Октябрьская сказка

«Неужели они в самом деле способны кричать так громко?» Она действительно была поражена. «Впрочем, первый ребёнок — это всегда непросто. Даже когда ты уже не юна». — Ну что такое, милая? Снова приснилось, что тебе выпало быть святой Люсией на празднике? — терпеливо вздохнула она, склоняясь над кроватью. В комнате было темно, октябрьская луна дремала за тучами. Тами всхлипнула, вцепившись в край одеяла. — Нееет… он там… под кроватью! Чёрный такой! «Дети-дети. Интересно, была ли такой я? Как давно это было». Она тихо присела рядом, обняла ребёнка, устало покачала головой. — Тами, мы ведь уже говорили об этом, помнишь? Пока я рядом, тебя не заберёт никакое чудовище. Здесь только мы с тобой. — Мне не приснилось! Сама посмотри! — возмущённо блеснула глазами Тами. Когда она сердилась, слёзы тут же высыхали. «Упрямая. Совсем как я когда-то». — Ну хорошо, — улыбнулась она, приподнимая покрывало, — Вот видишь, там никого… И замерла. «Это ещё что такое?!» Под кроватью была пыльная тьма, а за ней, в углу, таилось что-то большое. И оно шевелилось. А потом взглянуло на неё. — Твою мать… — Позвать маму? — недоверчиво отозвалась сверху Тами. «Я сказала это вслух? Блин!» Она бесшумно выпрямилась. В протянутой руке трепыхалось что-то чёрное, зловеще позвякивая и шелестя. — Ни в коем случае. И вообще, забудь, милая, это было очень плохое слово. И плохое чудовище. Оно уже уходит. Чуть слышно скрипнуло окно в сад. На клумбу что-то тяжело шлепнулось и невнятно проскулило. Шиповник этим летом был необычайно хорош. — Прости, что я тебе не поверила, Тами. Но теперь все хорошо, видишь? — Ага! Спасибо! — Тами сонно улыбалась, из одеяла торчал острый нос и рыжие кудряшки, — А ты же все равно не уйдёшь? — Ну конечно. Засыпай, милая. Она снова улыбнулась, целуя ребёнка в веснушчатую щеку. И вышла в сад, наконец позволяя себе вздохнуть полной грудью. *** Это была одна из типичных взрослых ситуаций — кажешься ребёнку всесильным, потому что от страха не можешь даже закричать. Когда чудовище сверкнуло из темноты горящими глазами, оскалив клыкастую пасть, язык мгновенно онемел от ужаса, губы свело в жалкой гримасе. Испуганные мысли метались в голове мертвыми ночными мотыльками. «Господи… откуда оно взялось?! И святой крест не спас!» О нечисти в старом поместье давно ходили слухи. Ни одна нянька не задерживалась в доме надолго, а выслушивая очередные истории о том, что происходит ночами, аббат не раз грозился позвать экзорциста к несчастному одержимому ребёнку. Когда по его приказу в доме поселилась монахиня, взявшись присматривать за дочерью вдовствующей леди Эсмер, мать вздохнула с облегчением. Тами стала спать спокойно. Но сегодня даже она не уберегла. Чёрная тень явилась, когда обе пожилые дамы уснули. «Что этому чудовищу надо от несчастной девочки?!» — Вы поверили, будто в самом деле смогли изгнать меня? Я всегда буду здесь. Прошелестевший в мыслях голос отдавал нездешним холодом, смешиваясь с угасающим ароматом тронутого изморозью шиповника. Оно не могло быть живым. И никогда не было. Чудовище не ушло. Оно все это время было за спиной. — Отче наш… — неубедительно заикнувшийся голос поперхнулся и стих, едва чудовище выпрямилось во весь рост. — Ваш, наш… какая теперь уже разница? Впрочем, помолиться перед едой и впрямь можно. Чёрная тень снова оскалилась в зубастой усмешке, узкие зрачки сияли лунной пылью. Она услышала шаги в спальне, проснулась и закричала. И тогда он впервые узрел чудовище. Оно вышло из тёмного угла и склонилось над беззащитным ребёнком, а он в приступе животного ужаса сам не понял, как очутился под кроватью. И едва слышно шептал заученные слова, пока к нему не протянулась из мрака тонкая когтистая рука. Дальше был полёт, но вместо света в конце туннеля услужливо поджидал колючий шиповник. А когда тайно присланный в поместье экзорцист почти успел вернуть себе подобие душевной крепости и даже наполовину выползти из кустов, она явилась снова. За три часа до рассвета, когда граница между мирами тонка, как шёлк, а звёзды в небесах холоднее льда. Вполне достаточно времени, чтобы все успеть. …Утром сонная старая нянька будет привычно ворчать на балующуюся Тами, леди Эсмер посетует на ранний снегопад, укрывший помятые розы, а аббат удивленно перевернёт поданный секретарём конверт, не понимая, кто с утра пораньше прислал столь странное письмо: «Благодарю за ужин, монсеньер. Но в другой раз попрошу без воды». Святая она там или нет, а все же куда больше я люблю старое вино. И рассказывать сказки, конечно.