Creature

Нью-Йорк дождил уже два дня. Потоки воды неслись по улицам, капли то сыпались, но подвисали в воздухе и превращались в мелкую пыль, влажность забиралась под воротник осеннего пальто, которое Эрен привез еще два года назад. Он ежился, поднимал повыше воротник, совал поглубже руки в карманы, разглядывал спешащих куда-то прохожих и все думал, почему в этом огромном городе такое большое количество людей выбирает простые черные зонтики. В родном Мичигане люди любили разноцветные аляповатые краски, и дождь поэтому воспринимался как карнавал. В Нью-Йорке же осень превращалась в замедленный серый кинофильм. Единственное окно комнаты, которую он снимал, выходило в крошечный двор. И, если засидеться до утра, можно было услышать, как ровно в 3:45 за мусором приезжает машина. И в эту ночь Эрен откинулся на старый матрас вместе со звуками мусоровоза. Глаза болели, руки - перепачканы красками, желудок сводило от голода. Запихнув в себя остатки китайской лапши, Эрен закурил и прикрыл глаза. Можно было поспать: до встречи с редактором оставалось еще 10 часов. * В час дня Эрен сложил работы в папку, проверил, что единственный приличный костюм по-прежнему смотрится на нем как влитой, пригладил выбивающиеся из пучка волосы и вышел из квартиры. У метро заглянул в кофейню, взял привычный уже флет-уайт и устроился у окна, потягивая кофе и разглядывая лежащий на ярко-черной тарелке омлет. От волнения есть не хотелось, но Эрен принялся потихоньку впихивать в себя кусочки пищи: знал, что сегодня ему нужна будет ясная голова. Он уже полгода перебивался единичными заказами и порядком устал и от вечной нехватки денег, и от постоянных мотаний по городу поисках работы. Надоело рассказывать родителям, что у него все прекрасно, а потом запивать грусть очередной чашкой кофе. Надоело считать себя художником, но при этом выполнять задания, с которым справился бы выпускник колледжа. А больше всего надоела старая замызганная квартира на задворках Манхеттена, которую он делил с десятью такими же горемыками. И при этом ни с кем из них не сходился. Армин помог ему с сегодняшним собеседованием. Выяснил, что кто-то из его знакомых знал парня, который знает редактора «Крыльев Свободы» (и это при том, что сам Армин жил в Вашингтоне), нажужжал тому, что Эрен - просто бриллиант искусства, и, когда «Крылья» открыл вакансию художника-оформителя, Эрен оказался в числе первых кандидатов на должность. Эрен две недели собирал портфолио, а сегодня ночью решил нарисовать что-то специально для ноябрьского номера журнала. Рисунок лежал на самом дне папки. * Ровно в 2:30 Эрен вошел в здание. Огромный офис располагался на третьем этаже небоскреба. Его встретила миловидная рыжая девушка, предложила кофе и, ставя чашку на журнальный столик, сказала: - Хорошо, что вы пришли заранее. Мистер Аккерман очень ценит пунктуальность. Эрен только кивнул. Кофе был отличный, не чета тому, что он пил с утра. Но не успел он допить чашку, как девушка пригласил его пройти в кабинет. * Аккерман оказался худощавым мужчиной в черной водолазке. Смерил Эрена суровым взглядом и даже не стал вставать из-за стола, просто указал на стул. - Итак, мистер... - Эрен Йегер. - Йегер, что вы готовы показать? Видно было, что не привык тратить время впустую. - Я принес свои цифровые работы, - сказал Эрен, доставая планшет, - и портфолио с аналоговыми. С чего начнем? Аккерман приподнял бровь. Чувствовалось, что заценил напористость Эрена. - Цифровые я уже видел, давайте то, что сделали от руки. Эрен достал папку и, развязав шнурок, подвинул ее через стол к Аккерману. Тот брезгливо осмотрел потрепанный картон, потом достал из ящика стола пару медицинских перчаток и, надевая их, сказал: - Ненавижу грязные вещи. Эрен вспыхнул. Не высказался только потому, что вовремя вспомнил о том, как нужна ему эта работа. Папка не была грязной. Старой – да, но не грязной. Аккерман тем временем принялся придирчиво рассматривать работы. Пролистал, особо не останавливая взгляд, раннее, где Эрен еще баловался с идеями комиксов. Чуть подольше задержался на рисунках, которые были сделаны за последний год - там было много афиш. И в конце концов добрался до последнего, нарисованного специально для «Крыльев Свободы»: макет обложки, посвященной тридцатилетию журнала. - Любопытно. Кто вам сказал, что мы планируем стилизовать обложку под пятидесятые? Эрен улыбнулся. - Никто. Я просто провел небольшое расследование. Аккерман поднял на него взгляд. Посмотрел прямо в глаза, так, что у Эрена внутри все сжалось. Казалось, его прожигают насквозь. - Неплохо. Всегда считал, что художникам тоже нужны мозги. И потянул на себя рисунок. Тот вышел из файла с шелестящим звуком, и, когда Аккерман поднял его своей затянутой в перчатку рукой, чтобы посмотреть поближе, Эрен вдруг с ужасом увидел сидевшего на обратной стороне листа таракана. Таракан держался крепко, и впервые за год жизни в своей обшарпанной квартире, Эрен порадовался тому, что тварь была живой, а не сдохшей. Пока Аккерман разглядывал