, он смотрит на брата и ещё полсекунды решается на то, чтобы рассказать ему о планах —Тэ, мне тоже нужно с тобой поделиться, — он замолкает и смотрит на то, как Тэхён поднимается с его колен и садиться рядом, ожидая ответа кивает, что означает он готов слушать. —Нам, пригласил меня к себе и его семье на эти дни оставшиеся до Рождества и сам праздник, я пока ещё не ответил ему, что думаю по этому поводу. Что ты скажешь об этом? Я приму твой любой ответ, —Тэхён смотрит на него и пытается вспомнить, когда последний раз его брат отмечал Рождество, а это все из-за того, что на следующий год после аварии Джин отмечал со своим курсом праздник в университете и пришел домой к утру, Тэхён прямо тогда накричал на него и обвинил в том, что он забыл маму и перестал её любить, сказав это он убежал в свою комнату и не разговаривал с ним неделю. Джин тогда пообещал себе и ему, что не будет больше делать этого, пока Тэхён не будет против, ведь он единственный кто дорог ему. Но с того дня Джин и не спрашивал, он просто разучился его отмечать, загрузил себя работой и воспитанием. Сейчас он не уверен, что был хорош в этой роли, он был молод и не опытен, но разлучение с друг другом не пережили бы оба. —Ты же сам сказал, что нужно принять прошлое каким оно бы ни было, и это поможет нам обрести новую жизнь. Этого пока что не могу сделать я, но ты должен иметь шанс и я не должен тебе мешать, поэтому я не против, – Джин резко обнимает Тэ и благодарить его за это. Они ещё пару часов говорят о том, что накопилось в них и совсем немного поддаются воспоминаниям о прошлом, но так чтобы оно не касалось болезненных тем. Следом Джин идёт спать, но сначала звонит Наму, не смотря на то, что уже поздно. Но тот сразу же поднимает трубку и сонным голосом спрашивает: —Милый, все впорядке? Что-то произошло? – Джин не может перестать умиляться его ещё более хриплому ото сна голосу и с улыбкой на лице отвечает. —Прости, что разбудил и звоню так поздно. Просто хотел сказать, что завтра к трем ты можешь приехать и забрать меня. Я решил, что поеду. Я хочу быть рядом с тобой эти дни. —О, я очень счастлив. Ты даже не представляешь на сколько, моя мама ужасно хочет познакомиться с тобой и особенно накормить, она видела твои фото и хочет исправить то, какой ты худой. Но как же твоя работа? С этим будет все впорядке? —Да, не переживай. Я возьму отпуск. К тому же, у нас есть те, кто не против по работать в праздники. Ладно, не буду тебя задерживать Наму, спокойной ночи и до завтра,– сказал Джин и поцеловал телефон где видно мордашку сонного парня, которую он давно не видел из-за завалов на работе, он представляет, как уже завтра сможет сделать это в реальности, услышав ещё милион комплиментов от Намджуна и пожелания снов, пока тот всё таки пошёл спать. Тэхён стоя под душем думал лишь о словах Джина и Чонгука, сначала пытаясь противоречить им и противопоставлять, но следом он сдавался и смешивая их объединял, пытаясь решить, какую из сторон внутри него самого ему все таки нужно слушать. Он открывает дверь ванной комнаты ведущую в свою и на его глаза сразу попадается полка, с непонятными вещами для остальных и лишь ясными ему, они кажутся здесь лишними, но когда Тэхён смотрит на них, лишним кажется он и комната вокруг. На этой полке стоят одиннадцать стаканов с крольичими рисунками на них, именно столько раз Чонгук приносил ему чай с лимоном и имбирём, два кролика, принц целующий парня в черном, четыре портрета Тэхёна и все удачные, одна кошка космонавт, красивый цветок, маленький принц с лисом и барашек в смокинге. Всё это нарисовано на стоящих стаканах, которые Тэхён не может даже представить, как выкинет. Чуть дальше влево, одиноко лежит сухая роза без шипов, он боиться к ней даже прикоснуться, ведь она может рассыпаться, но он часто аккуратно подходит к ней и вдыхает ее аромат, прямо как сейчас. Поодаль от неё лежит рисунок барашка из книги, который соответствуют его тату, на его левом запястье нарисован удав проглотивший слона и под этим написано "dessine moi un agneau" , что в переводе с французского языка "нарисуй мне барашка". Именно это Маленький принц сказал при встрече с авиатором, именно эти слова их свели, и они с помощью двух рисунков смогли понять, что понимают друг друга. Финальным на этой полке был лис, с ним невозможно поговорить, ведь его рот защит, но он радует тэхёновы глаза и душу, этот рыжий кусок ткани с черными вставками и набитый изнутри чем-то мягким, помогает ему заглянуть в детство, именно он здесь самый противоречивый. Ведь этот лис будто бы связывает Крольчонка и его собственного