Tell me who you who am I

Почувствовав, как за секунду изменилась атмосфера в комнате, все потеряли свои улыбки, а Сонхва встал, чтобы подойти ближе к Уёну. – Вы ушли немного раньше, Хонджун и Чонхо пришли представиться. Я рассказывал тебе о Хонджуне. Барабанщик посмотрел на рыжеволосого, видя, как тот чувствует себя неловко под его пристальным взглядом: его глаза обладали такой силой. – Старший? – Да. Чонхо - второкурсник из его группы друзей. Сонхва хотел с радостью представить всех, но вокруг троих друзей возникло странное напряжение, которое, как он понял, появилось после прибытия младших Хонджуна. – Сан и Минги только что пришли, мы подумали, что будет хорошей идеей представить всех, - сказал Хонджун, вставая. Под яростным взглядом Уёна он тоже стал более сдержанным, чем вначале. Фиолетоволосый повернулся, чтобы посмотреть на расстроенного Ёсана и не менее рассерженного Юнхо. – Он ведь шутит, верно? - спросил он у них, чем еще больше смутил Сонхва. – Уён, всё в порядке? – Он не знает, Ён, ты не можешь его винить, - попытался оправдаться Ёсан. – А он?! - ответил младший, указывая на Хонджуна. Этот жест не был оценен по достоинству, и многие нахмурили брови. – Эй, что это такое? Ребята, вы ведете себя грубо, в чем дело? - настаивал Сонхва. – Это они, хён, - наконец сказал Ёсан через некоторое время, Минги и Сан, которые не знали, куда идти, замерли и в ужасе повернулись к старшим. – Они, кто они? – Наши друзья из 8-го класса. И как будто переключение произошло во всей комнате, хён и макнэ показали разные лица понимания ситуации. Хонджун и Чонхо со странным выражением лица наблюдали за тремя другими 99-ым лайном, и даже если это доказывало, что они не были более продвинутыми, чем Сонхва, в борьбе между пятью старыми друзьями, Уён не мог поверить в их невежество. – Не могу поверить, что у вас хватает наглости прийти сюда! Где мы учимся! - обратился он к двум роботам, которые держались за руки и хотели быть где угодно, только не здесь. – Мы не обязаны школе, Ён, прекрати быть смешным, - огрызнулся Ёсан, удивив своего лучшего друга. – Прости, что? Ты же не защищаешь их?! – Уён, прекрати, я знаю, что ситуация неловкая и странная, но не думаешь, что для вас пятерых это возможность все исправить? Это гложет тебя с тех пор, как мы встретились, и я уверен, что для них это было то же самое, - попытался возразить Сонхва, но прежде чем он успел что-то сказать, Юнхо тоже встал. – Ты понятия не имеешь, что произошло в тот день и что было сказано! Прости, но я больше не могу это терпеть, я не хочу оставаться в одной комнате с человеком, который считает меня отвратительным. Хонджун ахнул и пошел к своим друзьям: – Сонхва прав, может, стоит извиниться... – Извинения не могут унять их гомофобные задницы! - крикнул Уён, глядя прямо на Сана, и Хонджун воспринял это как личное оскорбление. Сонхва пытался собрать все воедино, но это было нелегко. Хонджун, похоже, все понял, и от этого стало еще хуже. – Не говори с ним так, ты не представляешь, каково ему было после вашего разрыва, - его голос был холодным, как и глаза. Уён насмешливо улыбнулся, не веря: – О, простите, неужели это так и было? Я не могу понять, почему! Единственное, с чем ему пришлось столкнуться, это забыть о своих друзьях-педиках! Это его слова, не мои. Даже если Хонджун не знал в деталях, какие оскорбления бросал Сан в тот день, он воспринял эти слова как удар в грудь. Он немного заикался над своими словами. – Он бы никогда... – Тебя там не было! - огрызнулся Уён, почти в истерике. Глаза Сана