Не бойся своих желаний

      Джеймс сел в кресло и продолжил.       — Я должен был сделать это с тобой.       — Что? — девушка до конца не понимает сути его слов, но на глаза вновь наворачиваются слёзы и сразу принимается попытка их смахнуть.       — Пришлось переехать в дом, где ты жила, потом как-то завязать с тобой отношения и… — мужчина встретил взгляд карих глаз, теряющих свой блеск. — Тебе нужно было забеременеть.       — Что? — повторила Бри, но в этот раз голос едва был слышен. — Я не верю, нет, Баки…       — Я не Баки! — мужчина взбешен…       — Ты раньше не злился, когда я тебя так называла.       — Это было задание, — ровно произнёс Солдат. Колебаний и сочувствия, даже примерно чего-то подобного у него не возникло, когда он смотрел, как Бри утыкается лицом в подушку и очень громко всхлипывает.       Её сердце ломается на мельчайшие песчинки, пальцы до боли впиваются в простынь, но эту боль она не ощущает разве только ту, что накопилась за время этого небольшого диалога… ту, которая душевная, которая больнее физической в тысячи раз.       — Ты врал о чувствах?! Врал обо всем, что между нами было?! — рыдания на минуту прерываются.       — Да, так было нужно, — серьёзность не уходит, он даже не пытается, да что… он и не хочет смягчиться. — Теперь же я могу тебе не врать, — так спокойно выдаёт Джеймс. — Я никогда тебя не любил и даже не испытывал к тебе чего либо подобно.       Для него это прозвучало так просто и далось сказать легко. Малейшей мысли не возникло, что этим он может принести неизмеримую боль, которая буквально уничтожит Бри.       Девушка проползла на край кровати, как раз где на кресле сидел Джеймс и начала в истерике бить мужчину в грудь, до тех пор, пока он не решил её остановить.       Даже ударами она не могла выплеснуть всё скопившееся. Ком словно некие тиски сдавливал удавкой её шею, не позволяя делать полноценные вздохи, Бри не могла вздохнуть полной грудью. Это чувство напомнило руки Джеймса, которые примерно также ощущались.       — За что? — взвыла Эль, и как котёнок, обессилено упала в руки мужчины, когда он больше не держал её запястья, предотвращая удары в свою грудь.       Нет, естественно ему это боли не приносило, но жутко будоражило и так не осевшую злость.       — Ни за что, просто у тебя были самые лучшие показатели.       — Какие показатели?!       — Ты не куришь, почти не пьёшь, полностью здорова и нет склонностей к болезням.       — Прошу тебя… Баки… скажи…       — Идиотка! — Он схватил девушку за плечи, рывком поднимая со своих коленей, где до этого позволял находиться. — Не смей! — Он смотрел ей в глаза, там поселился страх, ведь огонь который Бри увидела в голубых льдинках (иронично звучит…) готов был уничтожить всё на своём пути. — Ещё раз так меня назовёшь, и я сломаю тебе руку.       — Какого чёрта?! — она пыталась вырваться из его хватки. Естественно ничего не выходило удачно.       — Я не отпущу, пока ты не скажешь, что поняла меня, а когда я всё же уберу свои руки и после этого ты, когда либо, назовёшь меня прежним именем, я сломаю твою руку.       — Нет, я не понимаю тебя, — Бри продолжала смотреть в глаза. Такие родные черты сейчас были чёткими от злости. Руки сильнее сжались чуть ниже плеч девушки, он заставлял её сказать.       — Что тебе не понятно?!       — Всё!       — С тобой поговорит человек и всё тебе объяснит, но позже, сейчас нужно отдохнуть.       — Мне страшно, — прошептала Бри.       — Эль, ты не должна ничего боятся, — у девушки сжалось сердце.       — Давай договоримся, — сквозь всхлип сказала она тихим голосом, мужчина вскинул бровь.       — О чём?       — Я не называю тебя… как раньше, — Бри прикусила губу, а спустя несколько секунд продолжила. — А ты не называешь меня Эль…       — Ты не можешь давать мне указания.       — Я вижу, что тебе не нравится, когда я называю тебя Джеймс… — хватка усилилась, сдавливая хрупкие руки девушки. — Но даже если ты мне сломаешь руку, потом может, решишь вторую, или ногу, да хоть калеку из меня сделаешь, я всё равно продолжу называть тебя по имени. Разве что если ты всё же не согласишься.       