Детство карт.

— Ты понял меня? Не переигрывай! Иначе мы никогда отсюда не выйдем! Пятый и так подверг нас опасности, если ещё и ты набедокуришь, то Создатель избавится от карт, а, значит, и от нас! Ты это понимаешь, Розовый? — Я всё понял, Фиолетовый, ты с возвращения Шестого меня терроризируешь! И да, я помню твои слова о девушках — придержать свою любвеобильность, — вновь Ромео заверял Пика в том, что он попытается не подвести их. Как раз в этот момент открылся портал. Клон шмыгнул в проход. — Чао, Создатель! — поприветствовал Ромео знакомого ему по рассказам друзей подростка — шатена с карими глазами. — Ребята про тебя рассказывали. Ты такой, как они и говорили — шоколадные волосы и глаза цвета кофе. Фёдор про себя отметил, что этот клон не назвал своего имени. Значит ли это, что все клоны, кроме номера шесть, безымянны? Дождавшись «выдачи» ему сумки и переобувшись, Ромео побежал в школу. В школе он снова сменил обувь, направился к классу… И увидел одноклассниц. Они все были симпатичные, но особенно ему понравилась Люба, и, недолго думая, Ромео сделал ей комплимент. А про себя отметил, что он как будто видел её раньше, но не здесь. А вот Вика насторожилась. Это на Фёдора так контрольные действуют, что ли? Почему он в эти дни такой странный? Уроки шли как обычно. Помня наставления Пика, Ромео старался на облажаться. На первом же уроке на учеников обрушилась контрольная работа. Парень, вместо того, чтобы забить и рисовать сердечки, начал думать и неторопливо решать задания. Он был гуманитарием, поэтому не очень разбирался в точных науках вроде физики, но хотя бы старался. А на переменах развлекался любимым делом — писал стихи. — Ты моя любовь… Любовь… Морковь, вновь, бровь, кровь… Точно! Ты моя любовь, и снова закипает кровь! — Ромео, изредка вполголоса подбирая рифмы, строчил в блокноте целую поэму, посвящая её безымянной Музе. Геометрия Роме не понравилась, но зато с английским он справился на достойном уровне. Конечно, ему гораздо ближе был «язык любви» — французкий — но и другие языки он знал неплохо. Он не мог этого помнить, но до того, как его с друзьями раскидало по миру, Зонтик часто просил проверить по учебнику, как он рассказывает текст. А так как он учил несколько языков — английский, испанский, немецкий и французкий — как хотели родители, то Ромео на вполне сносном уровне говорил на всех четырёх языках. К тому же, иняз — гуманитарная наука. — Твоё очарование Словно наркомания, С каждым разом лишь сильнее, Ранит в сердце всё больнее, — быстро записывал парень, пока не начался новый урок. Потом началось черчение. Ромео утешался тем, что черчение чем-то сродни рисованию, а рисование — искусство. Обычно такое старание было ему несвойственно, но план был важнее! Если он облажается, они навсегда останутся во тьме, и виноват будет он! — Этот мир так жесток! Столько разбитых сердец. Ах, Линдси, если бы ты это видела… Погодите, а кто такая Линдси? — сам себе спросил Ромео, сидя в автобусе. По возвращению домой он пожаловался на жестокий мир Создателю, а после, уже в пустоте, и остальным клонам. Пик же усердно думал, как заставить Создателя их выпустить. Чем его взять?