Шторм

      Кто бы что ни говорил, но жить на сказочном тропическом острове не так уж и приятно. Неделями может стоять невыносимая жара. От соли в воздухе можно задохнуться. Песок постоянно можно найти в самых неожиданных местах. Ураганы.       Он пытается закрыть дверь. Шторм в этот раз слишком силен: из-за плотной пелены дождя и на метр вперед не видно, а ветер чуть не снес несчастную дверь с петель. С громким хлопком дверь все же удается закрыть. Нужно проверить, закрыты ли окна.       Сложно сказать на сколько в этот раз затянется эта буря. Самая затяжная, благо не разрушительная, длилась полторы недели. С тех пор в каждом коттедже, а также в большей части зданий есть экстренные штормовые припасы. Так что остаться в здании отеля на неопределенный срок не так уж и страшно. — Поразительно ужасная погода. Я бы не рисковал выходить на улицу. Мне жаль, Хината-кун, что тебе не повезло застрять здесь со мной, — Комаэда улыбается беззаботно, нервно тянет рукав своей насквозь промокшей куртки, и неловко смеется над собственными словами, словно над неудачной шуткой.       Он прав. Выйти из здания сейчас равносильно самоубийству. Он надеется, что остальные в безопасности.       Комаэда чихает. Хаджимэ устало выдыхает. Будет прискорбно, если он еще в довесок простынет. — Я схожу за полотенцем. Сними пока куртку.       Застрять во время шторма с Комаэдой в одном помещении явно было насмешкой судьбы. Или, как сказал бы сам Комаэда, удачей. Вот только какой не ясно. Да и не важно.       Полотенце мягко приземляется на чужую голову, и Комаэда тихо его благодарит. Кончики его ушей красные. Куртка сохнет на стуле.       Бьет молния. Комаэда вздрагивает. Свет отключается. Просто великолепно. — Я схожу за свечами, — Комаэда пытается встать, но Хината опережает его. — Сиди. Не хватало еще, чтобы ты в темноте ногу подвернул, — Комаэда медленно моргает, смотрит осуждающе, словно сам не знает про свою удачу. Но послушно остается сидеть на месте, вытирая мокрую голову.       Когда он возвращается, Комаэда сидит на том же месте невидящим взглядом уставившись в одну точку. Полотенце перекочевало с головы на плечи. Он дрожит. Пальцы до побеления костяшек сжимают обивку дивана.       Хаджимэ ставит подсвечник на стол. Аккуратно касается чужого плеча. — Комаэда.       Нагито дёргается резко. Смотрит то ли напуганно, то ли удивлённо, только заметив возвращение Хаджимэ. — Извини, Хината-кун, я задумался.       Хаджимэ устал. Смотрит в чужие глаза и говорит тихо, но уверенно: — Ты же знаешь, тебе не нужно постоянно извиняться.       Комаэда явно хочет что-то ответить, но, что странно непривычно, не находит слов. Он переводит взгляд на свечу, заворожено любуясь танцем огонька. Шторм снаружи усиливается. Хаджимэ садится рядом.       Тишина прерывается тихим треском свечей и шумными завываниями ветра снаружи. Комаэда неловко ёрзает, сжимая и разжимая кулаки на своих ногах. Ситуация странно убаюкивающая. — Хината-кун, ты ненавидишь меня? — голос Комаэды тихий, легко мог бы за затерятся в шуме дождя снаружи.       Хаджимэ не ожидал подобного вопроса. Поэтому сразу ничего не ответил. Комаэда, видимо, воспринял молчание по-своему. Хаджимэ правда до конца не уверен как именно. В конце концов, чтобы понимать другого человека нужно понимать в первую очередь себя. А он так запутался в себе. Но ненависть все ещё слишком сильное слово. Слишком сильное чувство. Ему сложно распознавать свои чувства. А Комаэда слишком склонен проецировать свои эмоции кому-то другому. Ужасное сочетание. — Нет.       Рука Нагито в его руке ужасно холодная. Но он сжимает ее лишь чуть крепче, чуть надёжнее, словно стоит только разжать ее, как Комаэда исчезнет. Прижимается лбом к чужому лбу. Отголоски света свечи красиво падают на лицо Нагито.       Нагито не любит объятья. Он говорит, что нахождение в клетке чужих рук вызывает не самые приятные воспоминания. Хаджимэ может ценить чужие желания. — Никогда.       Гремит гром. Нагито вздрагивает, сильнее сжимая его руку в ответ, словно она единственное, что может успокоить его. В данный момент, наверное, так и есть. — Спасибо, — выдыхает он тихо. Он не улыбается, но выражение его лица до боли искреннее.       Шторма на сказочном острове могут быть ужасно разрушительными. Но бурю можно переждать. И солнце рано или поздно обязательно выйдет.