Зимнему Солдату, правда очень не нравилось обращение по имени, и поэтому он согласился на эту небольшую сделку. Ему ведь всё равно как называть девушку, просто он не хочет, чтобы она думала, что он ей поддаётся.       — Договорились, — и его руки отпустили Эль.       Девушка упала на кровать.       — Сейчас тебе нужно отдохнуть.       — Я не могу.       — Ребёнку это нужно, ты и так истерила всё время!       — Да? Вот как ты это называешь… «Истерила»… Для начала я блять потеряла любимого человека, но как оказалось, он никогда моим и не был, хороший повод для истерики! А ещё меня увезли непонятно куда, и я не знаю, что собираются делать.       — С тобой ничего, если не будешь творить глупости. Им нужен ребёнок.       — Да? Это блять мой ребёнок! — Бри начала гладить свой живот, смотря на него же, и она слышала шаги, но не поднимала своих глаз, пока рука Джеймса не легла на круглый живот.       — Мой ребёнок, — ровно сказал Джеймс, поглаживая его через футболку. — Пинается, — также спокойно произнёс и без какой либо эмоции он приподнял футболку, садясь рядом на кровать.       Это так больно…       Обычно, когда малыш пинается — у отца это вызывает феерические эмоции: трепет, счастье, любовь… Но ничего подобного нельзя увидеть, посмотрев на Джеймса.       — Лавли…       Бри прикрыла свой рот, тыльной стороной ладони пытаясь не издавать всхлипов. Его губы почти касались живота.       — Мама очень сильно нервничает, — он продолжал гладить округлость. — Ты только не переживай.       — Зачем она нужна этим людям?       — Тебе завтра всё скажут.       — Я не отдам им Лавли.       — У тебя не будут спрашивать, — пожав плечами, ответил Джеймс.       Его губы оставили на животе поцелуй.       — Ты меня не любишь… — смотря в стену, сказала Бри. С этим нельзя смириться. — А Лавли? Наша любовь, да? — Бри грустно улыбнулась.       Её слезы, кажется, не закончатся…       — Засыпай, Бриэль.       — Нет, я не хочу спать.       — Нужно набраться сил.       — Я голодна…       Глаза Джеймса забегали по квартире.       — Хорошо, я сейчас, — он поднялся с кровати, развернулся и вышел из этой комнаты, оставив дверь открытой. Бри осталась наедине со своими мыслями.       Слёзы… Они снова прилили к глазам, начали течь по румяным щекам. Комната в тёмных тонах, никаких светлых оттенков кроме белого пятна на спинке кресла того где сидел Джеймс. Её едва освещает тусклый светильник на столе, который Джеймс включил после того как положил девушку на эту кровать.       Бриэль ладонями вытирает мокрые солёные дорожки, но они снова возобновляются.       Окон нет, да и понятно, они же под землёй… Всё так пугает эту маленькую брюнетку.       И хотя Джеймс, не тот человек (и никогда его не было… притворялся же… играл определённо поставленную роль) Эль всё равно легче, когда он рядом, привыкла она к нему. И, несмотря на всё произошедшее за эти сутки его присутствие унимает страх. Это так глупо, Бри…       Он же всё время делал вид что любит, что ценит. Правда забота была настоящей, но только из-за ребёнка. С ним ничего не должно было случиться.       Кровать небольшая, с чёрным постельным бельём, простынь смята, девушка решает укутаться. Ей нужна защита, тепло, но эта ткань так ничтожна.       Баки только ушёл и сразу как-то совсем страшно. Но приди девочка в себя, он ничем тебе не поможет…       Руки Эль холодные и она пытается согреть их, обнимая себя за плечи и потирая. Малышка продолжает пинаться, доставляя небольшой дискомфорт, и одну руку Бриэль кладёт на живот.       — Лав ты, что там танцы устроила? — девушка даже улыбнулась. — Будь спокойнее, пожалуйста, — поглаживая живот, просит брюнетка.       — Что там? — спросил Джеймс, войдя в комнату с подносом в руках. Он посмотрел на девушку, укутанную в простынь.       — Пинается, — и снова эта нежная улыбка.       — Ясно.