gläsern

Мицуя вообще не понимал, что творится в голове у Рана Хайтани. Ран был нечитаемым. Стоит ли начать с того, что даже их первая встреча не задалась -кирпичом по голове больно, унизительно и не делает тебя лучше в глазах объекта симпатии, — или с того, что Ран пресекал все границы, что ему ставят. Такаши вообще не понимал, что Ран делает в его жизни. После того злополучного дня с кирпичом прошло много времени, но это не помешало заявиться Рану к воротам его школы. — Ты что тут делаешь? — Тебя жду. Объяснять нахуя ждешь, по всей видимости, вовсе не обязательно. Мицуя проходит мимо, будто бы если проблему игнорировать, а Ран Хайтани был ходячей проблемой, она исчезнет. Ран идет за ним, не отставая ни на шаг. — Че тебе, блять, надо? — Решил познакомиться поближе. Такаши встает. — Че? — Ну, наша прошлая встреча прошла не очень гладко, решил попробовать еще раз. — Ты ебнутый? — А что не так? У Рана лицо умиротвореннее святого на любой иконе. И глаза томные. А что в голове непонятно. — С чего бы мне с тобой общаться. Забыл что ты и твой братец, — последнее Такаши буквально выплёвывает, — сделали? — Старые обиды помнить плохо, Таканчик. «Не называй меня так», — думает Мицуя. «Пошел нахуй, Ран Хайтани», — думает Мицуя. «Ты мне противен», — говорит Мицуя. — Зато ты мне нет. Ну же, Таканчик, дай один шанс. Обещаю, я не обижу тебя, я же не кусаюсь, ну чего ты. Ран как удав. Змеюка. Медленная, завораживающая, но смертельно опасная. И смотрит прямо в глаза, но одновременно сквозь, будто бы не видит ничего перед собой. От этого взгляда у Такаши кишки скручиваются и тошнит. Змеи не только кусаться умеют, они душат. Когда они доходят до его дома, Мицуя даже не смотрит на Рана, просто закрывает перед ним калитку. На следующий день Ран стоит у дверей его дома в половину восьмого. — Привет. — Что ты тут, блять, забыл? — Ну, ты же в школу идёшь. Решил проводить. Нельзя? «Нет, блять, нельзя», — думает Мицуя. «Убирайся от моего дома», — думает Мицуя. «Мне плевать», — говорит Мицуя. Хайтани тихий. Передвигается совсем бесшумно, его и не заметишь рядом с собой. Молчит, только на все смотрит с ленивой улыбкой и взглядом, что не поймёшь, он мертвец или самый живой человек на земле. — Удачи в школе, — говорит Ран, когда они доходят до ворот. Такаши не отвечает. Когда уроки заканчиваются, Ран все еще стоит у ворот. — Ты что, расписание мое знаешь? — Ну да. Узнал в каком ты классе учишься, а потом просто вошел в школу и посмотрел, когда у тебя заканчиваются занятия. — Откуда ты знаешь, где я учусь вообще? — У меня свои источники, будет не интересно, если я расскажу тебе. Ран нечитаемый. Мицуя не знает, чего от него ждать, Мицуя смотрит в его бледные глаза и думает, что они похожи на стекло. А еще, что они абсолютно пустые. Хайтани провожает Мицую до дома. Хайтани провожает Мицую в школу. Спустя три дня таких прогулок, Мицуя не выдерживает. — Отъебись уже, а? Я вообще не понимаю, зачем ты за мной таскаешься. — Ты мне нравишься. Ран говорит непонятно. Он врет? Он искренен? Его речь всегда спокойная и размеренная, он полон эмоциональной холодности до краев. «Как мертвец», — думает Мицуя. — За что? — Просто так. — Люди не могут нравится просто так. Любят за что-то. Обычно Мицуя хорошо понимал людей или они сами хотели ему открыться. Обычно он чувствовал их и хотел открыться в ответ. Рядом с Раном Хайтани его сковывает холодом и тошнотой. И открыться ему не хочется. — Считай, что мне понравился просто так. Захотелось. «Захотелось» у Рана будто бы позволяет ему сделать вообще все, что он хочет. В пределах возможного, конечно, но стремиться он будет получить желаемого, чего бы это ему не стоило. Мицуе не нравится, что Ран хочет чего-то от него. Мицуя боится, что Ран хочет его. Он будто бы поймает его, окончательно доберётся до него, так, чтобы никто не смог спасти, и заберёт себе. Спрячет куда-нибудь, и будет смотреть на него своими пустыми глазами, как на