расширились, когда он беспомощно смотрел, как его бывший друг ломается перед ним, отбивая руку Сонхва. – К черту, я тебя даже не знаю, я тебе ни хрена не должен! - и он выскочил из комнаты. Ёсан слегка вздрогнул, как будто хотел последовать за ним, но усталый и обиженный он опустился на стул, опустив голову. Юнхо последовал за ним, не забыв при этом кинуть: – Если ты думаешь, что так хорошо их знаешь, может, спросишь у них, что случилось в тот день? Мы доверяли вам, - он смотрел в основном на Минги, – Мы думали, что вы примете нас, но вы просто ударили нас ножом в сердце. И они ушли. Хонджун и Сонхва, похоже, были в очень сложном положении, а Чонхо и Ёсан - еще более. Ведь второкурсник мог сказать, что его розоволосый хён тоже страдал от этого, но не держал зла, как два других его друга. Хонджун упрямо не хотел слышать их слова. – Нет, Сан тоже страдал от этого, они не имели права возобновлять это, - он посмотрел в глаза Сонхва, не давая старшему возможности контратаковать. – Эта драка разлучила их не просто так, Хонджун. Если твои друзья гомофобы, то... –Это не так! – Откуда ты знаешь?! – Если и были, то уже нет! Это в прошлом. – Это не то, что можно включить или выключить! Их слова повлияли на моих друзей до такой степени, что они сломались! Я тот, кому пришлось собирать осколки! Они даже не обвиняли друг друга, нет, они просто вцепились друг другу в глотку, и Минги это не нравилось. У Хонджуна появился друг, и он не должен разрушать это из-за них. – Я тоже собирал осколки! Твои друзья даже не представляют, как это на них повлияло, они не единственные, кого эта ссора разлучила! У всех нас есть свои проблемы, причины делать то, что мы делаем... – Я не вижу причины, по которой кто-то должен распространять ненависть. Гомофобия - вот в чем дело. Ёсан знал, что Сонхва заходит слишком далеко, оба хёна, но ситуация изменилась за несколько секунд, и сейчас его мозг работал недостаточно быстро, чтобы уловить это. – Я не буду брать уроки у курильщика, - закончил Хонджун, но понял свою ошибку, увидев шокированное лицо Сонхва. Дело не в том, что оскорбление было тяжелым. Но у Хонджуна не было ни предыстории, ни контекста, почему Сонхва курит, с тех пор, как его бывшая девушка стала курить, это было для него очень и очень чувствительной темой. Хонджун этого не знал. Теперь узнает. Сонхва без лишних слов покинул комнату, вероятно, отправившись к Юнхо и Уёну, оставив Ёсана с остальными четырьмя друзьями. Впервые он поднял глаза и стал рассматривать своих бывших друзей. Они выглядели усталыми, особенно Сан. Но не в том смысле, что я-проснулся-слишком-рано-чтобы-мне-это-нравилось. А уставшими-от-жизни. Ёсану не нравилось видеть это. Он заметил, что у Сана на запястье один браслет, а на другом нет. Но он не стал об этом задумываться. Минги тоже повернулся к нему, вспомнив, что он тоже здесь, и открыл рот, но Ёсан поднял руку, вставая: – Не надо. Я не хочу сейчас говорить, но... Я буду честен, я смотрю на вещи не так, как Уён и Юнхо. Но ты все еще причиняешь мне боль. Сильно. Это займет некоторое время, но в конце концов... я приду в себя. Чонхо тоже встал, пытаясь придумать что-нибудь, чтобы удержать Ёсана, но старший дал ему необходимую уверенность: – Увидимся завтра, Чонхо, - и тоже вышел. Четверо друзей остались одни в тишине музыкальной комнаты, Хонджун и Сан дрожали, оба по разным причинам. Молчание длилось еще несколько минут, никто из них не смел пошевелиться, пока старший не нарушил его: – Скажи мне, что ты этого не делал. Не зная, к кому он обращается, трое других