Часть 12
31 декабря 2021 г., 11:00
Попивая чай в компании Ханджи, Майка и Эрвина, Леви лениво глядел на сидящего на соседней скамейке Райнера и его мать, впервые, на памяти Леви, пришедшей проведать того. Насколько Леви помнил, Райнеру даже никто не звонил, и этот визит, судя по всему, стал для Райнера большой неожиданностью.
— Леви, ешь конфеты, пока Эрвин все не съел, — ткнула его локтем в бок Ханджи.
— А? Не, спасибо. Не хочу, — отказался Леви, наблюдая за Райнером.
— Ну, я предупредила, — пожала плечами Ханджи и отпила кофе. — А что ты так глазами к Райнеру прилип? Ищешь варианты на замену Петре? — хихикнула она.
— Дура?.. — вяло отозвался Леви.
— Ну чего сразу дура!
— Да ну, тут и правда неожиданное событие. Его ни разу не навещали. Мы вместе ложились, он один был. И не звонят ему. Жалко парня, — перебил ее Майк.
Ханджи надулась и протянула руку за следующей конфетой.
— Прям повеселел, — заметил Леви.
— Полковнику никто не пишет, — усмехнулся Майк.
— А вот отдельному солдату перестало умирать, ведь у него есть только слово, только слово — но какое!.. — негромко, нараспев, продекламировал Эрвин.
— Опять ты с этим своим? — переключилась на него Ханджи.
— Ну, так хорошая же песня, — отозвался Эрвин.
— Ну да. Невеселая только.
— А много ты веселого видишь вокруг? — поинтересовался у Ханджи Майк.
— Стараюсь искать. Как Фрида советовала, — Ханджи, съев конфету, катала теперь шарик из обертки.
— Мне тоже сказала в ресурсе быть, — заметил Леви.
— И как? — повернула к нему голову Ханджи.
— Да хреново как-то получается. Нечему тут радоваться. С каждым днем сдохнуть хочется все сильнее, — мрачно ответил Леви.
— Ты так здесь никому не говори, — предостерег его Майк.
— На второй запрут? — риторически уточнил Леви.
— И клоназепам припишут, — кивнул Майк.
— Хочешь, я тебя обниму? Вдруг поможет? — оживившись, предложила Ханджи и, не дожидаясь, разрешения, со всех сил сжала Леви в объятиях.
— Пусти, дурная! — рявкнул Леви, пытаясь вырваться, но Ханджи держала крепко.
— Лечение обнимашками! — хохотала Ханджи, яростно ероша Леви волосы.
— Пусти! — Леви, с усилием дернувшись, вырвался из ее объятий.
Эрвин неопределенно хрюкнул.
— Тебя тоже обнять? — поправляя очки, спросила у него Ханджи.
— Нет, спасибо, — вежливо отказал тот.
— Ну и не похрюкивай, хрюкотательный зелюк, — делано обиделась Ханджи.
— Тогда уж хрюкотающий, — поправил ее Эрвин.
Леви, пригладив взлохмаченные волосы, закурил. Развалившись на скамейке беседки, он наблюдал за тем, как Райнер, неловко обняв мать, провожал ее к выходу. В руке он держал небольшую мягкую игрушку — какого-то зверька. Леви, глядя на это, вдруг осознал, что именно сейчас, в этот момент, сидя рядом с людьми, успевшими за эти полторы недели стать ему приятелями — сейчас, в этот летний полдень, куря эту сигарету, прихлебывая этот чай, он спокоен и счастлив. Это было то самое ощущение, о котором говорила ему Фрида. Закрыв глаза, Леви глубоко втянул носом воздух, пытаясь наполниться этим моментом, прочувствовать его каждой клеточкой тела, напитаться, как губка — и остаться в нем, остаться как можно дольше. Можно даже навсегда.
Импровизированную медитацию прервал звонок телефона Ханджи.
— А? Кто пришел? Куда пришел? Ко мне? — подняв трубку, удивленно переспросила Ханджи. — Ла-а-адно… Сейчас подойду… — убрав телефон, она задумчиво взглянула на выход, — Сашка говорит, ко мне там какой-то посетитель, — растерянно сказала она.
— Ну, так иди, — подсказал Майк.
— Ага, — Ханджи, рассеянно взяв кружку, вышла из беседки.
Эрвин взял из пачки Леви сигарету.
— Спать охота, — заметил он.
— Слушай, а ты хоть когда-нибудь не спишь? — поинтересовался Майк.
— Бывает. Минут сорок в день, — попытался пошутить Эрвин.
— Значит, скоро уже все, — заметил Леви.
— Вроде того.
— М, кстати. Можешь мне скинуть ту песню, про которую говорил? — попросил Эрвина Леви.
— Ага. Где тебя в интернете найти? — кивнул Эрвин, медленно доставая из кармана пижамных штанов телефон.
Леви объяснил.
— Хорошо. Пришлю эту и еще парочку. Послушай, вдруг тоже понравятся, — кивнул Эрвин, медленно нажимая дрожащим указательным пальцем на экран.
