Дракон

Наутро, когда вся мерзкая слякоть ушла с неба, Чжун Ли открыл глаза и понял, что ему уже намного лучше. Только вот, несмотря на облегчение, вставать ему совсем не хотелось. Ему малодушно льстила идея понежиться в кровати, растянуться и обратно провалиться в сон. Но нельзя. Если дать недугу волю, все может кончиться ужасными последствиями. Себе же дороже сейчас остаться дома. Приложив к своим усилиям всю силу воли, Чжун Ли сбросил одеяло и встал с кровати. Он выпил еще виноградного чаю, съел немного пресного риса — больше ему ничего не хотелось. Пока он собирался, ему на глаза то и дело попадался его несчастный кошелек, в котором вчера денег заметно поубавилось. Он пожалел его, будто кошелек мог чувствовать боль и мучиться. Стало жалко и себя, и его. И жалость эта уже почти пересилила стойкое желание сходить в хижину Бубу, однако внезапная, давящая боль в голове тут же подняла его с постели. Вопросов не осталось. Чжун Ли собирался вяло и медленно, потому что голову точно тиски сжали. Ли Юэ, как обычно, бурлил жизнью. Как будто и не было ночи, полной тьмы и мерзких змей. Солнце снова было высоко, словно застрявши неподвижно на небосводе. Одни и те же лица мелькали в нескончаемом живом потоке. Для Чжун Ли все это оказалось слишком ярко и живо. Выйдя из дома, он даже немного отшатнулся. Солнце прыснуло ему в глаза кислотным светом. Чжун Ли досадно вздохнул. Когда-то он сокрушал полчища чудищ одним взмахом каменного копья, а теперь сгибается под жарким гнетом полуденного солнца. Когда-то жар этот ему был нипочем — тень его бесконечных орудий заслоняла всякий свет. Война, поразившая целый Тейват, была скверной, заразой, которая разрасталась по городам и деревням с ужасной скоростью. А вот вывести это пятно с лица целых наций было так трудно, что Моракс порой забывал себя в нескончаемых битвах и сражениях. Черная кровь монстров и демонов брызгала прямо в глаза и растекалась целыми ручьями по выжженной земле. Моракс вымазывался в чужой плоти, которая под палящим солнцем покрывалась отвратительной коркой. На это он не обращал внимания и продолжал бить. Терзать. Пронзать. Убивать. Он не страдал бесплодными сожалениями и не терял времени зря. Жизнь текла мимо него, обтекала его грозную фигуру, чтобы вылиться в кровавый ручей и окропить ужасные каменные копья. Теперь же он наблюдал мир, ради которого марал руки в останках чудищ. Он жил в собственном городе, в котором, кажется, даже каменные стены ему казались любимым чадом. Благодаря этой мысли Чжун Ли вполне уверенно держался. Морской бриз душил его. Слабость накрепко засела в костях. Чжун Ли чувствовал себя эфемерно легким, так, будто при неосторожном шаге может упасть. Закрались неосторожные, но весьма привлекательные мысли о покупке трости. Странная болезнь поразила Чжун Ли, но ему все равно нужно было поддерживать свое бренное, такое теперь несовершенное тело… Трость, как он решил, пришлась бы очень кстати. Только вот от одной мысли, что ее придется заказывать, согласовывать с мастером, а затем выкупать, его всего передернуло. Мурашки роем прошлись по крепкой спине. Будь Моракс человеком, он воззвал бы к высшим силам и попросил бы направить свой разум, измученный тяжелой ночью, на светлый, ясный путь. Но ему, бессмертному, хватило взгляда на спокойное море, чтобы вновь овладеть собой. Он снова кивал прохожим, которые ему улыбались. Сегодня это было не просто механическим движением. Он действительно узнавал горожан, но разговаривать с ними то ли не хотел, то ли просто не мог — жара плохо сказывалась на нем, больном и слабом. Возможно, его просто хватил солнечный удар. Возможно, ему делалось хуже от морской духоты. Наверняка и Бай Чжу, и травник Гуй проворчали бы «Нужно сменить обстановку, поменять климат». У Чжун Ли как-то однажды промелькнула мысль, что это — любимая врачебная фраза. Канцелярит до того показался ему смешным, что