авиатора, которого он уже потерял. Поэтому рядом с лисом на полке стоят духи с запахом из прошлого, в этом причина того, почему он не хочет приручать и брать Крольчонка вторым авиатором, чтобы снова его не потерять. Да, он может смотреть на звёзды и слышать его своим сердцем, но от этого боль потери не становится менее острой и тягучей. Катастрофы не будет, если её предотвратить. ************* По заснеженной дороге парни едут домой, вкушая остатки этого вечера, по их телу расходиться приятная усталость, проведённое в ресторане время было великолепным. Каждый уверен в том, что хотел бы проводить его так всю свою жизнь, вот так вот вместе обсуждая жизнь и прекрасные моменты в ней, но оба не уверены в том, кто они друг другу сейчас и кем будут в будущем. Юнги на светофоре поворачивает голову в сторону Чимина и смотрит на то, как он с восхищением в глазах наблюдает за падающими хлопьями снега и мимо проходящими людьми с красными щеками и носами, он бы всю дорогу смотрел на уставшего и милого Цветочка и его появляющиеся искры в глазах, но ему следует следить за дорогой, чтобы безопасность обоих была на высшем уровне. Приятная тишина заполнила салон с самого начала поездки, но Мин все же решается её нарушить, вопросом который он готов задавать хоть каждую минуту, лишь бы всегда знать на него ответ. —Как ты себя чувствуешь?— он разрешает себе мгновение на то, чтобы бы бросить на него свой взгляд. И видит, как улыбающийся Пак поворачивается в его сторону и тихо произносит: —Хорошо, — чтобы не спугнуть этот запаливающий сердца момент, в его глазах в это время переливается мёд и бегают искры, такие же, как звёздное небо, манящее всё больше к себе. Посмотришь на него и без раздумий хочется утонуть, заплыть как можно глубже, и поймать руками хотя бы одну звезду, эти огоньки бегают и смеются, высоким и звонким голоском, вот вот и сам засмешься, будто вкусивший счастье. Для всех этих людей звёзды — немые. А эти совсем особенные звёзды. От этого сладкого хорошо, Юнги становится так же само, но только в миллионы раз больше, он им напивается вдоволь. И теперь не может удержать свои губы, которые тут же превращаются в искреннюю улыбку, оголяющую его розовые дёсны. Она прямо сейчас является стимулом перестать причинять себе боль для одного человека, ведь боль её разрушает, эту прекрасную и неземную улыбку. Боль... кажется она потеряла свой смысл, больше не сможет приносить облегчения и избавления на мгновенья от ее кричащих ран в душе, причинение себе увечий будет ее лишь усиливать, ведь эта улыбка напротив него погаснет, она просто сгорит, она перестанет светить. А Чимин хочет быть тем, кто хранит этот свет. —Юнги, я тут подумал... А ты не хочешь отпраздновать вместе Рождество? —говорит внезапно Чимин и его щеки начинают покрываться пунцом. Он пытается уловить эмоции Мина, но прямо сейчас его лицо показывает их слишком много, он не может понять, что тот об этом думает. И собирается начать оправдываться: —Я знаю, что до него ещё две недели и если у тебя были планы, я не стану им мешать. Просто я подумал, что это довольно хорошая идея и... —но тот не успевает договорить, ведь Юнги знал свой ответ ещё после слова "хочешь". —Да, конечно да, — говорит тот на повышенных тонах, до конца не осознав, что делает это очень эмоционально. Чимин начинает заливаться смехом, а следом за ним и Мин, заполняя весь салон машины этим лёгким и прекрасным звуком. —То есть, я хотел тебе предложить, но мне не хватило смелости. Но я согласен, — отвечает он после того, как они оба вдоволь насмеялись, пытаясь скрыть переполняющую его душу радость, под еле заметной ухмылкой. —До этого я праздновал его лишь с родителями, но в этом году у них другие планы, они собираются отдохнуть на источниках. А я не хочу им навязываться, они должны проводить больше времени вместе, вне работы, к тому же мне всё ещё не нравится находится в подобных местах. А что делал ты? Как ты обычно праздновал? —говорит Чимин и поворачивает свою голову в сторону Юнги смотря на его профиль в миг изменивший своё настроение, он не отвечает пару секунд, будто бы думая над словами и начинает свой рассказ: —До того как Юна покончила с собой мы праздновали все в "The rise". У нас была традиция на Рождество, мы обязательно ужинали в нем и шли домой, по дороге загадывали число и считали количество Сант, кто был ближе оказывался победителем, он имел право на одно желание. Обычно мы загадывали друг другу уборку в комнате или мытьё посуды на следующий месяц. Мы кажется были глупцами. После мы обменивались подарками под ёлкой и смотрели рождественские