Телефон Леви резко завибрировал, принимая новое входящее сообщение.
***
Вернувшись из душа, Леви повесил влажное полотенце на батарее под окном и, сунув в тумбочку мыльницу, забрался на кровать. До отбоя оставалось еще минут пятнадцать. Все, расстелив постели, уже собирались спать. Леви, устроившись поудобней и укрывшись тонкой простыней, глядел на Райнера, задумчиво рассматривавшего давешнюю игрушку — небольшого пушистого енота. — Мать приходила? — неожиданно для себя спросил Райнера Леви. — А? Ага, — растерянно кивнул тот. — Вот, принесла. Мол, в детстве любил, может, теперь тоже поможет. — Ну и хорошо, — заметил Леви. — Кто бы мне так что принес. — А твои родители где? — поинтересовался Райнер. — Умерли, — отстранено, будто не о себе, ответил Леви. — Прости, — Райнер дернулся, усаживая енота у стены, рядом с подушкой. — Все в порядке. Нет ожиданий — нет и разочарований, — цинично заметил Леви. — И девушки нет? — уточнил Райнер. — Не-а, — дернул головой Леви. Он неожиданно поймал себя на мысли, что этот разговор, вторгающийся в его личную жизнь, тщательно оберегаемую от посторонних, сейчас ему не претил. — Так вот чего ты такой бешеный, — заметил со своей кровати Зик, поднимая глаза от телефона. — Тебя твоя баба тоже не особо воспитала, — огрызнулся Леви, вспоминая вечно измученную девушку, приходящую навестить Зика. — Пик — не баба. Она девушка, — без капли злости возразил Зик. — Будь повежливее с незнакомыми людьми. — Так и ты нос не в свое дело не суй, — возразил Леви. Ругаться ему не хотелось. — О, так-так, что это тут у нас? Разговоры за жизнь и женщин? — вмешался Майк, усмехаясь. — Уай, как говорится, нот, — отозвался Зик. — О чем еще поговорить благородным донам перед сном? Леви перевернулся на спину и уставился в потолок с остатками осиротевшей без доктора Ксавьера паутины. — Так, Леви у нас одинок, Райнер страдает по Хистории, Зик счастлив с Пик… Эрвин? — весело продолжил Майк. — Один как перст, — сонным голосом отозвался Эрвин. — Адольфу Гитлеру невестой была Германия, а Эрвину Смиту — кафедра. Причем, деревянная ее часть, — пафосно объявил Зик. — А сам? — вяло попытался отбиться Эрвин. — Ты больше статей в год выпускаешь, и твоя Пик тебе абсолютно не мешает. — Социология — наука динамическая. Хочешь быть признанным экспертом — будь добр изучать все современные тенденции, благо, их каждую неделю появляется как грибов в дождливом сентябре, — возразил Зик. — Так, началось. Мы тут о приземленном, а не о работе, — перебил его Майк.— Армин, а ты что? Выглядишь совершеннолетним, пора бы уже даму сердца иметь. Армин, густо покраснев, что-то пискнул и забился под одеяло. — Не смущай ребенка, — одернул Майка Зик. — Лучше сам расскажи. — Да что рассказывать? Все скучно. Счастливо женат уже пару лет, ни на что не жалуюсь, — будничным тоном ответил Майк. — И как оно? — поинтересовался Зик. — Да ничего не поменялось. Только шампуней в ванной стало больше, — пожал плечами Майк. Свет в палате погас. Палата тотчас же озарилась мерцанием нескольких экранов телефонов. Зик и Майк, понизив голоса, продолжили переговариваться. Леви, мысленно поблагодарив выключившую свет медсестру, вытащил из-под подушки свой телефон и открыл мессенджер. Сообщение от Эрвина он так и не прочел. Подключив наушники, он ткнул в новый диалог. Эрвин, вопреки обещанию, прислал не пару песен, а целый плейлист. Хмыкнув, Леви включил первую. Воробьиная Истошная Оскаленная Хриплая Неистовая стая голосит во мне… Глядя в темноту перед собой широко раскрытыми глазами, Леви ощущал, как тяжелый вал тоски накатывался на него, словно волны, вжимая в кровать. Неудивительно, что Эрвин пытался повеситься — с такими-то пристрастиями. За те несколько минут, что играла песня, Леви сам захотел умереть. И, одновременно с этим, вдруг нашел слова, которыми смог бы описать свою жизнь после смерти мамы. И эта мысль почему-то дарила успокоение. Да, она рвала душу на куски, заставляя вновь и вновь содрогаться от боли, но, вместе с тем, давала определенность. Хорошо, когда кто-то может назвать то, чему ты всю жизнь не находил слов. Поморгав, Леви почувствовал, как глаза неприятно резанули навернувшиеся слезы. Поставленный на беззвучный режим телефон вспыхнул уведомлением о новом сообщении. Леви, подняв телефон с живота, открыл диалог. «Спи», — написал ему Эрвин.