он, несмотря на страшную свою слабость, смог искренне улыбнуться. Пусть, думал он, ему и пропишут в качестве лекарства путешествие. Он давно уже собирался навестить одного старого друга. Возможно, это и правда пошло бы ему на пользу. В Мондштадте всегда дышалось чуть легче. И солнце там было чуть снисходительнее. До хижины «Бубу» выжженная дорога показалась ужасно долгой, будто была живой и умела нарочно, назло Чжун Ли тянуться дольше. Лестница тоже выстроилась здесь назло Чжун Ли, она чувствовала его слабость и тихонько прибавляла по ступеньке — Чжун Ли мог бы за это поручиться. Он стоически выдержал каждую. Нащупал несчастный кошелек в кармане, чтобы быть чуть увереннее. Он, вообще-то, уже собирался поприветствовать травника Гуя, но в него взглядом впилась пара красных глазок-бусинок, и он это почувствовал всем своим существом. Если бы только Чжун Ли был смертным, он бы обратился к богам и спросил, какого черта. Любезный господин Бай Чжу пребывал в замечательном расположении духа. Он опирался о прилавок, глядел на какие-то склянки, а его змея (которую он неизменно и неустанно называл «доброй подругой») покоилась на его плечах и оглядывала всех, кто заходил в хижину. Она смотрела на то, что Бай Чжу не мог увидеть, и тихо-тихо шептала ему обо всех новых посетителях. Чжун Ли от этого стало не по себе. И, честно сказать, он ожидал увидеть кого-нибудь поприятнее. Гуя или Цици. Бай Чжу почти не появлялся за прилавком и редко выписывал рецепты, поэтому Чжун Ли малодушно и наивно рассчитывал на удачный шанс не встречаться с ним. Он и сам не до конца понимал, что именно ему не нравилось в Бай Чжу и отдавалось такими нелестными впечатлениями. Змеиный прищур светлых, спокойных, даже манящих и соблазнительных глаз казался ему неестественным, бесчеловечным. Он казался ему большой-большой змеей, красивой и по-своему опасной. Чан Шэн шепнула что-то на ухо Бай Чжу. Он быстро отвлекся от склянок, отставил их от себя и улыбнулся, чтобы поприветствовать клиента. Чжун Ли заметил мгновение, когда улыбка эта расцвела на его лице, и поежился. — Добрый день, господин Чжун Ли. Что-то случилось? Надеюсь, вы заглянули, чтобы побеседовать, а не из-за плохого самочувствия. Любезностью сочились его приторные речи. Чан Шэн быстро махнула кончиком хвоста, но это не укрылось от взгляда Чжун Ли. Ему это не понравилось. — Добрый день. К сожалению, я немного приболел. Чжун Ли вдруг захотел снова выйти на бесконечную лестницу, под палящее солнце. Все лучше, чем оказаться безоружным пред этим скользким взглядом, который холодной змеей ползает по телу, по карманам, кошелек выискивает, чтобы вытрясти из него все за дорогостоящие рецепты и отвары. — Ужасно жаль! Сейчас же присаживайтесь, через секундочку я вами займусь. Он удалился. «Уполз», — подумал Чжун Ли. Пахло чем-то морозным. Множество сушеных трав, подвешенных над потолком в уголке, кружили Чжун Ли голову. Приторные, терпкие, сладкие, горькие, сильные и слабые травяные ароматы расслабляли и успокаивали. Все они составляли единый букет, и это идеальное единство ощущалось эфемерным и естественным. Из-за этого голова и закружилась. Потянуло в сон. Веки невыносимо отяжелели. И только Чжун Ли прикрыл глаза, как вышел Бай Чжу со своей милой улыбкой. Змеи на плечах уже не было — это вселило в Чжун Ли спокойствие. — Пройдите, пожалуйста, вот сюда. Чжун Ли послушно прошел в соседнюю комнату и отметил с удовольствием, что аромат сушеных трав здесь не исчез. Чан Шэн тоже нигде не было видно. Все это его устроило до такой степени, что он согласился встать за ширму и позволить себя осмотреть без лишних оглядываний в поисках ползучих рептилий. Бай Чжу стянул со своих тонких рук декоративные перчатки, оглядел пациента с ног до головы и вежливо спросил: — Что именно вас беспокоит? Расскажите о ваших симптомах, пожалуйста. Прежде всего Чжун Ли стал жаловаться на головную боль и плохой