молчали, но он снова начал: – Сан. Пожалуйста, скажи мне, что ты этого не говорил. Слезы на глазах парня, наконец, навернулись, и он прикусил нижнюю губу. Он знал. Хонджун знал, что Сан был придурком из-за своей внутренней сексуальной ориентации. В глубине души он просто надеялся, что все было не так плохо, как Сан пытается показать. – Я говорил гораздо хуже, хён, я говорил ужасные вещи, - кричал черноволосый. – Расскажите мне. Вы оба... пожалуйста, скажите мне. Так они и сделали. Чонхо запер музыкальный класс, все сели на пол, а не на стулья, и Минги и Сан признались. Они рассказали Хонджуну и Чонхо все о ссоре, о словах, о том, как все пошло к чертям, о том, что родителям даже пришлось вмешаться в какой-то момент, но только с обещанием, что их дети больше никогда не встретятся, а потом они закончили. Они закончили, и Сан хотел курить, Хонджуну было стыдно, Чонхо и Минги не знали, что думать и делать. – Почему? - прошептал рыжеволосый, когда они закончили. – О, Боже, почему... - этот вопрос остался без ответа, Хонджуну просто нужно было высказать свои мысли. Потребовалось некоторое время, чтобы все они успокоились, и как только это было сделано, полдень медленно перешел в вечер. – Уже поздно, нам пора домой, - наконец сказал хён. Все молча последовали за ним, Чонхо держался рядом с Минги, а Сан взял за руку Хонджуна. Это не было большим жестом, но все же имело значение для младшего, который боялся, что его друг возненавидит его. Он бы умер, если бы не Хонджун, и он не знал, знает ли об этом рыжеволосый, но он действительно был якорем для Сана. Чонхо и Минги оставили их, и Хонджун тоже должен был в какой-то момент расстаться с Саном, но решил этого не делать. Сан остановился посреди улицы в замешательстве. – Хён, твой дом в другой стороне, что ты делаешь? – Ты знаешь, что я не ненавижу тебя, Сан? – Что? - у него застыла кровь. – Я могу понять ненависть к себе, но твою я не понимал до сегодняшнего дня. Но будь уверен, что я не ненавижу тебя. И что, несмотря на то, что ты сказал своим друзьям в тот день, ты не должен ненавидеть себя тоже. – Хонджун... – Нет. Я понимаю, что это было жестоко, и они восприняли это так, как восприняли бы все. Но объяснения могут все исправить. Ты был младше, тебя окружала гомофобная среда, они тоже должны это понять. Это не значит, что они простят, но, по крайней мере, ты признаешься. Сан вздохнул, чувствуя, что снова эмоционально истощен. – Они не захотят. Просто вспомни, как они смотрели на меня. Кроме Ёсана, они не готовы к этому. – Тогда мы начнем с Ёсана. Неважно, сколько времени это займет, Сан-а, главное, чтобы все было сделано. Но ты должен позаботиться о себе. Пожалуйста. Я знаю, что ты хочешь курить и, возможно, навредить себе, но не надо, пожалуйста, не надо. Хонджун взял Сана за загривок и прижал их лбами друг к другу. Сан не мог ответить. Он был готов взорваться, и единственным способом не взорваться было пойти против слов Хонджуна. Почувствовав это, последний не стал настаивать и лишь поцеловал лоб парня с нежностью: – Позвони мне, если тебе что-нибудь понадобится, хорошо? Неважно, сколько сейчас времени. – Обязательно, хён. – Я помогу тебе исправить это, Сан. Я обещаю. Сан хотел сказать ему, что это не его дело, но он знал, что это будет бесполезно; Хонджун уже думал об этом. Он сдастся, как только поймет, что это безнадежно. Сан вернулся домой, как зомби поприветствовал родителей, заперся в комнате, отказался от ужина под предлогом усталости, закурил и сделал порез. Обычный вечер понедельника для него...

