Часть 9
31 декабря 2021 г., 11:00
— И чем они только тебя накачивают? — спросил Леви, хватая споткнувшегося Эрвина под руку.
— Много чем. Я не запомнил, — сонным голосом, медленно и старательно выговаривая слова, ответил тот.
— Теперь понятно, почему ты все время в потолок смотришь, — чтобы хоть что-то сказать, заметил Леви, суя руки в карманы джинсов.
Они медленно шли вдоль выщербленной, давно не ремонтированной дороги в сторону ближайшего крупного универмага. Больничный магазинчик был мал и скуп на товары, и для их сегодняшней цели не подходил: палату заполонили комары, не дававшие им спать уже которую ночь. Встав утром и яростно расчесывая укусы, общий совет постановил отправить гонца за фумигатором. Единогласно было решено, что пойдет заскучавший в четырех стенах Леви, взяв в нагрузку вялого Эрвина, который, в последние дни, пренебрегая советом Имир, отказывался прогуливаться даже вокруг корпуса.
До универмага было добрых полтора километра в одну сторону. Леви плохо знал этот район, поэтому перед выходом подробно расспросил Майка о маршруте. Вооружившись картой на телефоне, пустым пакетом и сонным Эрвином, Леви, ощущая себя хоббитом из детской книжки, решительно покинул корпус.
Шагая мимо невысоких, утопавших в зелени домиков частного сектора, Леви со скучающим видом глядел по сторонам. Позади, в шаге от него, шаркая шлепанцами по проселочной пыли, шел Эрвин с зажатым в кулаке пустым пакетом. Леви мысленно хмыкнул, представляя, как они выглядят со стороны, но особого дела ему до этого не было: и не такие картины видят местные.
— Ты живой там? — минут через пять Леви оглянулся через плечо. Не успевший среагировать Эрвин больно ударил его плечом по носу.
— Прости, — заторможено извинился тот, виновато хлопая глазами. — Надо холодное приложить…
— Ага, ща поищем холодное в тридцатиградусную жару, — огрызнулся Леви, ощупывая ушибленный нос.
— Прости, — еще раз неловко извинился Эрвин. Увидев его порозовевшие щеки и уши, Леви устыдился своей грубости.
— Ничего, воды холодной возьму, — отмахнулся он и пошел дальше.
Эрвин в два больших шага нагнал его и пошел рядом — уже гораздо бодрее.
— Ты не думай, я не всегда такой, — зачем-то попытался он оправдаться.
— Да я и не думаю, — пожал плечами Леви.
— Меня уже два месяца на клоназепаме держат. Ничего сам не могу, только сплю на ходу, — продолжил Эрвин. — Я повеситься хотел…
Леви промолчал. Странный он, конечно — то ни слова не вытянешь, то такие признания с ходу летят.
— У меня отец погиб. По моей вине, — продолжил Эрвин. — Друг… бывший друг рассказал. Ну, я и пошел вешаться.
— Ты точно хочешь об этом поговорить? — осторожно поинтересовался Леви.
— Майк и Ханджи рассказали тебе о себе, а я — нет. Вот, восполняю.
Если это и была шутка, то крайне неумелая. Однако Леви решил дать их разговору шанс и списать все на препараты.
— А у меня мать умерла, когда мне было пять, — глубоко вдохнув, поделился Леви. — Но я почти ничего не помню.
— Мне жаль.
Леви не ответил.
Подойдя к магазину, Леви еще раз перепроверил баланс на карточке. Ему постоянно казалось, что он о чем-то забыл, и все деньги со счета окажутся списаны. Несколько раз повторив про себя сумму, он зашел в магазин.
Внутри было шумно из-за старых кондиционеров, прохаживающихся между рядами полок покупателей и делового вида мужика, спорившего с кассиршей об истинной цене акционного пива. На фоне играла какая-то тошнотворная застольная песня, от одних аккордов которой Леви тянуло блевать.
Он, оставив Эрвина, направился вдоль полок, выискивая взглядом раздел с бытовыми товарами. Его взгляд с безразличием скользил по рядам пузатых пачек макарон, бутылкам с подсолнечным маслом, подтаявшему на июньской жаре шоколаду и запотевшим коробкам молока. Мимо овощного отдела Леви, задержав дыхание, проскочил — от деревянных лотков несло гнилыми фруктами.
Остановившись около стеллажа с водой, Леви взял несколько бутылок и направился в сторону кассы. Судя по всему, искомый фумигатор мог быть только там.