сон, который в итоге вылился в вялость и слабость. Он рассказывал с еле заметным наслаждением, искренне смакуя возможность наконец-то поделиться с кем-нибудь своей незавидной участью. Говоря и говоря о болях в спине и плечах, о головокружениях, он не мог свести взгляда с чужих рук. В голове у него вдруг закрутились, как маленькие встревоженные змейки, два нескромных вопроса. Во-первых, ему очень хотелось спросить, почему Бай Чжу сегодня сам принимает клиентов. Во-вторых, опять же, его чрезвычайно волновали красивые белые руки. Тонкое запястье, почти что женское, смотрелось так странно без перчаток… Чжун Ли на секунду снова забылся. — Я все понял, — прервал его Бай Чжу, чтобы не утруждать и не ставить в неловкое положение. — Позвольте вас осмотреть. Своими красивыми руками Бай Чжу коснулся щек, хищнически ухватился за них, чтобы вглядеться в лицо Чжун Ли. Его прикосновения были холодными, точечными, пробивающими на дрожь. Он смотрел в самые глаза, и Чжун Ли не мог не смотреть на него. Его зрачки точно не были человеческими… Когда Бай Чжу отпустил его и продолжил щупать и трогать плечи, Чжун Ли смог выдохнуть. Зрачки были змеиными, вытянутыми и, казалось, светились… — Откройте рот, пожалуйста. Чжун Ли послушно раскрыл рот и даже сказал «а». Бай Чжу быстро посмотрел горло, а потом немного подумал и сказал: — Обнажите плечи и шею, пожалуйста. Немного приспустите рубашку. Чжун Ли сначала даже и не понял, что от него хотят. Ему не хотелось чувствовать холодные руки на голой коже, но делать было нечего. Он послушался и на этот раз — стянул фрак, расстегнул рубашку и предоставил себя для осмотра. Бай Чжу касался осторожно, надавливал совсем не много, однако каждое прикосновение было до жути холодным. На плечи будто легло что-то стальное. Он осматривал шею, трогал позвонки. Чжун Ли то и дело вздрагивал, а Бай Чжу извинялся. Было неловко. Чжун Ли хотелось поскорее одеться, получить дорогостоящую рекомендацию и убраться домой. — Можете одеваться и проходить к прилавку. Сейчас я все вам расскажу. Чжун Ли искренне возрадовался, быстро-быстро оделся и застегнулся, вышел из-за ширмы и встретился взглядами с белой змеей, которая пряталась в темном углу и, вероятно, ждала, когда Бай Чжу освободится. Она сидела послушно, не шевелясь и не выказывая никакого желания напугать клиента. Чжун Ли кивнул ей, чтобы не показаться невежливым, и быстро, не оборачиваясь, вышел. Бай Чжу уже успел надеть свои перчатки и теперь писал что-то в своей толстенькой тетради. Как только он заметил самым краешком глаза, что Чжун Ли готов к беседе, он быстро захлопнул ее и спрятал под прилавок. — Итак, что я могу сказать по поводу вашего случая… У вас вот здесь, — он указал на тыльную часть собственной шеи, — все ужасно застаивается. От этого и голова болит, и слабость. Но не стоит пугаться. Я пропишу вам несколько сеансов лечебного массажа, и после них все придет в норму. Вы согласны? — Все не так серьезно, как я себе надумал, да? — с улыбкой спросил Чжун Ли. — А что вы себе надумали? — Думал, что меня начала губить наша морская духота. Думал, вы скажете мне поехать куда-нибудь и отдохнуть. — Сначала — массаж, потом — любое ваше пожелание. Отдых не причинит вам вреда, но я бы не рекомендовал вам запускать это. Вам же не нравится, надеюсь, ходить с головной болью? — Разумеется, нет. Чжун Ли ожидал худшего и мысленно уже собирался в путешествие. А теперь пред ним встала не самая плохая перспектива насладиться массажем, а не глотать горькие пилюли, которыми Бай Чжу славился на весь город. — А когда я могу поговорить с господином Гуем по поводу этого массажа? Бай Чжу замялся, а потом улыбнулся так добро, так старательно, что Чжун Ли немного удивился. — Вы можете поговорить со мной. Потому что массаж вам буду делать я. На языке Чжун Ли с новой силой завертелся нескромный вопрос, какого же черта здесь делает Бай Чжу. — А… Понятно. — Вас