какой-то трофей. Такаши вздрагивает от мысли, что в чужих глазах он просто вещь. — Чего встал, пошли. — Я не хочу, чтобы ты со мной ходил. Они доходят до дома Мицуи вместе. Около калитки Такаши долго и презрительно вглядывается в глаза Хайтани. Ран улыбается. Ты не оттолкнёшь меня любыми своими действиями. Я тебе не очень нравлюсь, да? Я успел заметить это сразу. Как хорошо, что мне плевать, ненавидишь ты меня, любишь ты меня. Мне просто нравится быть рядом, только и всего. Ты мне интересен. Мицуя резко захлопывает калитку и убегает в дом. Как хорошо, что завтра выходной, а значит, никакой школы, никакого Рана Хайтани. В девять утра в дверь звонят. Ран стоит на пороге и улыбается своей умиротворенной улыбкой. — Зачем пришёл? — Погулять не хочешь? «Нет, блять, не хочу», — думает Мицуя. «Блять, как же ты меня заебал», — думает Мицуя. «Ладно», — говорит Мицуя. «Я соглашусь только один раз», — обещает себе Мицуя. И оставляет Хайтани за дверью ждать, пока он соберётся. Ран ждет. Ран будет ждать столько, сколько потребуется. Такаши специально растягивает время, чтобы поиграть на чужих нервах, выбесить, чтобы не понравиться. Ран улыбается Мицуе, когда тот выходит. — Красиво сегодня выглядишь. — Только сегодня, а обычно, значит, некрасиво, — язвит Такаши. — Всегда красиво. Они идут в парк. Точнее, Хайтани куда-то идет, а Мицуя просто плетётся за ним. Ран держится близко, слишком близко, будто бы находиться в миллиметре от него еще один способ привязать к себе. Вдруг, если коснёшься случайно его руки, прилипнешь насмерть, не оторвать даже с куском кожи. Такаши ничего не спрашивает, Ран молчит. Улыбается. — Пришли. Парк. Такаши, конечно, любил природу, любил гулять, но прямо сейчас ощущал себя собачкой на выгуле. Со строгим удушающим ошейником на шее. «Гулять» — будто бы негласная команда, которую ему дал Ран. «Иди нахуй, я не твоя шавка», — думает Мицуя Они просто ходят рядом, а Такаши пытается забыть о существовании умиротворенного демона под боком. Он не знает, зачем согласился. Может, ему наскучит быть рядом с Мицуей и он отстанет. — Тебе нравится осень? «Да, очень», — хочет ответить Мицуя. «Я обожаю теплую погоду и то, как опадают листья», — хочет ответить Мицуя. «Я чувствую, как жизнь уходит из растений вокруг, это вгоняет в тоску, но я знаю, что весной все оживет. Это даёт мне надежду», — хочет ответить Мицуя. «Нет», — отвечает Мицуя. — Почему? У Рана стеклянная улыбка и прозрачные глаза. Он будто бы из вне, он невесомый, неощутимый, непонятный. Он не чувствуется, будто бы пустой, лишь оболочка без души, а внутри бескрайняя пустота. Стоит Такаши сделать шаг в эту пустоту и он никогда не выберется оттуда. — Холодно и дожди, не люблю такое. — Сейчас тепло и дождя нет. Ты выглядишь счастливым. «Я не хочу быть счастливым рядом с тобой», — думает Мицуя. «Ты опасный», — думает Мицуя. Мицуя молчит. — Как дела в школе? Мицуя молчит. — Ты свободен после уроков? Мицуя молчит. — Поговори со мной, пожалуйста. Мицуя сдается. — Зачем тебе это все? Ран не понимает. — Я же сказал, ты мне интересен. — Хайтани, я не тупой. Ты свалишь сразу же, как только тебе станет скучно. У меня нет никакого желания сближаться с тобой, чтобы ты меня кинул. — А если не брошу, желание есть? — Нет. Они продолжают идти по парку в тишине. В какой-то момент Такаши чувствует, как противно ему все происходящее. Он просто разворачивается и уходит. Ран догоняет его у самого выхода. — Ты куда? — Домой. — Я что-то сделал не так? Обеспокоенный Ран это не то, что Мицуя привык и должен видеть. Ему вообще эмоции, кроме его дебильной улыбки, не идут. Он не должен испытывать ничего. — Нет. Ты ничего не сделал. Просто я хочу домой. Он идет дальше. Ран идёт рядом. Ран — холодный и стеклянный, он металлический, как привкус крови на языке. Прикоснувшись к нему не стоит ждать тепла, хотя иногда железо может обжигать на холоде. И все равно Хайтани держится рядом, маячит неясной тенью. «Почему