***

В нескольких улиц от него Уён вернулся домой, хлопнув дверью, удивив всех в своем доме. – Уён, дорогой? - мать была в комнате с младшим братом, а отец показался из двери кухни. – Что-то случилось с Ёсаном, сынок? – Ничего, - пробормотал он и прошел мимо них. Родители обменялись обеспокоенными взглядами, но через секунду в дверь постучали, и мать Уёна пошла открывать. – О, привет, Сонхва, дорогой! – Здравствуйте, госпожа Чон. Простите, что застал вас врасплох, у вас, наверное, сейчас много других дел... – Это из-за Уёна, не так ли? Сонхва виновато замолчал и застенчиво кивнул. – Конечно, ты можешь зайти. Нам стоит ожидать Ёсана или Юнхо? – Нет, сегодня только я, - это еще больше встревожило Чонов. Не было ничего удивительного в том, что Сонхва был здесь, но Ёсан всегда был либо с Уёном, либо со старшим парнем. Темноволосый дошел до спальни своего друга и вошел, не постучав в дверь. Он не ожидал, что в ту же секунду, как он войдет, его ударят подушкой. Когда подушка упала, он увидел, в каком беспорядке находится комната Уёна и фиолетоволосого парня, и тихо закрыл дверь, глубоко дыша на звук прерывистых рыданий. Подойдя ближе, он заметил, что Уён сидит на полу, прислонившись спиной к кровати, и держит в руках большую плюшевую игрушку. Сердитая птица. Как уместно, что Сонхва был сейчас здесь. – Привет, Ён, - парень поднял голову, и сердце Сонхва слегка разбилось, когда он увидел, каким размазанным был его макияж и каким отчаянным он выглядел. Он сел рядом с ним и через секунду парень оказался у него на коленях. – Почему? Почему он должен был вернуться?! Я прекрасно справлялся без него! Без них! Это была ложь, и они оба это знали. К счастью, Уён оставил на столике у кровати несколько ватных салфеток и средство для снятия макияжа, и Сонхва взял их, чтобы очистить лицо друга. Время от времени младший все еще икал, но он позволил ему это сделать. В его комнате и так половина времени был беспорядок, но теперь, когда он разбросал вещи, стало еще хуже. – Твои родители волнуются, понимаешь? – Я знаю. – Ты должен рассказать им, когда почувствуешь себя лучше. – Расскажу. – Хорошо. Почему Ёсан не с тобой? Уён пожал плечам, – Он не пришел, а я не пытался зайти к нему. И его шторы задернуты. Не думаю, что он хочет меня видеть. Сонхва догадался, что розоволосому тоже нужно время, чтобы осмыслить ситуацию, и был горд тем, что Уён понял, что Ёсан не сердится на него. – Он выглядел более спокойным, чем вы с Юнхо. Младший прикусил нижнюю губу. – Ёсан всегда был тихим, ты же знаешь. Когда мы ссорились с Саном и Минги в восьмом классе... он тоже был спокойным. Юнхо и я приняли на себя большую часть ударов, потому что мы говорили в ответ, но оскорбления перешли на него. Он принимал их и на себя. Я думаю... он не был так эмоционально вовлечен, как я... – А Юнхо? – Он не признается, но я знаю, что в то время он тоже был неравнодушен к Минги. Сейчас я не знаю... мы никогда не говорили об этом, и я не думаю, что это было бы хорошей идеей. Сонхва кивнул и снова замолчал. – Хён, мне жаль. – Что? – Ты попал под перекрестный огонь, а зря. Хонджун вроде неплохой человек, а из-за меня и Юнхо он, наверное, считает тебя засранцем. – О, я уверен, он и раньше так думал. – Что? – Вы с Юнхо ушли и потом мы немного поспорили. – Вот видишь! Мы всё испортили! – Нечего было разрушать, Ён. Мы только начали узнавать друг друга, но это было ошибкой. – Почему? Сонхва вздохнул и избегал взгляда Уёна, что было для него необычно. Темноволосый мало чего стыдился, но даже если и стыдился, то был достаточно силен, чтобы не показывать этого. Кроме тех случаев, когда дело доходило до... – Он сказал, что не будет брать уроки у курильщика. Уён ахнул. – Он не сказал этого?! – Он не знает, Ён, все в порядке... – Нет, не в порядке! Он сделал то же самое с Саном и Минги, как он может судить, не зная?! – Я больше не буду с ним разговаривать, ничего страшного. Я едва знаю этого парня, Ён, клянусь, все в порядке. И это действительно было так. Старшие ничем не были обязаны друг другу, так что технически, даже если они казались подходящими друзьями, это было лишь доказательством того, что они ими не были. После того как младший парень успокоился и уснул, Сонхва сообщил родителям, что, вероятно, немного опоздает к ужину, и покинул дом Чона. Он жил в двадцати минутах езды на автобусе от дома Уёна, поэтому воткнул в уши наушники. Когда он проверил свой телефон впервые с тех пор, как покинул школу, он был удивлен, увидев сообщения от Хонджуна. Нахмурившись, он включил музыку и открыл сообщение. Хонджун Привет, это я, Хонджун. Надеюсь, это номер Сонхва? Не знаю, не отвечаешь ты, потому что занят или потому что не хочешь, но если последнее, пожалуйста, я думаю, нам нужно поговорить.

Сонхва

Я был занят. Но я все равно не понимаю, о чем ты хочешь поговорить. Я думал, ты не берешь уроки у таких, как я?

Хонджун Тогда мне лучше начать извиняться за это... Послушай, извини, но у меня просто... есть такая штука? С курящими людьми?

Сонхва Суждения? Стереотипы?

