Часть 1
20 октября 2021 г., 10:34
Октябрьское солнышко ещё пригревает асфальтированнные дороги, но уже не так, как знойным летом. Совсем не так. Ковер из разноцветных листьев приятно шуршит под ногами, оставляя самые теплые воспоминания, отпечатывающие на всю жизнь в головах неравнодушных людей.
Ханма, наверное, любит такую теплую осень. Когда она ещё не принимает свои меланхолические краски и греет душу остатками летнего тепла.
Тлеет конец сигареты и серым пеплом исчезает где-то в пёстрой листве. Левая рука, на тыльной стороне, которой красуется татуировка иероглифов, являющаяся отличительной чертой и без того знаменитой личности слегка подрагивает от неуверенности. Шуджи явно никогда не был левшой, но все равно не оставляет попыток переучиться. И ради чего? Ради чего он все ещё ходит по сыроватой после лёгкого дождичка земле? Для чего пытается бросить курить, исправно принимая нужные таблетки? Для чего каждый день аккуратно укладывает волосы и одевается как с иголочки? А вернее, для кого?
Ханма поднимает голову и встречается с взглядом двух дымчато-голубых глаз. Он пронзает до самого нутра, словно самый острый кинжал, въедается в кожу, будто горький запах любимого табака. Оставляет неприятное послевкусие и невероятный кайф, как лучший наркотик.
Шуджи скользит взглядом вниз по сглаженным молодостью скулам и боится спуститься ниже, потому что знает что его там ждёт. Каждый раз надеется, что взглянув на правую руку юноши, он увидит теплый цвет кожи, но его надежды никогда не оправдываются. Вновь и вновь Ханму встречает черный цвет плотной керамики и безжизненно повисший протез.
— Кисаки, — в знак приветствия кивает молодой человек, безжалостно выбрасывая оставшуюся половину сигареты в сторону.
Тетта не любит, когда Ханма дымит в его присутствии. Шуджи уже усёк этот урок.
Блондин лишь молча кивает на приветствие и вновь утыкается в телефон, пытаясь что-то написать левой рукой.
— Что-то случилось? — насторожился Шуджи, убирая замёрзшие руки в карманы, на что Кисаки лишь отмахивается, приводя жужжащий механизм протеза в движение.
— Просто пытаюсь договориться с партнёрами по перевозке товара.
— Ясно, — пожимает плечами Ханма, не зная как ещё можно продолжить разговор.
— Почему ты курил левой рукой? — бросает на того пристальный взгляд Кисаки.
Шуджи переводит свое внимание в сторону и не знает что ответить. Его вновь с головой накрывают воспоминания о том, как он нашел Кисаки на проезжей части, всего в крови. Казалось, что на нём живого места нету, но Ханма верил, он знал что его конец не может быть таким. И пусть слезы сами катились по щекам юного Шуджи и пусть страх терзал его душу, словно она ещё при жизни попала в ад, но он все равно пошел на все, чтобы привести Тетту в порядок, собрать словно конструктор. Боролся за самых лучших врачей и самые лучшие органы. И пройдя через все эти мучения, Ханма наконец-то вновь может ловить на себе этот опьяняющий взгляд и слышать столь родной голос.
— Типо поддержка... — нервно дёргает он плечами и пытается вытянуть пачку сигарет, но тут ему попадается небольшой батончик с кокосовой стружкой, который он прикупил по дороге на встречу к Кисаки.
Молодой человек достает его и ловко надрывает упаковку, передавая лакомство блондину, который очень его любит. Уже привычное жужжание механизма и Тетта берет батончик в руку-протез.
— Ты может тогда ещё и на одной левой ноге прыгать будешь? — вскидывает одну бровь парень, — и почку одну вырежешь?
И тут Шуджи замирает, вновь опустив уставший взгляд в пёструю листву.
Однажды, он расскажет Кисаки, что вырезать ему уже нечего. Однажды, он решиться рассказать ему всю правду. Обязательно решиться. Но ещё не время.
И Ханма не знает, когда оно придёт...
