Знакомые улицы, незнакомые люди

      Для Эолы быть белой вороной в Мондштате было чем-то из разряда «обычная ситуация». Она исходно была чужой. Лоуренсы, как и другие аристократы, вообще были персонами нон грата. Даже после вступление в Ордо Фавониус она сталкивалась с откровенной ненавистью к своей фамилии. Сейчас же к ней относились лишь настороженно, а доверять она могла лишь единицам. В их числе была и Путешественница.       Люмин познакомила их в первый же день прибытия Томы в Мондштат. Эола лишь кивнула ему, кратко представилась и мельком взглянула ему в глаза. О эти чёртовы зелёные глаза и улыбка. Эола тогда на мгновение оторопела и смутилась, но после взяла себя в руки и поторопилась в здание ордена, сдавать отчёт о проделанной работе. Он для неё лишь незнакомец. Лишь неизвестный, другой человек.       На следующий день Тома сам наткнулся на неё случайно или нет, на улицах Мондштата. Её отряд иногда, когда не было заданий, патрулировал улицы вместе с остальными. Эола только качнула головой и продолжила свой путь. А он догнал её и принял рассказывать истории из своей жизни, интересные, живые и смешные. Он говорил об Инадзуме, своей работе, праздниках и друзьях. Эола хотела хихикать как любая другая молодая девушка, находящаяся рядом с парнем, что нравится ей. Но девушка лишь держала лицо, пытаясь быть серьёзной на людях, хотя внутри искренне хохотала над его шутками.       Их отношения не были привычными. По ночам они сидели на берегу Сидрового озера и тихо разговаривали о разных, совершенно неважных, казалось бы, вещах. Лишь тогда Эола позволяла себе улыбаться, а иногда и даже изредка хихикать, искренне радуясь, что предательский румянец скрывает тьма ночи. Они оба чувствовали какое-то удивительное родство душ. Оба непонятые другими. Оба чужие здесь… Меж ними не было ни намёка на романтику, лишь тихое, робкое счастье и спокойствие обоих. Так длилось бы долго, но пришла пора расставаться.       Прощались они просто. Тома коротко поцеловал тыльную сторону её изящной ладони, как будто не решаясь как-то перейти черту. Он мог её обнять, сжав со всеми питавшими его чувствами. Но лишь улыбался, крепко держа её лишь за кончики пальцев. — Приезжай в Инадзуму. Я буду ждать тебя.       Эола буквально почувствовала, как полыхают её щёки. Она поспешила опустить взгляд, чтобы только Тома не увидел её смущение. Он был чуть ли не первым, кто так открыто высказывал к ней такие светлые чувства. — Я… — девушка замялась, пытаясь как бы собраться. — Я отомщу тебе!       После этого лишь в спешке скрылась на улицах Мондштата, пытаясь унять бешено колотящееся сердце и подступавшие к горлу слёзы. Трусиха! Сбежала, сказав самую большую глупость. Но… она приедет. Приедет в прекрасную Инадзуму и крепко обнимет его. И уже не отпустит.