Каштан

      С чувством человека, потерявшегося в собственном доме, — то есть в самом нелепом ощущении легкой дезориентации, я затащила на второй этаж свой скромный чемодан. Сердце трепещет. Конечно, скорее из-за тяжести не только моего багажа, но и пары «лёгких» косметичек Руми, которые я так любезно на свою пустую голову согласилась донести. Но приятное предвкушение изучить все уголки офиса также заставляет грудь чутка гореть. Хобин арендовал целый дом под офис нашей компании. Моя голова взорваться готова от осознания, что я могу находиться в подобном месте; двухэтажное здание одним только видом своего фасада переплюнуло нашу с матушкой квартирку.       —Ах, я хочу переодеться! Туан, поспешим на наш этаж, — пока я хлопала глазками да вздыхала вдохновенно, одноклассница хватает меня за руку и ведёт прямо по лестнице.       —Стой-стой! — запинаюсь я, — «наш» этаж это значит, что реально целый этаж? Только для девочек? —вопросы градом сыпались. Такой роскоши даже во снах я не припомню.       —Да! Этот этаж только для девочек, — бодро поясняет Гаёль, хотя она, так же как и я, сейчас находится в каком-то неописуемо запредельном восторге банально от свежести всего дома.       Мне едва удаётся сдержать дрожь в коленях, когда мы втроем оказываемся в нашей зоне отдыха. Одна только эта комната получается как зал и кухня у нас с мамой дома. Слишком много сравнений крутится у меня в голове, разумеется, смысла они особо не имеют, но на контрасте с бытом всё кажется фантастическим.       —Девочки, я не могу в это поверить, — оставив свои вещи в углу комнаты, я поворачиваюсь к Гаёль и Руми, желая услышать их мнение, — матушка бы эгоизмом это назвала… Всё моё внимание в одно мгновение обратилось на Ео Руми. Мои большие глаза с постыдным интересом таращились на неё. Девушка и правда решила переодеться и прямо сейчас предо мной стоит она, снимая с себя кофту. Удивленно склонив голову на бок, непринужденно рыжая дева вздыхает, поймав мой взгляд. А он всё никак не мог оставить в покое белеющую через нижнее бельё высокую грудь. Не чувствуя стыда, Руми не спешила закрывать её, хотя за пределами комнаты слышались голоса ребят.       —Потрясно, —протянула Гаёль, чуть присвистнув.       Это окончательно ввело меня в тупик. Тупик между естественным интересом и каким-то неуместным смущением. Я покраснела до ушей, а затем и вовсе лицо стало странного бледно-розового оттенка. Девочкам нечего стесняться, однако, моя рука как-то сама тянется к пуговкам моего старенького кардигана. «Хм, давайте поспешим к остальным вниз. Мне…мне хочется ещё много чего осмотреть здесь. Да, именно так», — встрепенувшись, заговорила я очень звонко и, чтоб скрыть смущение, проскочила за дверь, не нарочно хлопнув ею.       Вскоре мы все собрались в общем зале. Откуда-то взялся Тэхун. Вернее…его жуткая картонная версия. Я не смогла не подойти к картону вплотную и не усмехнуться. Фанатки Сона просто что-то с чем-то, мне бы в голову не пришла столь странная мысль. Картонная версия кумира, практически, во весь рост стоит в твоей комнате. Её безжизненные плоские глаза постоянно направлены к тебе, да как жить с этим можно? Я поднимаю глаза выше и, представляя себе такую постыдную нелепость, поспешно отворачиваюсь от картинки.       —Что, себе такую же захотела? —а вот и подошёл ко мне настоящий Тэхун, вновь полный желания дразнить меня, как глупого котёнка бантиком на ниточке.       —Фу, это отвратительно, — пожимаю плечами и, чуть прищурившись, улыбаюсь, —но этот ужас может стать нашей достопримечательностью.       Мне нравится непринужденно общаться с Тэхуном. От этого его характер кажется чуточку сноснее, чем обычно. Да и в окружении друзей становится настолько легко на душе, что мои скулы определенно вечером будут болеть от постоянной улыбки, — она не сходит с моего лица, а глаза, полные кротких новых чувств, буквально искрятся.       Сидя на диване с девочками я потянулась за бутылкой воды на столе, как вдруг загудел в кармане кардигана мой телефон. Я впала в замешательство; кроме мамы мне никто звонить не мог, а она сейчас на работе и вряд ли стала бы время тратить на звонки. Я приложила телефон к уху и поторопилась отойти в сторону от друзей.       —Здравствуйте, это Кан Туан, — голос волнительно напрягся, как оно часто бывает при любом созвоне с кем-либо.       —Малышка Туан, рад, что ты не сменила номер, — по сторону трубки звучит веселый голос.       Моя рука задрожала. В один миг весь внутренний мир перевернулся, а разрушенные его части придавили намертво все чувства, кроме кислотно-желтого волнения.       —Как твои дела? Прости, если отвлекаю.       —Нормально, — машинально ответила после небольшой паузы, которой хватило для возвращения в более-менее спокойное состояние. Но ладонь моя сжимает одежду на груди слева. И дышать становится больно.       —Слышу, ты не в настроении, поэтому тянуть время не буду. У меня к тебе разговор и он не телефонный, сама понимаешь, — размеренная, речь мужчины в точности подходит к моим воспоминаниям, как он всегда при звонке расхаживает из одного угла комнаты к другому.       —Когда?       —Сегодня. Помнишь ресторанчик японской кухни? Тот самый, где мы встретились. Буду ждать тебя там. Даю тебе час.       —По-вашему, я так быстро соглашусь? С херали я, — отвечаю голосом надрывистым из-за тонкой грани между капризным тоном, и тоном, полным злобы. Вздыхаю тяжело, после чего прибавила: — вы можете не беспокоиться. Я приду…       —Чудно, малышка Туан! —последнее, что я услышала перед тем как сбросить трубку.       Приступ паники накатил внезапно, обдав лицо жаром пламени. Перед глазами всё мутной влагой наполнилось и руки затряслись. Два раза глубоко набираю воздух и тут же издаю хлопающий звонкий звук, будто водой поперхнулась.       —Эй, Туан, на тебе лица нет, — как током меня бьёт по сознанию мягкий голос Руми, полный обеспокоенности. Девушка чутко заглянула в моё лицо и брови нахмурила, словно увидела во мне что-то отталкивающее. Я хотела что-то сказать, да только губами пошевелила и все мысли потеряла. Нервно вздрагиваю, пытаясь заставить себя хоть как-то отреагировать, но в голове крутится голос Гын Хо. Этот сухой, мерзкий скрежет, что он прячет за добрыми обращениями. Вперив в грудь Руми тяжелый взгляд и долго его не отрывая, я сжимала телефон в руке.       Подруга опустила ладонь на моё плечо, продолжая спрашивать: «С тобой точно всё хорошо?». Мне пришлось отстраниться, сделав робкий шаг назад. Сердце колотилось как безумное. Я почувствовала, как на лбу выступил холодный пот.       —Мне надо срочно уйти, — протороторила я.       —Что? Туан, а как же собрание?       —Моей маме…стало плохо, я должна бежать.       По совести, как тараном, прошлись мои же слова. Я понимаю, что это — самая наглая ложь. Но я не могу раскрыть постыдную часть себя. Не могу показать свой страх. И не хочу остаться одна.