Хонджун Прости меня! Правда! Я просто не понимаю, зачем кому-то нужно курить. Сонхва ответил не сразу. Хонджун старался найти подход к нему, и он не понимал, почему, особенно если у второго была такая веская причина ненавидеть курильщиков. Но старший ничего не мог с этим поделать. Хонджун Ты не должен говорить! Я не об этом прошу, я просто говорю...

Сонхва Ты же понимаешь, что я не брошу курить ради тебя?

Рыжеволосый, видимо, был занят чем-то другим, потому что несколько минут ничего не отвечал, оставив Сонхва достаточно времени, чтобы проверить остальных. Если за гневом Уёна скрывалась грусть, а Ёсан прямо показал, что он в смятении, то гнев Юнхо был лишь гневом. Он был в ярости, и не только из-за Сана и Минги, но и из-за Хонджуна. Сонхва не собирался защищать маленького парня, когда они только что встретились; по крайней мере, пока. Пока что у него не было причин для этого, поэтому он сосредоточился на том, чтобы успокоить Юнхо. Хонджун ответил. Хонджун Это совсем не то, что я имел в виду, не волнуйся.

Сонхва Хорошо, рад знать, что мы на одной волне. Ты сказал, что хочешь поговорить, так что мы еще поговорим или уже закончили?

Хонджун Ну... Вообще-то да... Не знаю, насколько ты в курсе этой истории, но я хочу поговорить о парнях. Сонхва много думал об этом. Он не отвечал, пока не вышел из автобуса, не поужинал с родителями и братом, не помылся и не приготовился ко сну. Это было что-то важное, и один неверный шаг мог привести к тому, что все пойдет прахом. Но в то же время он не мог быть гордым придурком и не видеть точку зрения Хонджуна. Очевидно, что парень казался честным человеком, а не тем, кто попытается оправдать дерьмовый поступок своего друга за дерьмо. Он даже ни в чем его не обвинил, верно? Он мог выслушать Хонджуна, а если тот не соглашался с его словами, то всегда мог отмахнуться от него. Легко.

Сонхва Прости, мне нужно было подумать. Я не совсем понимаю, к чему ты клонишь. Но я надеюсь, ты понимаешь, что в этой истории мои друзья будут в приоритете.

Хонджун Как и мои, но в этом и смысл. Ничего, если мы поговорим об этом завтра с глазу на глаз? Долго печатать, да и тебе, я думаю, будет удобнее. Если я прав! Мы можем продолжить в сообщениях, если хочешь. Темноволосый парень взял дюжину минут на размышление, а затем быстро напечатал ответ:

Сонхва Нет, ты прав, я устал и так будет проще. Как насчет первой перемены завтра утром? Мы в одном классе, так что не нужно искать друг друга.

Хонджун Да, конечно! Мне подходит. Эй, чел...

Сонхва ?

Хонджун Я забыл сходить за своим расписанием... Можешь прислать мне свое? Сонхва не мог остановить свою усмешку. Из нескольких историй, рассказанных рыжеволосым, он понял, что тот по природе своей всегда витает в облаках, а поскольку Ёсан тоже время от времени так себя вел, его это забавляло.

Сонхва Первый день, а уже все забыл х) /картинка загружена/

Хонджун Спасибо! Мой спаситель T^T

Сонхва Не драматизируй. Увидимся завтра.

Хонджун Еще раз спасибо, что согласился встретиться со мной. Прости, что был груб. Иногда я бываю таким, когда не понимаю некоторых вещей.

Сонхва Если я понял, что ты хочешь завтра защитить своих друзей, тебе следует постараться быть более терпимым. Иногда у людей есть веские причины поступать так, как они поступают, и мы не просим тебя понимать их. Просто прими.

Хонджун не ответил, но Сонхва чувствовал, что в этом нет необходимости. Он просто надеялся, что, как и он, следующий день пройдет в беседе двух зрелых людей.