ты не уйдёшь?», — думает Мицуя. «Ты тут только потому что тебе скучно», — думает Мицуя. «Мы пришли. Уходи», — говорит Мицуя. Он думает, что было бы, пригласи он Рана в дом. Понравится ли Хайтани его сестрам? Как отнесётся мама к очередному сомнительному другу? Как хорошо он может вписаться в интерьер его комнаты. Такаши гонит эти мысли от себя прочь, повторяя про себя: «Он мне не нужен.» Хайтани смотрит в упор на Мицую. Слишком долго. Хайтани обнимает Мицую. Согнувшись, неловко положив голову на чужое плечо, он обнимает Мицую. Тот обнимает в ответ. Просто инстинктивно. Просто потому что не в силах отказать. Просто потому что Мицуя слишком любопытный, чтобы убежать. Ему любопытно, что в голове у Рана Хайтани. «Он тёплый», — думает Мицуя. «Я не хочу, чтобы он меня отпускал», — думает Мицуя. «Пошел нахуй, Ран Хайтани», — шепчет Мицуя. — Обязательно, — смеется Ран. Такаши молча уходит в дом. Ран поджидает его у ворот школы в понедельник. — Прости, не мог прийти утром. — Зачем ты вообще приходишь? — Я уже говорил. «Ты уже говорил, но я не понял», — думает Мицуя. Он не выдерживает, когда они доходят до его дома. — Зайдёшь? — Зайду. Обязательно зайдёт. Ран в его доме. На его кухне, сидит на диване со своим умиротворённым выражением лица и пьет чай. Ран — олицетворение слова «похуй». Мицуя вспоминает, как разбилось это «похуй» вчера. Ран. Хайтани. В его доме. И он сам его пригласил сюда. Такаши оправдывает себя тем, что так Рану быстрее наскучит и он отстанет. Мицуя не учел того факта, что Ран прилипчивая тварь, которая не отстанет, а, скорее, наоборот, вгрызется в руку, чтобы нельзя было просто так бросить. Мицуе просто интересно, насколько сильно Ран может его укусить и не отгрызет ли он случаем ему руку. Такаши готов засунуть палец ему в пасть сам, чтобы проверить. Ему слишком интересно, что в голове у Рана Хайтани. Потому что он нечитаемый. Прозрачный, пустой внутри, но будто бы за этой пустотой есть двойное дно, а там Ран. В осеннем парке, смотрит на него растерянным взглядом. Хайтани пугал его своей безликой улыбкой, но беспокойство в его глазах доводило до ужаса. Они молчат. Ран начинает разговор первым. — Наверное, мне все же стоит пойти домой. Уже вечер, скоро вернутся твои родители. «Да», — думает Мицуя. «Я не знаю, как сказать о тебе маме», — думает Мицуя. Мицуя молча идет в коридор. Все так же молча смотрит, как Ран одевается. Потом обнимает его, утыкаясь лицом куда-то ему в плечо. Ран обнимает его в ответ. Ран целует его в лоб. Губы у него сухие, а руки холодные. — В лоб покойников целуют. — Прости. Ран покрывает поцелуями его лицо. Ран тянется к его щекам. Ран целует его губы. Он жесткий, он настойчивый, его язык в чужом рту, буквально вдалбливается в него. Проводит по чужим зубам, по чужому небу, вылизывает чужой рот. «Блять, меня будто бы выебали языком», — крутится в голове у Мицуи. «У тебя губы как у мертвеца», — думает Мицуя. Мицуя ничего не говорит, Мицуя протяжно стонет, когда Хайтани закусывает его губу. От боли или от наслаждения — непонятно. Ран вылизывает его шею. Ран впивается в нее зубами, аккуратно. Он не хочет делать больно, он практически нежный. Ран хочет, чтобы никто даже не думал забирать его Мицую. Он принадлежит ему, а свое нужно беречь и заботиться. — Ты мой. В голове всплывает: «Мицуя мой, — и чуть тише шёпотом, — прости за подлянку.» — За кирпич не прощу. — Все еще злишься? — Это было больно. — Знаешь, — Хайтани отрывается от его плеча, оставляя на нем след зубов. «Он что, меня сожрать пытается», — проносится в голове Мицуи. — Я бы тебя прямо тогда забрал, пока в отключке лежал. Очень хотелось, но, увы, другие дела были. — И куда бы ты меня дел? В тёмный подвал и дверь на замок, чтобы не сбежал? — Зачем сразу в подвал. Можно просто ко мне домой. Мы бы подружились. — Ты соврал. Говорил, что не кусаешься. — Не вижу, чтобы ты был против. Мицуя молчит. — Я зайду завтра? — Зайдешь. Обязательно зайдет.