технику рисунка, Эрен, вжавшись в кресло, молился всем богам, чтобы таракан так и остался сидеть на своем месте. - Ну что ж, мистер Йегер, неплохо. - Аккерман выглянул из-за листа бумаги. - Мне нравится. Эрен испытывал такое сочетание ужаса и радости, что прикусил нижнюю губу. Таракан так и сидел на обратной стороне листа. Аккерман уставился на него. Эрен понял это не сразу, слишком поглощенный видом насекомого, и осознал, что в кабинете повисла тишина, только когда Аккерман прочистил горло. - А? Да, сэр, спасибо, я очень рад! И в этот момент, когда Аккерман уже собрался положить рисунок на стол, таракан оторвался от листа и шмякнулся на стол. Аккерман уставился на насекомое, и, словно в замедленной съемке, Эрен увидел, как перекашивается его лицо. Тело сработало быстрее, чем разум, Эрен прихлопнул таракана первым, что нашлось под рукой - планшетом. Потом поднял взгляд на Аккермана, и увидел, что тот успел отъехать на стуле от стола, при этом лицо его перекосила такая гримаса, что правильные черты лица изменились до неузнаваемости: глаза сузились, губы слегка приоткрылись, на лице появился румянец. Эрен вдруг подумал, что, наверное, тот выглядит примерно так же, когда возбужден. Это мысль аукнулась сначала в теле, а затем вернулась в виде зудящего желания проверить, так ли это. Аккерман посмотрел на него. В его глазах плескалась столько эмоций, что Эрен откровенно залип. Внизу живота зашевелилось тепло, к лицу прилила кровь, дыхание сперло. Аккерман, вот такой, эмоциональный и немного злой, был охренительно красив. Эрен первым отвел взгляд, поднял планшет и увидел оставшийся от насекомого труп. - Простите, я... Но Аккерман уже вызывал секретаршу: - Петра, принеси антисептик и салфетки, - Немного подумав, - и зеленый чай, - затем внимательный взгляд на осунувшегося Эрена, - две чашки. Эрен недоверчиво поднял взгляд. * Через двадцать минут, после того, как Петра на глаза у Аккермана перетрясла всю папку и еще раз показала ему рисунки, но уже на расстоянии, тихонько потягивавший чай Эрен услышал, как Аккерман обращается к нему: - Итак, мистер Йегер, я могу предложить вам работу иллюстратора. Нам нужно от вас минимум две иллюстрации в неделю. Будете приносить их сами. Эрен ушам своим не верил. - Так и будете молча сверлить меня взглядом? - Сэр, я... - Не мямлите, просто скажите, согласны вы или нет. - взгляд в сторону Петры, - чтоб мы могли подписать документы прямо сейчас. - А зарплата, сэр? Аккерман усмехнулся. - Бизнес говорите. 8 тысяч долларов. Эрен даже не нашелся, что ответить. Аккерман истолковал его молчание по-другому. - О повышении можно будет говорить через три месяца. Пока - испытательный срок. Эрен просто закивал головой. Хотелось, честное слово, разрыдаться. После двух лет мытарств его берут, да не куда-нибудь, а в «Крылья Свободы»! - Отлично. Петра, принеси бумаги. Аккерман вернулся в кресло и наконец снял перчатки. - Где вы живете? Эрен нахмурился. - На 157-ой улице. - Квартира без солнечного света, человек десять вместе с вами? - Да. - Я начинал с такой же. Первые два года в Нью-Йорке. И снова Эрен залип на его глаза. Оторвала его вернувшаяся с бумагами Петра. * В дверях Аккерман протянул ему руку. Он был почти на голову ниже Эрена, но рукопожатие вышло крепким. Эрену показалось, что длилось оно чуть дольше, чем того требовали приличия. - Добро пожаловать в «Крылья Свободы», мистер Йегер. - Спасибо! И, отпустив руку, вдруг, сам себе поражаясь, спросил: - А вы будете моим непосредственным начальником? Аккерман снова вскинул бровь. - Нет. Вы будете работать с Оруо, познакомитесь завтра. - Тогда, как вы смотрите на то, что я приглашу вас выпить кофе? Аккерман посмотрел на него примерно так же, как на его старую папку. - Вы понимаете, что второй раз за собеседование ставите под угрозу свою работу здесь? - Но ведь я уже подписал бумаги, значит уже работаю. Аккерман хмыкнул. - Вы пока на испытательном сроке. И направился в сторону стола. Эрен потерянно остался стоять перед дверью. Аккерман сел в кресло, оперся локтями о стол, подпер голову руками, посмотрел на Эрена и сказал: - Приглашайте. Тот снова не поверил своим ушам. - Я жду. Эрен поправил под мышкой папку. - Мистер Аккерман, согласитесь выпить со мой кофе? - Это свидание? - Аккерман даже не изменился в лице. - Да. - Эрен сказал это и понял, что влип: Аккерман смотрел на него с явным желанием. - Я согласен. - В таком случае мой номер есть в резюме. Напишите, во сколько вы сегодня заканчиваете. Аккерман опешил. - До встречи. И спасибо. Эрен закрыл за собой дверь, улыбнулся Петре и, уже стоя перед лифтом, понял, что сегодня взял джек-пот по всем статьям. * Аккерман прислал ему короткое «19:00» через два часа, когда Эрен уже лежал на своем матрасе. «Паб «Grace's» на углу 14-ой и 8 авеню, 19:15» «Без тараканов?» «Без. На этот раз с меня кофе и завтрак». За окном по-прежнему лил дождь, когда Аккерман ответил: «У меня дома. Не уверен насчет чистоты твоей квартиры». И Эрен искренне улыбнулся и ответил: «Идет».