***

Следующее утро наступило довольно быстро, а вместе с ним и нервный клубок в животе Хонджуна. Он и не подозревал, как сильно хотел, чтобы все прошло хорошо, пока сидел в классе и ждал, пока Сонхва войдет с дрожащей ногой. Он пришел немного раньше и сказал ребятам, что у него есть важные дела. Что было полуправдой. У него было важное дело. Только это дело должно было произойти во время первого перерыва! До которого оставалось два часа. Он просто не мог остаться с ребятами. Сан выглядел бледнее и усталее, чем накануне, Минги казался на взводе, как только они миновали ворота школы... Чонхо, конечно же, впитывал все, что говорили остальные. За пять минут до начала первого урока Сонхва наконец-то вошел. Он был последним перед опоздавшими учениками, что казалось нормальным. Хонджун почувствовал запах табака, исходящий от него, когда сел рядом с ним. – Привет, Хонджун. – Привет, - в его голосе слышалась нервозность. Сонхва удивленно поднял бровь, когда его голос дрогнул: – Ты же знаешь, что я не собираюсь тебя есть? Мы просто собираемся поговорить. – Прости... Просто... Это очень важно для меня. Черноволосый продолжал смотреть на него, но больше ничего не сказал, только кивнул, чтобы закончить разговор. Он также взглянул на наряд Хонджуна, и, черт возьми, он выглядел хорошо. На нем была ярко-красная футболка, почти такая же яркая, как его волосы, с короткими рукавами, так что она выглядела как топ, и на ней черными буквами было написано danzig. Простые светло-голубые джинсы с черным ремнем на тонкой талии, черные конверсы, которые он очевидно заказал, и простая черная кожаная куртка. Его волосы выглядели очень пушистыми и, в отличие от вчерашнего дня, не были уложены, а свободно спадали вокруг лица. Занятия начались, и Сонхва быстро вернулся к уроку корейского языка.