Леви встал в очередь. Перед ним была только какая-то старушка, скупившая половину магазина. Леви, закипая от раздражения, наблюдал, как она медленно вытаскивала из корзинки продукты и аккуратно, коробочка к баночке, выкладывала их на небольшую товарную ленту.
Шум, не отстававшая вонь гнилых фруктов, жужжание жирных черных мух и люди вокруг больно давили на органы чувств. Леви, прикусив зубами щеку, изо всех сил терпел накатывавшие волны тошноты. Его воротило от помутневших от грязи пластиковых перегородок, от засохших белых пятен на ленте, от потной старухи перед ним, от налипших на мухоловку насекомых… Леви хотелось вымыть руки, да не просто с мылом, а с хлоркой, спиртом и сандезом. Не помогало ничего — ни прикушенная щека, ни впившиеся в ладонь ногти, ни закрытые глаза. Грязь, дрянь и мерзость окружавших его вещей давили не хуже барокамеры. Старуха долго и нудно копалась в кошельке, выискивая для кассирши мелкие монетки, а нутро Леви выло, будто бы вывариваемое в кипятке. Ему было плевать уже на все — лишь бы это мучение закончилось, лишь бы его выпустили из этого рассадника грязи, позволив вымыться под обжигающе горячим душем.
— Сто тридцать, — вызвал его из припадочной ярости голос кассирши. Дёрнув головой, Леви пришел в себя, осознавая, что старуха уже рассчиталась и теперь подошла его очередь.
— И жвачку ещё, — хрипло попросил Леви.
— Какую?
— Мятную.
— Сто пятьдесят. Что ещё?
— Три пачки сигарет, вон тех, синих, — Леви кивком указал на полку с табаком.— У вас есть фумигаторы?
— Четыреста восемьдесят, — посчитала кассирша.
— Фумигаторы есть? — раздражённо рявкнул Леви.
— Мужчина, не орите на меня, я охрану позову! — запальчиво возмутилась кассирша. — Что ещё за фомиаторы?
— От комаров, — Леви почувствовал, как от злости лицо начало неметь. Плохо, очень плохо. Давно такого не случалось.
— Так бы и сказали, что Раптор нужен! — сварливо протянула кассирша. Покопавшись под прилавком, она вытащила мятую жёлтую коробочку и швырнула ее к покупкам Леви.
— Семьсот восемьдесят за все, — потребовала она.
Леви протянул карту и, пока она елозила ей по картридеру, спешно рассовал по карманам сигареты и жвачку. Кассовое устройство мерзенько пискнуло, возвещая о свободе Леви.
— Спасибо, — грубо бросил он, сунув карту в карман.
— Приходите ещё, — огрызнулась кассирша.
Подхватив бутылки, Леви в несколько быстрых шагов оказался у выхода. Толкнув ногой дверь, он вышел на улицу и бегом спустился с высокой лестницы, ведшей к магазину. В нос ударил свежий воздух — пусть теплый и пыльный, но уже без дрянного запаха гнили. Поставив бутылки на землю, Леви открыл одну из них и принялся поливать ладони теплой шипучей минералкой, пытаясь смыть с них всю ту дрянь, которая налипла в этом чертовом магазине. Набирая в маленькую пригоршню воду, он одной рукой растирал ее по лицу в попытках умыться. Пузырящиеся струйки сбегали с лица, лёгкой пенкой оседая на черной футболке. От ощущения мокрой одежды, липнущей к телу, становилось только гаже. В носу противно защипало, а глаза наполнились яростными слезами раздражения. Леви чувствовал, как ненависть к себе, такому грязному и жалкому, разливалась по телу, обезоруживая и вынуждая плакать.
— Ты в порядке? — раздался над ухом сонный голос Эрвина.
— Ты, блядь, как думаешь? — не открывая зажмуренных глаз — чтобы ни одна предательская слезинка не выкатилась из них, — огрызнулся Леви.
— А я тебе мороженое принес. К носу приложить, чтоб не распух, — голос Эрвина был полон беспомощной растерянности.
Открыв глаза, Леви взглянул на него снизу вверх — такого огромного, на добрую голову выше, заспанного, небритого, нечёсаного, с пачечкой черничного мороженого в руке. Леви хотелось злиться, хотелось огрызаться и орать от ненависти, но ярость и вопли замерли в груди.
Эрвин молча приложил мороженое к носу Леви, от чего у того заломило от холодной боли переносицу. Прижав ладонью Леви мороженое, Эрвин медленно сложил брошенные на землю бутылки в пакет, завинтил крышку на открытой, почти полностью израсходованной Леви минералке и, выпрямившись, позвал:
— Пошли домой.