ведь это устраивает? — Конечно! Не примите мое замешательство за неуважение, прошу вас. — Ничего, я понимаю ваше недоумение. Понимаете ли, в последнее время я чувствую себя намного лучше. И сделаю все возможное, чтобы и вы почувствовали себя лучше, — он мастерски ввернул маркетинговую фразочку, однако это Чжун Ли не впечатлило. — Вы согласны на предоставление этой услуги? — Да, конечно. — Тогда я составлю контракт. Подождите, пожалуйста, пару минут. Бай Чжу стал до предела любезен. Он усадил Чжун Ли на мягкий-мягкий стул, спросил, не хочет ли он чаю и, получив отказ, ушел за бумагой. Чжун Ли в это время нащупал в кармане кошелек и тяжело-тяжело вздохнул. Лучше бы ему прописали путешествие. — Вот, ознакомьтесь с положениями договора. У нас должно быть минимум пять-шесть сеансов. Если вас это устраивает, то поставьте подпись и оплатите половину стоимости. Чжун Ли склонился над документом, но затылком и спиной чувствовал змеиный взгляд. Это не могла быть Чан Шэн. Он знал — это был Бай Чжу. Он хладнокровно выжидал и наверняка даже не мигал. В ту секунду, когда Чжун Ли уже взял в руку кисть, чтобы подписать контракт, его рука дрогнула второй раз. Массаж, как ему вдруг показалось, не должен был стоить таких денег. Цену снова ужасно завысили и понадеялись, что Чжун Ли это стерпит. Ему захотелось все залить тушью, которую ему предоставили для подписи, высказать этому змию пару ласковых и гордо уйти под палящее солнце. — Что-то не так? Снова. Снова секундное наваждение поглотило Чжун Ли с головой и застлало все его мысли гневом. Любезный голос Бай Чжу мог бы подлить масла в огонь этого гнева. Чжун Ли вздохнул, выдохнул, закрыл глаза и через силу покачал головой: — Что вы, все хорошо. Как я понимаю, предоплата — сто двадцать три тысячи моры? — Все верно. — Я понял. Чжун Ли, едва себя пересилив, все же поставил подпись. Так было нужно. Так было необходимо. Кошелек снова ужасно похудел. Монеты выстроились на столе множеством маленьких башенок, Бай Чжу отсчитал и проверил их. Покупка была завершена, а сделка — скреплена. Чжун Ли получил на руки свою копию договора, но она была ему безразлична. Бай Чжу никогда не обманывал клиентов, так что надобности в гарантиях не было. Чжун Ли равнодушно глянул на свиток, но все же взял его. — Я жду вас послезавтра на первый прием. Если самочувствие ухудшится — не медлите, приходите тот же час! Доброго вам дня. Пока Бай Чжу возился с бумагами и копиями контракта, на его плечи снова вернулась Чан Шэн. Чжун Ли упустил этот момент из внимания и, встретившись с ней взглядами снова, даже не потрудился кивнуть ей. На него накатило сожаление о потраченном. Он почувствовал себя подавленным и распотрошенным, но врачу, который только что опустошил его кошелек, не сказал ни слова. Он буркнул «до свидания» и поспешно вышел под беспощадное солнце. Снова-снова-снова. Он ведь хотел уехать. Он хотел в Мондштадт. Да куда угодно! Он был согласен уже даже на Разлом! Теперь же это стало невозможно. Все деньги ловко и хитро докторишка вырвал из кармана. Чжун Ли снова был зол. Да настолько, что добрался до дома совершенно без памяти. Он просто очутился посреди своей спальни. В его памяти не запечатлелось ни единого мгновения обратной дороги. Возможно, он кому-то нагрубил в своем прескверном состоянии. Он не помнил. И не мог вспомнить. И ему, в принципе, совсем не хотелось вспоминать. Чжун Ли снова сделался уставшим, до боли в каждой мышце. При плохих настроениях ему всегда помогали прогулки, но теперь одна мысль о том, что нужно выйти на улицу… Лучшим уж было сразу умереть. Он сбросил с себя фрак, надел свое мягкое ханьфу и запрятал клятый договор подальше. Ему не хотелось добивать себя мыслями о скользких, холодных змеях, поэтому за оставшийся день он выпил несколько пиал теплого чая. Дома ему стало спокойнее. И выходить ему не хотелось вплоть до первого сеанса у Бай Чжу.