фильмы до самого утра, соревнуясь кто падёт первым. Она всегда засыпала после третьего, а я не спал всю ночь, хотя знал все эти фильмы практически наизусть. Но мне нравился этот момент, атмосфера этой ночи пронизывает твоё сердце: гирлянды, снег валящий за окном, горячий чай, сладкий попкорн, полумрак, фильм с счастливым концом, плед и спящая рядом Юна. А потом случился Чонгук, которого каждое Рождество приходилось искать и вытаскивать откуда-то, после моего ужина с родителями. У него в кармане всегда были деньги на такси для меня, я попросил его оставлять их заранее. Мы ехали к нему домой, он огромный и пустой, мне казалось такой же как и он сам. По дороге он рассказывал, что не хочет доживать до следующего, а потом, что хотел бы услышать звонок с поздравлением. Я укладывал его спать и сидел с ним всю ночь. И сам не понимаю почему, — отрывисто выдыхает Юнги и поправляет волосы рукой, которые и так хорошо лежали. —Я думаю не всегда получается понимать, почему мы делаем определенные вещи, просто ты чувствуешь, что это нужно в этот момент и делаешь. Ты слушаешь своё сердце, я думаю это очень сложно, не все люди могут делать это, но ты можешь, наверное это твой дар Мин Юнги, — улыбаясь говорит Чимин, но в его улыбке скрывается сопереживание о нем, о каждой его боли и внутреннем разрушении. —Какой она была? —осмеливается спросить Пак, он не знает хороший ли это вопрос. И нужно ли его задать. Но чувствует, что это так, он хочет узнать больше о человеке, которого так сильно любит Юнги. —Она была невероятной, яркая и ослепительная, как солнце. Она всегда шутила и смеялась, мне всегда хотелось смеяться рядом с ней, это казалось самым природным состоянием. Юна была смелой и учила этой смелости меня, именно она помогла понять мне, кто я и научиться быть собой. Всегда дарила мне диски по праздникам и каждая песня мне нравилась, каждая становилась особенной. Ей нравилось писать и добиваться справедливости, это всегда была она, все начиналось со школы и заканчивалось митингами в центре города. Она захотела быть журналисткой и поступила, ценой хороших отношений с родителями. Они не принимали её и хотели совсем другого будущего. Но она делала лишь то, что хотела, была смелой и без страшной до самого конца, — с улыбкой на губах и солёными каплями на щеках рассказывает Юнги, поддаваясь мимолётным воспоминаниям. Он невероятно скучает за ней, за её смехом, шуточками и самыми крепкими объятиями. —А сейчас ты общаешься с родителями?— наверное сегодня вечер, для раскрытия Юнги и его потайных гештальтов. —Да, но они развелись и переехали подальше от сюда. Смерть Юны повлияла на нас всех и оставила огромный отпечаток. Мама винит во всем случившемся себя, ей приходится ещё тяжелее. Ведь она не может себя простить. А отец, он строгий человек и не сильно эмоционален, я видел его таким лишь раз, в тот день и больше никогда. Мы не в плохих отношениях, но связь не поддерживаем. Увы он не думает, что я тот сын которым стоит гордиться. Но я не виню его в этом, мы просто слишком разные. Я принял их и всё отпустил. У каждого из нас теперь своя жизнь. Чимин смотрит на него и не может понять, как можно быть на столько сильным и мягким одновременно, с каждым их разговором Юнги открывается для него, всегда показывая немного нового и не такого привычного Мина. Сколько ещё этих граней хранится внутри него? Хочется подойти ближе и просунуть свои пальцы сквозь его ребра, чтобы ощутить то самое сильное, огромное и пылающее сердце, наполненное любовью к себе, всему окружающему, гармониней и чистотой. Окунуться хотя бы на секунду и и попытать счастья впитать в себя хотя бы каплю всего этого. —Юнги, этот ресторан такой значимый для тебя, почему ты меня туда привёл? — в полном недоумении спрашивает Чимин, ведь это место значимо для Юнги, он не хочет разрушить это, Пак боится того, что вовсе не заслуживает этого. Но Мин совсем не заставил его ждать, ему совсем не нужно время чтобы подумать, как ответить на этот вопрос. —Ответ очень прост, —усмехнулся Юнги и повернулся в его сторону. —Ты дорог мне Пак Чимин, ты невероятно важен для меня, я... Я совсем не хочу тебя потерять. Ты невероятный. Я не хочу всю жизнь жить прошлым, ты сейчас моё настоящее, — и желанное будущее, хотел сказать Юнги, но не стал этого делать. Он все ещё не уверен в том, что сейчас подходящее время. А возможно он просто боится потерять всё то, что у них есть, Мин ужасно хочет набраться смелости, набрать кислорода в лёгкие и закричать такие желанные и палкие слова. Как жаль, что он не знает о том, что эти слова заветные для двоих.