Деньки, чернилами испачканные по краям.

Так спокойно. Голова с копной каштановых волос спокойно лежит у него на коленях. Пасмурное небо печально глядит на землю, готовое разрыдаться тёплым летним дождём в любую минуту. Куда не глянь — вдаль простираются поля с жухлой травой, почти по колено. Они и сидят на этой самой траве. Не страшно запачкаться – одежда отстирается, а воспоминания останутся где-то глубоко, словно чуть выцветшие от времени фотографии. У самого горизонта едва виднеется непролазная лесная чаща. Скрюченные ели размахивают своими давно пересохшими ветвями, отгоняя незнакомцев. Никто из них туда и не собирается; зачем тревожить полный загадок лес, и его не менее загадочных обитателей? Где-то неподалёку, высоко подпрыгивая в траве, носится счастливый енот. Обычно его хозяева выбираются разве что в парк, да и то редкость. Пушистый зверёк даже не догадывается о том, что же заставило людей резко сорваться и поехать на эту поляну, находящуюся так далеко от дома. Они и сами не знали. Вокруг множество полевых цветов: тут и нежные ромашки; впитавшие в себя солнце одуванчики; алый, словно пылающий огнём рассвет, полевой мак. Брюнет помнит как верная подруга и коллега в детстве обучала его этому нелёгкому делу – плетению венков. Теперь же он совершенно самостоятельно вплетает один цветок за другим. Словно растения затеяли причудливый хоровод; сцепившись хрупкими стеблями они отплясывают свой последний танец, чтобы через сутки завять. Возможно цветы просят детектива о пощаде, лишь бы беззаботно продолжить своё полевое существование. Однако он пропускает их тихие мольбы мимо ушей, продолжая своё занятие с усердием палача, к тому же умудряясь мурлыкать под нос какую-то незамысловатую песенку. Иногда брюнет позволяет себе трепетно коснуться чужого лица, обладатель которого ещё полчаса назад задремал у него на коленях. Немного уставшие пальцы нежно пробегают по тёплым щекам, или же трепетно отбрасывают густую чёлку, чтобы посмотреть на закрытые глаза. Они то и дело дёргаются в разные стороны; наверное шатену снятся запутанные, как и его творения, сны. Наконец этот необыкновенный хоровод полностью готов: потихоньку увядающие цветки распушили свои бутоны, а мягкие стебли сплелись воедино. Изредка выпадали из венка нежные лепестки, которых мгновенно подхватывал игривый ветер, унося далеко отсюда. Наверное, в лучший мир. Пока он любовался собственным творением, с тихим стуком на землю падали первые дождевые капли. Несколько попало и на бледное лицо задремавшего писателя: тот лениво проснулся. Его серые, словно мокрый городской асфальт, глаза напоминали печальное свинцовое небо над головой. Он тихо улыбнулся, когда ему торжественно нацепили на голову венок из полевых цветов. А тем временем дождь всё набирал силу, за считанные минуты превращаясь в ливень. Одежда быстро намокла, а волосы облепили лицо. Но в тиши огромного поля раздался лишь звонкий смех; бущующая непогода была для них просто очередным внешним фактором, который ни на что не влияет, когда они вдвоём. Нынешнее положение вещей не нравилось только намокшему еноту, который молчаливо сидел на плече у своего хозяина. Они бегут. Куда-то по направлению к ожидающей их тёплой машине, наверное. Это не важно. Главное что они бегут, крепко схватившись за руки, с которых стекает тёплая дождевая вода. Бегут и смеются в лицо разбушевавшемуся ливню. Хоть венок уже и завял, он так до сих пор и лежит где-то в захламлённом кабинете писателя, не смотря на все подколы и необидные шуточки его Великого детектива...