***

Два часа спустя они выходили через главную дверь Южного крыла, которая вела на небольшое поле с травой, прямо перед футбольным полем. Сонхва стоял перед Хонджуном, который стоял спиной к стене, положив сумку между ног на пол и скрестив руки. Он выглядел таким же нервным, как и в тот день, когда попросил Сонхва показать ему все вокруг. – Я не знаю, как начать... Я знаю, с чего хочу начать, но не знаю, как... – Может, расскажешь мне, как ты познакомился с Саном, Минги и Чонхо? И они рассказали друг другу свою историю о том, как они встретили вторую половину бывшей группы друзей. – Значит, Чонхо так же не знает, как и ты? - спросил Сонхва. – Да, как я уже сказал, мы познакомились с ним только в прошлом году. – Это объясняет, почему Уён и Юнхо ничего не имели против него. – Ага... – Хорошо, теперь ты знаешь, как перейти к твоему рассказу? – Думаю, да... - Хонджун глубоко вздохнул. – Слушай, я не говорю, что твои друзья не сделали этого, но Сан и Минги тоже тяжело восприняли свои аргументы. Не всегда все происходит так, как должно быть, и, несмотря на то, что ты думаешь, они страдали. И до сих пор страдают, - прошептал он последнюю фразу, имея в виду Сана. Сонхва нахмурил брови: –Тебе нужно быть более точным, если ты хочешь, чтобы я тебе сочувствовал. Единственное, что у меня есть на данный момент, это мои ЛГБТК+ друзья, которых их бывшие друзья оскорбили всеми возможными оскорблениями. – Ты знаешь, как обстоят дела в семье твоих друзей? Этот вопрос застал Сонхва врасплох. Блеск в глазах Хонджуна изменился, он больше не нервничал, а был настроен решительно. – Да. Не понимаю, какое это имеет отношение к делу? – Ты из любящей семьи, не так ли? Родители открытые, принимающие, Уён, Ёсан и Юнхо, наверное, тоже, да? Сонхва кивнул. – Ты знаешь, что не у всех есть такой шанс? Это поразило его. Он не был глупцом, он знал, что сотни детей подвергаются жестокому обращению со стороны родителей за это. Он был в курсе. Но почему-то, когда ты не живешь этим непосредственно, это может вылететь из головы. – Некоторые семьи не принимают, это небезопасные места. – Это то, что происходило? – Это все еще происходит, но это не твое дело. Сан и Минги сожалеют о каждом сказанном ими слове всеми фибрами души. Я уверен, что мог бы увидеть, как они сожалеют об этом в тот момент, когда они это сказали, если бы я был здесь и видел эту ссору. Но меня не было, и ты, и я, и нам придется иметь дело с последствиями. – Если они не хотят видеться, мы не можем заставить... – Может быть, мы должны! Сан - они не простили себя! Есть только один способ сделать это! Сонхва усмехнулся: – Ты хочешь, чтобы мои друзья простили их? Ты же знаешь, что это не так просто сделать? Я имею в виду... Ёсан, похоже, не держит зла. Его оскорбили люди, которым он доверял, и за это он может быть холоден, но он, кажется, готов простить. – Я не знаю, какими были их отношения до всего этого, но Уён и Сан были очень близки, - сообщил Хонджун. – Из того, что они мне рассказали, я тоже могу только догадываться... Только Ёсан знает, как на самом деле обстоят дела между ними. На секунду они замолчали, а потом Сонхва вздохнул. – Не знаю, будет ли попытка помирить их лучшей идеей, но, - быстро добавил он, видя, что парень готов ответить, - я готов попробовать. Ты прав, некоторые семьи небезопасны, и, возможно, у них была скрытая причина для оскорблений. Но я клянусь, Хонджун, если мои парни пострадают еще больше, чем сейчас, из-за этого дерьма... – Я возьму всю ответственность на себя, - пообещал рыжеволосый, но с удивлением увидел, что Сонхва покачал головой. – Нет, я решил помочь тебе и подвергнуть их этому, поэтому я тоже возьму на себя ответственность. Но если все закончится плохо, мы попрощаемся, и я больше никогда не захочу тебя видеть и разговаривать с тобой. По крайней мере, Хонджун знал, чего ожидать. Пока они с Сонхва были только знакомыми, но причина, по которой он хотел, чтобы обе их группы сблизились, заключалась еще и в том, что он увидел хорошего человека и интересное мышление, с которым мог бы подружиться. И он хотел поближе познакомиться со старыми друзьями Сана и Минги. Так что да, возможно, если немного прищуриться, то в действиях Хонджуна можно увидеть эгоизм. Но в глазах Сонхва он быстро понял, что перед ним всего лишь очень бескорыстный человек. – Мы не можем просто заставить две группы объединиться. Нужно действовать постепенно, - сказал Сонхва. – до тех пор, пока они не могут находиться в одной комнате, не излучая ненавистную энергию, ничего не получится. Нужно брать их по одному. – Точно... Насколько я понял, Ёсан и Чонхо будут теми, кого легче всего вычислить. Чонхо - очень хороший певец, так что он, вероятно, будет проводить все свободное время, которое он не проводит с нами, в музыкальном классе. Сонхва кивнул: – Что касается остальных, то Юнхо занимается в танцевальном клубе и много тренируется в спортзале средней школы. – Это здорово! Чонхо тоже этим занимается! Сан тоже записался на танцы, надеюсь, все будет хорошо... – Кажется, он больше смотрит на Минги, но это может быть и напряженно, потому что Уён часто приходит, чтобы помочь новичкам с движениями или просто потусоваться. Он знает половину ведущей команды. – Вот черт... – А как насчет Минги? –Минги более сдержанный... Но он любит много читать, так что, возможно, он запишется в книжный клуб. Он тоже ходит на курсы по математике. – Ёсан - наш ботаник, так что он тоже занимается и тем, и другим, может, будет лучше, если к нему будет более мягкий подход. – Меня беспокоит Сан... – Потому что он курит? - Сонхва не хотел этого, но ему нужна была последняя пуля, посланная в сторону Хонджуна за вчерашний комментарий. Ответный взгляд заставил его улыбнуться, – Не только это, но и да. Он не курит по уважительной причине. – Кто курит по уважительной причине? – Люди, которые думают, что это круто. – Как это может быть хорошей причиной? Тишина. – Ладно, это было глупо. Почему ты куришь? Глаза Сонхва глубоко заглянули в глаза Хонджуна, и он вернулся на год назад, погрузившись в воспоминания. Вопрос, который младший не задал ему вчера. – Наверное, по такой же плохой причине, как и Сан. Ему не нравилось, что в каштановых глазах перед ним поселилась паника, и он подумал, что, возможно, сказал слишком много. Он не знал, почему Сан курит, но, обладая толикой здравого смысла и учитывая, что у половины подростков была та же причина курить, Сонхва не чувствовал, что ошибается. Начался третий урок, и им пришлось вернуться в класс, с готовыми идеями в голове, но молясь, чтобы судьба была к ним благосклонна. Их "план" состоял только из взаимодействий, которые они не могли контролировать, и они очень надеялись, что все пройдет хорошо и проложит легкий путь. Или, по крайней мере, настолько легкому, насколько это возможно.